ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На его лице появилось брезгливое выражение, и он резко проговорил:

— Проклятые подонки. Стоят в темных вестибюлях и бьют первого попавшегося. Каждую ночь. Никогда не следует заходить в неосвещенный вестибюль. Никогда... Подобным образом они убили старого Часара. Всего из-за тридцати центов.

Он сплюнул и пошел своей дорогой. Я выругался и быстро ощупал карманы. Бумажник оказался на месте, револьвер по-прежнему был засунут за пояс. Я вернулся назад и, невзирая на темноту, поднялся к квартире Тилли Ли.

Чиркнув спичкой, я заметил, что дверь в комнату Тилли Ли приоткрыта.

Там было темно.

Я вынул револьвер, вошел в комнату и прислушался. Кругом была полная тишина. Я нащупал выключатель и включил свет. Действовал я очень неосторожно: если бы здесь кто-нибудь затаился, мои дела оказались бы плохи. Но никого не было, а на своей кровати лежала Тилли с разбитой головой...

Кровь на ее лице еще не успела свернуться. Видимо, она лежала на боку, и не видела, кто нанес ей смертельный удар.

Несколько секунд стоял я возле тела, пытаясь запомнить все детали обстановки в комнате. Прежде всего на глаза мне попался кортик, видимо, отброшенный ногой в сторону, хотя следы борьбы отсутствовали: Тилли убили во сне. Но в следующее мгновение я заметил одну деталь и, еще не вполне осознавая ее значение, почувствовал, как неистово заколотилось мое сердце.

Мне захотелось немедленно поймать убийцу и с наслаждением сдавить его горло, Я увидел плед Элен, который висел на вешалке в углу, а рядом за занавеской находился вход в еще одну небольшую комнатку.

Я позвал Элен, но никто не откликнулся. Тогда я отдернул занавеску, быстро вошел и, заметив настольную лампу у окна, зажег ее. Я был в каком-то оцепенении от предчувствия того, что сейчас увижу. Представил себе тонкую струйку крови, сбегавшую по ее щеке...

Все так же машинально я пощупал пульс Элен, а потом, осторожно осмотрев ее голову, обнаружил у правого виска содранную кожу и громадный синяк.

Я смочил водой полотенце, вытер ее лицо, а затем положил его ей на лоб. Через некоторое время послышался тихий стон.

— Элен... Элен...

Она дернула головой. Я снова смочил полотенце, и принялся слегка шлепать ее по щекам. Наконец она открыла глаза.

— Что случилось, дорогая?

Память возвращалась к ней медленно.

— Дип?..

— Вы чувствуете себя лучше?

— Дип?.. — она понемногу приходила в себя.

— Конечно, дорогая. Это я.

Внезапно глаза Элен наполнились ужасом, но прежде, чем она успела закричать, я зажал ей рот и привлек ее к себе.

— Так что же здесь произошло?

Она облизала сухие губы.

— Дверь.. Я подошла к ней... и отворила... Думала, что это вы... широко раскрытыми глазами она пытливо всматривалась в меня.

— Это был не я, девочка.

— Когда я открыла, ... дверь с силой распахнулась... Я упала и ничего больше не помню... Дип, что произошло?

— Произошло вот что. Вы получили удар по голове. Может, только створкой двери, а может еще и бутылкой.

— Что?!

— Меня тоже стукнули этой бутылкой.

— Но кто?

— Не знаю.

— Дип. — Она протянула руку и прикоснулась к моему лицу. — Дип... А что... с Тилли?

— Она убита, Элен.

— Нет!.. — выкрикнула она и прикусила нижнюю губу. Но через минуту глухие рыдания сотрясли все ее тело. Я крепко обнял Элен и сидел так, пока она не успокоилась. Снова смочив полотенце, я протер ей лицо и, убедившись, что она более или менее овладела собой, спросил:

— Можете ли вы что-нибудь припомнить?

Она покачала головой.

— И не видели его лица?

— Нет.

— Как он был одет?

— Это случилось слишком быстро, Дип.

— Он что-нибудь говорил?

— Нет... я не знаю. Нет, он ничего не сказал. — Элен огляделась. Вы... принесли меня сюда?

— Нет, ему была нужна Тилли. Он притащил вас сюда и затем убил ее, По ее телу пробежала дрожь.

— Но почему, Дип?.. Почему?

— Пока еще не знаю. Но, думаю, скоро найду ответ на этот вопрос.

— Что мы будем делать?

— Позвоним в полицию, больше ничего не остается.

— Но Тилли...

— Кому-то она мешала... Ну, а теперь вот что. Сможете отвечать на вопросы?

— Спрашивайте, Дип.

— Хорошо. Но постарайтесь отвечать точно. У нас не так много времени.

Итак, что случилось после того, как вы вернулись сюда?

Она вновь облизала губы, откинула назад волосы, сложила на коленях руки и уставилась в пол. Плечи ее слегка вздрагивали.

— Здесь был доктор. Он сказал, что у Тилли все в порядке, но она немного возбуждена и ей надо успокоиться. Что-то он ей прописал. Были миссис Глисон... с мужем... Вы тогда говорили с ними внизу. Потом они ушли. Когда Тилли проснулась, я ее покормила.

— Она что-нибудь сказала?

— Ничего особенного. Я дала ей пилюлю, которую оставил доктор, и некоторое время посидела рядом. — Она замолчала, затем сжала руки. — Дип?

— Да?

— Она была напугана, даже пыталась кричать во сне.

— Дальше...

— Она произнесла ваше имя... и имя Беннета. И еще...

— Что именно? Скажите, что помните.

— Она говорила, что знает, как ей надлежит поступить, будто сможет что-то сообщить, и непременно сделает это. Затем пыталась кричать. А потом назвала ваше имя и... Беннета.

Я молчал.

— Дип... а это не... из-за вас?

Я положил руку на ее плечо.

— Не думаю.

— Скажите правду, Дип!

— Я никогда вас не обманывал, дорогая.

— В таком случае...

— По крайней мере, непосредственной причиной я не являюсь. Ее так или иначе бы убили.

Она вздохнула.

— Так что же мы будем делать?

— Позвоним копам.

— А как же вы?

— Копов я не боюсь, детка. Вы должны это знать.

— В таком случае, звоните.

— Разумеется...

Она внимательно посмотрела на меня, терпеливо ожидая, что же произойдет дальше. Я помог ей подняться и провел на кухню так, чтобы она не смогла увидеть убитую, а затем подошел к телефону.

Дежурный сказал, что машина выезжает и предупредил, что до ее прибытия ничего не следует трогать. Я заверил его, что все будет как нужно и повесил трубку.

В комнате Тилли я нашел свой чек, приколотый к ее подушке, порвал его на мелкие кусочки и спустил в унитаз. Потом я вынул из-за пояса свой револьвер, обернул его тряпкой и сунул в мусорный ящик, поставив сверху ведро с помоями. Сделав таким образом все необходимые приготовления, я присоединился к Элен и мы стали поджидать полицейскую машину.

Сержант Кен Хард жил в центре города, то есть, в той его части, которая отличалась известным аристократизмом. По его лицу никогда нельзя было понять, о чем он думает, что чувствует. Однако его голубые холодные, лишенные какого бы то ни было выражения глаза порой излучали безграничную ненависть.

Для него существовало только два рода людей: те, кто нарушал закон, и те, кто его поддерживал. За пределами этого понятия для него не существовало ни добра ни зла. По понятиям Харда не существовало и просто хороших людей. По его мнению, они представляли собой зачастую лишь помеху при поимке нарушителей закона.

В присутствии сержанта требовалось соблюдать особые правила: говорить мягко и вежливо, ходить тихо. Когда он спрашивал, следовало отвечать.

Когда на его лице появлялось нечто вроде улыбки, это было хуже всего, Шефы позволяли ему работать так, как он хочет; и Хард выбрал себе наиболее трудную часть города: улицу с «большой буквы». Ему нравилось проводить здесь операции, так как всякий попавшийся знал, что любая жалоба обернется для него в следующий раз худшими последствиями.

Таков был сержант Хард, и теперь он разглядывал меня. Я говорил, а он записывал что-то в свой блокнот. Потом он перевел взгляд на Элен и предложил ей изложить свою историю.

Как только она закончила, появились Саливен, Оджи и Кэт, и я почувствовал себя намного уверенней.

— Вот они, сержант, — сказал Саливен.

Кэт бросил взгляд на убитую и слегка присвистнул.

16
{"b":"25527","o":1}