ЛитМир - Электронная Библиотека

— И не пытайся. Сам великий мастер осмотрел меня с ног до головы, прежде чем запустить в твой пруд.

— И какую же добычу ты должна принести ему на этот раз?

Уолт подозвал официанта, взял с подноса еще один стакан и протянул Шарон.

— Спасибо, — кивнула она. — С.С. Кейбл спит и видит, как завлечь тебя в свои сети и сделать соавтором одного из своих проектов. Хочет вытрясти из тебя пять миллионов долларов, не меньше.

— Как мило, — расхохотался он. — А ты, значит, червячок. Полагаю, от тебя ждут полной самоотверженности.

— Так мне и сказали. Что ты ни за что на свете не откажешься от лакомого кусочка, и все такое. Если нарежут буханочку, ты обязательно возьмешь краюшечку.

— Если только твой босс не знает... или не верит... что в данном случае буханочку никто никогда не резал, и не разрежет.

— Ему говорили, но его мозг не в силах переварить такое, — сказала она.

— Вы, полудевственницы, должно быть, изрядно веселитесь. Ты для меня — слишком большой кусочек, юная леди. Боюсь подавиться.

— В прошлый раз мне показалось, что тебе понравилось.

— О да! Тут ты права. Нервы, конечно, щекочет, но наслаждения — масса. Ты — прекрасная исполнительница. Если хочешь знать, никогда раньше у меня не было подобной ночи и последующего за ней дня. Но это твое отношение к делу сильно смахивает на многосерийный фильм. Не то чтобы я был не в состоянии оценить это. Все, о чем я могу думать, так это как было бы ужасно, если бы ты вдруг попала в аварию или что-то в этом духе. Все твои усилия по сохранению девственности пошли бы насмарку.

— Если не веришь, можешь испытать меня на детекторе лжи, — сказала девушка.

— Шарон, мне до чертиков хочется стать счастливцем. Как насчет сделки?

— Какого рода?

— Твоя невинность против моих пяти миллионов?

— Уолт, ты просто чудо и мужчина хоть куда, но я все же думаю, что мне стоит продержаться чуточку подольше.

— Старина С.С. выйдет из себя, стоит ему только услышать, что ты сорвала подобную сделку, ведь условие-то — тьфу!

Шарон улыбнулась Уолту, а потом захохотала во весь голос.

— Да он ни за какие коврижки не согласится поверить в такое! Ведь мне причитается пять процентов, и это только бонус.

Джентри пришлось выдавить из себя смешок.

— Знаешь, сладкая моя, я всегда получал то, что хотел. Стоило мне только бросить взгляд, и никто не мог устоять перед моими голубыми глазами. А если это каким-то чудом не срабатывало, в дело шли недорогие бриллианты. И только ты — исключение из правил. Ты просто невыносима, детка, но я готов на все, только бы снять тебя с крючка и дать тебе возможность беззаботно провести пару-другую месяцев, не оглядываясь на работу. Так что можешь сказать своему С.С. Кейблу, что дело в шляпе. Если хочешь, можешь даже сказать, что ты отдала мне самое драгоценное, что у тебя есть, а то подорвешь мою репутацию.

— Какие условия?

— Шарон... я слишком ленив, чтобы бороться за это. Или против этого. — Уолт бросил взгляд через комнату, туда, где, вальяжно привалившись к проему французского окна, поглядывая в туманную ночь, стоял Догерон Келли, абсолютно не обращая внимания на то, как Мона Мерриман трется о его плечо.

— Берегись его, Шарон, — сказал он.

— Почему, Уолт?

Джентри отхлебнул из стакана и лениво откинул крышку золотого портсигара.

— Он напоминает мне название одной книги. Не саму книгу, а ее заглавие.

— Да?

— "Зов естества", — ответил он.

* * *

Она почувствовала, как все ее тело охватывает огнем, а ведь между ними была целая комната, полная народу. И только когда Шарон опустила взгляд, она увидела, что нервно крутит кольцо... на среднем пальце левой руки... куда его надевают при помолвке. Колечко было медное, со вставкой из обыкновенного бутылочного стекла, и каждый вечер ей приходилось отмывать палец от зеленого следа. Окружающие посмеивались над Шарон, пока та не объяснила, что это амулет, которому она обязана своей невероятной удачей, и от нее отстали. Все знали, что она далеко не сентиментальна и не суеверна. Кто-то назвал этот перстень кольцом девственности: его камень незрелый, зеленый, а когда он переменит свой цвет, то и хозяйка дозреет. Однако Шарон тоже не страдала отсутствием остроумия и умела своим ответом заткнуть рот любому. Слишком долго она вращалась среди подобных типов, чтобы позволить дать себя в обиду. Ее язычок был острее, чем алмаз, и всегда имелась большая опасность порезаться до крови. Больше никто не смел подшучивать над ее колечком.

Мона Мерриман потащила его наружу. Дождь кончился, и окна домов на противоположной стороне улицы, едва видные сквозь туманную поволоку, превратились в мерцающие оранжевые овалы. Шарон поднялась и направилась в сторону Рауля Фучиа.

— Мне надо выпить, — протянула она ему пустой стакан.

Глава 7

— Грубая ты женщина, Мона Мерриман, — сказал я ей. — Почему бы тебе не добыть себе какую-нибудь знаменитость?

— Я уже всех перебрала, дорогой мой. И ты кажешься мне самым лучшим.

— Если закрыть глаза на то, что я — никто и звать меня — никак.

— Не совсем так, Догерон. Я уже успела перекинуться парой словечек с твоим другом Ли Шеем. Он, знаешь ли, никогда не скрывает от меня ничего. То, что ты наследник «Баррин индастриз», делает тебя крайне интересным субъектом.

— Наследник-то я наследник, Мона, но вовсе не престолонаследник. Я же говорил тебе, что ваш покорный слуга — позор семьи. Незаконнорожденный ублюдок.

— И это тоже новость, — сладко улыбнулась она. — В конце концов, я всего лишь ведущая колонки светских сплетен.

Я провел пальцем по овалу ее лица и ущипнул Мону за подбородок.

— Малышка, ты же не хочешь, чтобы я съел тебя заживо, не так ли?

— Весьма заманчивое предложение.

— Я вовсе не это имел в виду.

— А разве может быть иначе? — начала она подтрунивать надо мной.

— Предположим, я расскажу всем и всякому, сколько тебе на самом деле лет.

— Это невозможно! — продолжала веселиться Мона.

— Спорим? — спросил я ее.

Мона забеспокоилась, улыбочка начала потихоньку сползать с ее личика, завяла и исчезла вовсе.

— Дай мне телефон и час времени, и я буду готов назвать дату, время и место твоего рождения, — заверил я ее.

Она склонила голову набок и искоса взглянула на меня, не совсем уверенная в том, как следует вести себя со мной.

— Я тебе не верю, — вымолвила она в конце концов.

— Мона, погляди мне в глаза.

— Я вижу.

— Теперь ты знаешь. Эти игры известны мне лучше, чем всем твоим знакомым, вместе взятым, и я отменный игрок. Стоит тебе ущипнуть меня, и я откушу тебе голову.

— Да ты и впрямь ублюдок!

— Окружающие не перестают твердить мне об этом.

— А ты и вправду рассказал бы всем, сколько мне лет... если бы сумел разнюхать?

— Только попробуй уколоть меня, и узнаешь, малышка.

— Ты такой интересный, Дог. И сколько же мне, по-твоему?

— Навскидку?

— Конечно.

Я снова провел пальцами по ее лицу и обнаружил маленькие шрамики.

— Двадцать один, — усмехнулся я.

— У тебя еще одна попытка, но на этот раз давай по-настоящему.

— Шестьдесят два, — произнес я.

— Ты добавил мне целый год, грязный ублюдок. И если ты расскажешь хоть кому-нибудь, я задушу тебя.

— Если меня будут спрашивать, скажу, что тебе нет и тридцати.

— Вот черт! А ты мне по сердцу, чокнутый придурок. Теперь я собираюсь выведать все твои секреты, и на этот раз пожалеть придется тебе!

— Да ладно, — отмахнулся я. — К чему так переутруждаться? Я и сам готов рассказать тебе все, что ты захочешь узнать.

Мона Мерриман заглянула в свой полупустой стакан, несколько раз взболтала содержимое и встретилась со мной взглядом.

— Тебе приходилось убивать?

Я кивнул.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет никакой необходимости.

18
{"b":"25529","o":1}