ЛитМир - Электронная Библиотека

— Думаю, да. Там не слишком много народу живет.

Шарон оказалась права, мы без труда нашли это место. Стэнли Крамер числился в телефонном справочнике и когда мы подъехали к дому, на нижнем этаже маленького коттеджа горел свет. Мы позвонили, я заглянул в окно и увидел, как из кресла напротив телевизора поднимается сморщенный старик с кривыми ногами и шаркающей походкой направляется к двери. Он был совсем седой, и главным его украшением являлись пышные, закрученные на кончиках усы, как у польских панов во времена моего детства.

Крыльцо осветилось, и дверь приветственно распахнулась.

— Ну и ну! — взглянули на нас водянистые голубые глаза. — Гости у нас — большая редкость. Заплутали, что ли?

— Не-а. Вы — Стэнли Крамер?

— И днем и ночью.

— Тогда мы к вам.

— Вот мило! — Под усами появилась беззубая улыбка, и ее хозяин отошел в сторону, пропуская нас внутрь. — Заходите, коли пришли, чего на пороге стоять.

Это было настоящее холостяцкое гнездышко, опрятное и слишком правильное. На каминной полке красовалась коллекция странных рычагов и шестеренок от миниатюрных приборов, на маленьких столиках пылились фотографии в рамках. На одной из них красовался он сам в компании с моим дедом на фоне самого первого здания фабрики «Баррин», и этому снимку было никак не меньше шестидесяти лет.

Прежде чем усесться в кресло, старик налил вина из хрустального графина и предложил нам.

— Так приятно видеть в доме гостей, что я даже забыл спросить, как вас зовут, — сказал он, удобно устроившись напротив. — Кто вы такие? — прищурился хозяин. — Я ведь вас не знаю, или все-таки знаю?

— Вы знали моего деда, — сказал я ему, — Камерона Баррина. Я Догерон Келли, семейная тайна.

В глазах его загорелись веселые огоньки, и старик погрозил мне пальцем:

— А, да, тебя-то я как раз помню. Вот переполох был, когда ты появился на свет! Старина Кам в истерике бился.

— А это Шарон Касс. Она жила неподалеку. Ее отец тоже работал на Барринов.

Крамер поднял очки, валявшиеся у кресла, и нацепил их себе на нос, потом наклонился вперед, пытаясь как следует рассмотреть мою спутницу.

— Дочка Ларри Касса? — Но не успела Шарон открыть рот, как тот неистово закивал. — Да, мэм, так и есть. Вылитая мамочка, черт меня побери. Даже волосы укладываешь, как она. Красивая была женщина, твоя мать.

— Спасибо.

— Как мило с вашей стороны проделать весь этот путь, чтобы навестить старое ископаемое вроде меня. — Он снова улыбнулся, отхлебнул винца и поглядел на меня. — Хотя подозреваю, что ехали вы не только за этим.

— Вот думал, вы сможете помочь мне кое-чем.

— Да что я могу, сынок? Теперь от меня толку мало.

— Просто вспомнить кое-что.

— О, в этом деле я мастак. Память пока не отказала, и то слава богу.

— Помните взрыв в лаборатории на фабрике?

Улыбка исчезла с его лица, и усы повисли.

— Все, что было до и после, а сам взрыв — нет. — Он снял очки и почесал голову. — Но, полагаю, взрыв — не то событие, которое полагается помнить, если ты оказался в эпицентре.

— Однажды вы сказали, что причиной удара по голове явился вовсе не взрыв.

Старик взял графин, подлил вина нам в стаканы, и себя тоже не обидел.

— Правда?

— Хорошее вино, — похвалил я.

Неожиданно глаза потеряли свою водянистость, и взгляд стал острым и пронизывающим.

— Знаешь, сынок, есть в тебе что-то от старого Кама. Он тоже был пронырой. Хитрый такой, ловкий. Иногда напоминал мне змею, а иногда — ну чисто кот, спрячет когти и мурчит, а сам — о-го-го! Держи ухо востро, а то бед не оберешься. Вот остальным ничего от него не перешло.

— Я его единственный прямой родственник, — сказал я и добавил: — А может, кривой. Никто не звонил в колокола, когда я появился на свет.

— Это точно, — хрюкнул Крамер. — Не любил он, когда его оставляли в дураках.

— Так как насчет взрыва?

— Вот видишь? Прямо как Кам. Ни за что от своего не отступится, — обратился он к Шарон. Старик снова отхлебнул вина и подержал его во рту, пытаясь ощутить полный букет. — Взрыв, — выдал он наконец, — должно быть, произошел сразу после полуночи. Я как раз работал над проблемой нагрева алюминиевого сплава. Услышал какой-то шум и пошел осмотреться. Тогда и получил удар по голове. Очнулся только в госпитале.

— Повезло еще, что жив остался.

— Убей, не понимаю, как я вылез оттуда. Говорят, меня нашли у входной двери, но что-то не припомню, чтобы я шел туда или полз, абсолютно ничего такого.

— Вы говорили, что незадолго до этого видели автомобиль Ала.

— Может, и видел, а может, и нет. Примерно минут за десять до этого я спустился вниз, на склад, за припоем. Мне показалось, что я слышу шум мотора, а когда выглянул, то увидел двухтонный седан, как две капли воды похожий на автомобиль Ала. Он приезжал время от времени полистать кое-какие записи, вот я и не придал этому никакого значения. Это же его собственность, правда, так какого черта я должен был волноваться?

— В определенном смысле, да.

— Поэтому я взял припой и отправился работать.

— И это все?

Крамер кивнул, но пальцы его продолжали задумчиво теребить усы.

— А что могло взорваться?

— Я все ждал, когда ты спросишь, — сказал он. — Ничего. Это я так думаю, но я ведь не химик. Может, эта кислота все-таки бабахнула.

— Кое-кто высказывал теории насчет попытки грабежа.

— Было такое. Взрыв произошел как раз у той стены, где находился сейф.

— Что-нибудь ценное?

Старик в очередной раз весьма выразительно пожал плечами:

— Зависит от того, считать ли ценностью четыреста долларов мелочью и старые бумаги. Да этот старый сейф и не закрывался толком. Какое-то время мы даже использовали его вместо склада. Это сейчас там лаборатория, а до того, как Кам построил новое крыло, на ее месте был головной офис, вот сейф и сохранился с тех времен. А так, зачем он нам? Касса и прочие ценности хранятся в подвале в новом здании.

— И братец Ал снова вышел сухим из воды.

— Насколько я понял, не очень-то он тебе по душе.

— Тупоголовый урод.

— Повтори еще разок, душу греет, — согласился со мной Крамер. — Да, в тот раз он сумел отмазаться. Якобы всю ночь провел с Деннисоном. Вот мне и пришлось заткнуться. А что я мог доказать? Это же не «кадиллак» и даже не та заграничная машинюшка, на которой он все время гонял. У пары ребят на заводе тоже были седаны, точь-в-точь как у Ала.

— Но вы до сих пор считаете, что это все-таки был Ал, — констатировал я.

— Сынок, если уж что взбрело в голову старику, то, поверь, выбить это оттуда уже невозможно, даже если идея бредовая. Старость — странная штука.

— Ясно.

— Кстати, не скажете, откуда такой интерес к столь древней истории?

— Да так, простое любопытство, — сказал я.

— Оно убило кошку.

— Если вы правы, то оно может убить и малыша Альфреда.

— А тебе бы этого очень хотелось?

— Почему бы и нет? Ведь пытался он в свое время убить меня.

Шарон отставила стакан и поглядела на меня:

— Видать, и ты, друг мой, стареешь. Из твоей башки тоже ничем не вышибить бредовые идеи.

Стэнли Крамер улыбнулся от души и снова почесал голову.

— На твоем месте я вбил бы себе в голову пару идей насчет этой милой юной леди и не стал бы задумываться о прошлом.

— Может, вы и правы, — сказал я. — Пошли, милая юная леди.

Он был старым и затхлым, полевые зверюшки прочно обосновались вокруг и построили свои гнездышки из обивки кресел и диванов. Сквозь разбитые окна пробивался лунный свет, а шелковистая паутина, свисавшая с потолка, придавала месту странный, какой-то пушистый вид.

Она попросила меня снова поехать туда, но на этот раз захотела войти внутрь. Единственным освещением оказалась пара старинных фонарей «молния», которые она откопала где-то в кабинете. Свет от них шел мягкий, неясный, но его вполне хватало, чтобы разглядеть мокрые полоски у нее под глазами. Девушка долго бродила среди старой мебели и трогала ее руками.

40
{"b":"25529","o":1}