ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее руки белели в темноте.

— Не перекладывай это на меня только потому, что твой парень погиб. А чего вы еще хотели, посылая жениха на войну, юная леди?

— Нет, как вам это нравится!

— Ты выходишь из игры.

Шарон ехидно рассмеялась, и я почувствовал, как она берет меня под руку и прижимается ко мне горячим телом, таким милым, таким живым, таящим в себе удивительные секреты, прямо мина-ловушка, а не женщина. И у меня не достало сил оттолкнуть ее, избавиться от нее, потому что теперь мне вдруг стало все равно, как и где умирать.

— Куда ты, туда и я, — проворковала она.

— Тогда возьму тебя туда, куда тебе совсем не хотелось ехать, — ответил я.

— Возьми меня.

Я провел ладонью по ее лицу, по груди, скользнул вниз, в изумительную ложбинку между ее ног. Сквозь тонкую ткань я ощущал покалывание волосков, мягкую влажную щелку и даже исходящий из нее жар. Ладонь моя проделала обратный путь к ее щеке.

— Возьму. Как только доберемся до места, — улыбнулся я.

* * *

Нам обоим нравилась ночь, но на этот раз она играла на моей стороне, потому что я выбрал себе роль зверя, а не охотника. Я знал, где прячусь сейчас и куда направляюсь. А охотник — нет. Ему придется поломать себе голову, строить планы, разрабатывать стратегию, а потом действовать исходя из обстоятельств, все время опасаясь расставленных ловушек. Все время красться на цыпочках. Все время дрожать от страха. Ему тоже были известны все хитрости и приемы. Он был вполне способен найти меня, найти мою машину. Он мог выстрелить так, чтобы пуля оцарапала мне висок, и дать понять: он рядом, он ждет, никогда не упуская из виду, как сильно он рискует, и тут я услышал, как кто-то тихо смеется, и чуть не оглянулся, чтобы поглядеть, кто же это, пока не сообразил, что смеюсь я сам.

Может ли лис обхитрить лиса?

Она оставила машину на главной стоянке, и люди еще уезжали, когда я запихнул ее в «форд» и сел за руль. Я наклонил ее, прижал к сиденью и выехал на главную дорогу, пристроившись за остальными, которые направлялись в заведение Тода. Сделав вид, что я ищу место для парковки, я резко попятился назад, развернулся и вклинился в поток машин. На пустынном перекрестке я свернул влево, сделал полный круг, выбрался на шоссе и погнал в сторону Нью-Йорка. На первой же попавшейся на пути развязке я повернул назад и направился к Линтону старой дорогой.

Вся процедура заняла не меньше полутора часов, но в финале я выехал на проселочную дорогу, которая привела нас к пункту назначения. Я не стал выключать фар, чтобы Шарон имела возможность как следует рассмотреть то, что я давно собирался показать ей.

Лейланд Хантер нанял превосходных мастеров. Они отлично знали свое дело. Старый дом Шарон стоял, посверкивая белыми боками в ярком свете автомобильных огней, и даже ее старый велосипед, выправленный и заново покрашенный, поджидал у крылечка свою хозяйку. Во входной двери торчал белый конверт, и я догадывался, что находится внутри. Я вылез из машины, обошел ее и помог выбраться Шарон.

Она тоже знала, что в конверте, но отказывалась верить себе, пока не убедилась воочию, вскрыв его и достав оттуда ключик, прикрепленный к документам.

— Он твой, моя блондиночка.

— Дог... — еле слышно выдохнула она.

— Все приведено в первоначальное состояние.

— Но почему?

— Пусть по крайней мере у одного из нас будет дом.

Она хотела что-то сказать, но не смогла. Слезы брызнули у нее из глаз. Счастливая владелица сунула ключ в замочную скважину и повернула его. Дверь бесшумно распахнулась. Она протянула руку к выключателю, вспыхнул свет, и я услышал, как у Шарон перехватило дыхание.

— Полагаю, Советник задавал кое-какие вопросы, — сказал я.

Все было простенько, без претензий. Это был всего лишь старомодный дом, такой теплый, такой уютный, что казалось, будто в воздухе висит запах пирожков, томящихся в духовке, а со двора доносятся звонкие детские голоса. Старшие играют за столом в карты, а женщины подают им пиво и сплетничают на кухне. Феминисткам здесь не место. Запах краски еще не совсем выветрился, и ноги ступали по непритоптанному ворсу новых ковров. Дом был полностью готов и с нетерпением ожидал, когда прибудут люди и поселятся в нем, если, конечно, кто-то вообще захочет жить здесь со всей этой ностальгией по давно минувшим дням.

— Как мило, Дог.

— Тебе очень повезло, сладкая моя. Хотел бы я иметь в детстве такой же дом.

— Но у тебя ведь был целый особняк на холме.

— Не у меня. У меня лично ничего не было. Я же незаконнорожденный.

— А там... наверху...

— Пошли поглядим, — пожал я плечами.

Мы поднялись по устланной голубой дорожкой лестнице. Она с улыбкой открыла двери, ведущие во все комнаты верхнего этажа, оставив свою спальню напоследок. Тут они особенно постарались. Глаза ее были на мокром месте, губы дрожали, и настал момент оставить ее здесь и сейчас.

Снаружи стояла непроглядная тьма, и мишень должна была покинуть густонаселенную территорию.

Она медленно повернулась ко мне, долго-долго пронзала меня изучающим взглядом и начала снимать пиджак. Так же неторопливо она расстегнула кофточку и бросила ее к ногам. Бюстгальтера на ней не было, и ее полные грудки уставились на меня своими сладкими сморщившимися сосочками.

— Нет, милая, — сказал я, но она не обратила на мои слова никакого внимания, просто стащила с себя юбку и осталась в маленьких трусиках, которые, впрочем, недолго задержались на теле. И теперь она стояла передо мной полностью раздетая, бесстыдно похваляясь своей наготой, а ее девственная киска улыбалась мне своими влажными губками, а темный треугольничек, скрывающий ее, насмехался над белокурой прической. Она улеглась на свою собственную кровать, на которой спала ребенком, призывно вытянула стройные ножки и несколько минут задумчиво разглядывала свои руки, прежде чем задать мучивший ее вопрос.

— Кто ты, Дог?

— Ты же знаешь меня.

— Никто тебя не знает, Дог. Особенно теперь. Может, мне известно больше, чем тебе кажется, но мне бы хотелось услышать это из первых уст.

— Зачем? Ты же все равно мне не поверишь.

— Скидывай свою одежку.

— Нет.

— Я хочу увидеть твой член.

— Прекрати, черт бы тебя побрал!

— Дай мне поглядеть на твой член. — Ноги ее напряглись, на лице появилась улыбка.

Пальцы мои безвольно потянулись к пуговицам и «молниям».

— Черт бы все это побрал...

— Дог... зачем сопротивляться? Я тоже ничего не могу с собой поделать.

Брюки полетели на пол вслед за рубашкой, и у меня был такая эрекция, которой я не заслуживал, а она лежала на свету, сверкая наготой, и поглаживала свой нежный животик и манящую ложбинку. В ушах у меня зазвенело, живот напрягся, и я улегся рядом с ней, чтобы она могла протянуть руку и ощутить мою плоть.

— Шарон...

Она облизала пальчик и провела им между ног.

— Так кто ты такой, Дог?

— Послушай...

— Начнем с войны. Расскажи мне о Роланде Холланде.

Я наклонился вперед, пригибая свой чертов, торчащий как палка член, поднял с пола игрушку 45-го калибра и бросил ее на кровать, рядом с подушкой. Ситуация была из рук вон, мне необходимо было придумать что-нибудь, но ничего лучшего в голову не приходило.

— Роланд Холланд, — настаивала она.

— Финансовый гений, — сдался я. — Я отдал ему свои сбережения и то, что мне заплатили после увольнения из армии, чтобы он смог начать свое дело. Моя доля составляла десять процентов. Все законно.

Она поглядела на свою руку и решила, что еще недостаточно готова, поэтому снова облизала палец.

— Десять процентов от миллиардов — это миллионы.

— Умница, детка, а теперь бросай свое занятие, потому что я собираюсь одеться.

Она повернулась на бок и уперлась прямо в меня:

— Ты же обещал сделать это.

— Шарон...

— Тот человек в Нью-Йорке... Винс Тобано. Он полицейский.

— Черт возьми, да можешь ты...

89
{"b":"25529","o":1}