ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джун даже не пыталась разобраться в том, что я ей говорил, а только прошептала, наморщив лоб:

— Майк...

— Расследование убийства — всегда сложная штука, а этого — тем более, ведь только я один пытаюсь распутать клубок. Остальные полагаю, что Вилер убил себя.

— Как это странно... Я и не подозревала .

— У меня есть парочка мыслей, и некоторые кусочки мозаики уже встали на места. Но я слишком устал, чтобы увидеть картину целиком. Я думал, что, поболтав с вами, смогу расслабиться и отдохнуть. Но мне это не помогло. Вы просто заставили меня думать о другом.

— Хотела бы на это надеяться, — сказала Джун кокетливо.

— Так лучше уж мне уйти и хорошенько выспаться. Тогда я смогу сложить все вместе и вычислить убийцу. Вероятно, он очень силен, ведь ему удалось вывернуть руку Вилера и направить пистолет ему в голову, и меня самого он едва не угробил. Но когда мы встретимся с ним в следующий раз, он от меня не уйдет.

— Ну а когда все это будет позади... Ведь вы ко мне зайдете, Майк?

Я поднялся и взял шляпу. Черт возьми, какая все-таки это удивительная женщина! Я бы и сейчас остался у нее.

— Ну кто может отказаться от такого приглашения? Я приду, и вы потанцуете для меня. Одна. А я буду сидеть и смотреть на вас, моя богиня. Мне уже немножко надоело быть смертным.

— Я станцую для вас, Майк. Я покажу вам то, чего вы никогда не видели. Я покажу вам Олимп, мы взойдем на него вместе и останемся там навсегда.

— Еще ни одной женщине не удавалось удержать меня надолго.

Ее рот чуть приоткрылся, а взор обещал так много, что сердце мое чуть не остановилось.

— Мне удастся, — прошептала Джун.

Она звала меня. Требовала, чтобы я сорвал с нее это платье и познал плоть богини, широко открыв глаза и чуть задрожав, ожидая, что я вот-вот брошусь на нее. На секунду Джун перестала быть богиней — она была просто женщиной, обуреваемой желанием и страхом. Но меня вновь остановило какое-то непонятное чувство, от которого по спине пополз холодок.

Я сунул в карман сигареты и пожелал Джун спокойной ночи. Машину мою занесло снегом. Я поехал по тихой улочке, свернул на более оживленную и наконец припарковался перед каким-то отелем. Там я потребовал себе номер — надо же хоть раз выспаться как следует.

Глава 10

Спал я как убитый. С той лишь разницей, что убитым не снятся сны. Спал и разговаривал во сне. Слышал свой голос, гулко раздававшийся в тишине, и голос этот снова и снова повторял вопросы, на которые невозможно было ответить. Призраки. Смеющиеся призраки окружали меня, и от смеха в голове моей опять рождалась та безумная, бешеная музыка, влекущая меня в бездну. Я кричал, чтобы они замолчали, но их смех заглушал мой голос. Эти лица. Два лица, всегда одни и те же. Одно — в обрамлении ослепительно золотых волос... Мой голос захлебнулся, и я прошептал: “Шарлотта... Я убью тебя снова... Я убью тебя..."

Музыка зазвучала с новой силой, она казалась мне почти невыносимой... Девушка с золотыми волосами смеялась и делала ее все громче, все быстрей и громче... Потом я увидел другое лицо и другие волосы — черные как вороново крыло. Лицо это заслонило от меня золотоволосую красотку — в нем была чистота и спокойная готовность принять все — даже смерть. Музыка смолкла, как по приказу, чтобы больше не возвращаться, и в наступившей тишине снова и снова раздавался тот голос, повторяющий: “Вельда! Вельда! Вельда!"

Проснувшись, я обнаружил, что часы мои остановились. Сквозь задернутую занавеску не проникало ни единого лучика. Подойдя к окну, я обнаружил, что совсем темно. Небо было усеяно яркими звездами.

Я снял трубку и позвонил дежурному.

— Говорит Хаммер из 541-го номера. Скажите, пожалуйста, который сейчас час?

— Без пяти девять.

Получилось, что я проспал почти целые сутки. Мне удалось одеться и рассчитаться за гостиницу в течение десяти минут. Я настолько проголодался, что заказал в ближайшем ресторане ужин, которого хватило бы на троих. Насытившись, я закурил и позвонил Вельде. Признаюсь, когда я набирал ее номер, руки мои дрожали.

— Хэлло, Вельда, это Майк...

— Куда ты пропал? Я с ума схожу...

— Не волнуйся, у меня все в порядке. Просто я спал. Заказал себе номер в гостинице и попросил меня не беспокоить. Ну, как у тебя с Клайдом? Удалось выяснить что-нибудь новенькое?

— О, Майк, это было ужасно... — Голос ее задрожал, и я невольно сжал трубку. — Но ничего страшного не случилось. Слава Богу, мне удалось его напоить. Он... он пытался взять меня силой... и не справился со мной. Зато много выболтал. Сказал, что весь город у него в кулаке. Теперь я точно знаю, что он шантажирует нескольких очень важных персон и что это каким-то образом связано с баром “Бовери”.

— А что-нибудь более конкретное тебе удалось узнать?

— Пока нет, Майк. Он утверждает, что я именно та женщина, о которой он мечтал всю жизнь. И обещал рассказать мне все, если я... О, Майк, что мне делать? Я его ненавижу!

— Подлец!

— Он дал мне ключ от своей квартиры, Майк, и сегодня вечером я снова пойду к нему. Он собирался открыть мне свой секрет, а потом... Он обезумел, Майк...

— И не думай! Черт возьми, никуда ты не пойдешь. — Я не помнил себя от злости.

— Я должна пойти, Майк, — произнесла она удрученно. — Слишком много поставлено на карту.

— Нет...

— Будь благоразумен, Майк. Ведь ты сам рискуешь гораздо больше и чаще. А моей жизни ничто не угрожает. И я вправе рисковать, так же как и ты, если речь идет о важных вещах? Я пойду к нему в полночь, а там посмотрим.

Она не слышала моих проклятий, потому что сразу же повесила трубку. Я не смог удержать ее. И если даже я поеду сейчас к ней на квартиру, это ни к чему не приведет — ее там уже не будет. Вельда собралась пойти к этому негодяю в полночь. Выходит, у меня в запасе три часа. Мало... очень мало...

Я набрал номер Пата, но дома его не оказалось. Тогда я позвонил в управление. Пат сразу узнал мой голос и сказал, что будет ждать меня через десять минут в баре, где мы обычно встречаемся, после чего сразу же повесил трубку. Не очень поняв, что происходит, я поехал к бару. Высматривая место для стоянки, я вдруг услышал, что кто-то зовет меня:

— Майк! Майк...

Пат стоял на тротуаре и махал рукой, чтобы я подъехал ближе.

— Что случилось? — поинтересовался я, когда он сел ко мне в машину.

— Поехали, — проворчал он. — Не исключено, что за мной наблюдают, а мои телефонные разговоры подслушиваются и записываются.

— По распоряжению прокурора?

— Да, и это его право. Я солгал, чтобы вытащить тебя, и нарушил свой долг. Теперь мне грех жаловаться!

— Но к чему такая таинственность? Пат кинул на меня быстрый взгляд:

— Ты подозреваешься в убийстве. Твой друг прокурор нашел другого свидетеля вместо тех двух сбежавших парней.

— Что за свидетель?

— Кассир из спортзала. Он опознал тебя по фото и подтвердил, что в ночь убийства ты был там.

— И ты влип, Пат.

— Да. Еще как.

Мы свернули на Бродвей, и я спросил Пата, куда ехать.

— К Бруклинскому мосту. Там какая-то девушка покончила с собой, и я должен осмотреть место происшествия. Приказ сверху, от прокурора. Хочет унизить меня и посылает расследовать самые простые случаи. Надеется, что рано или поздно я не выдержу, и тогда он сможет расправиться со мной. Похоже, моей карьере конец. Он упорно старается проследить за всеми моими передвижениями и доказать, что я не был у тебя в ту ночь.

— Остается надеяться, что все обойдется благополучно, а если нет, то нас посадят в одну камеру.

— Типун тебе на язык.

— Или я возьму тебя в свою бакалейную лавочку...

— Заткнись, — проворчал Пат. — Мне бы твой оптимизм.

— Ничего, старина, — подбодрил его я. — Все идет хорошо. Еще немного, и мы расправимся с этим убийцей.

Пат больше не поворачивался ко мне, а смотрел вперед, пока мы не оказались на улице, проходящей под Бруклинским мостом. На набережной стояли две машины — полицейская и санитарная. Пат велел мне подождать и пообещать вести себя хорошо. Время тянулось очень медленно. Я курил одну сигарету за другой, пока они не кончились. Пата все не было. На углу улицы располагалась какая-то забегаловка. Я вышел из машины и направился к ней. Из автомата для сигарет я выудил пачку и заказал кружку пива. Двое парней, только что вошедших в бар, принялись толковать о самоубийстве. Первый парень заявил, что у утопленницы были красивые ноги, второй поддержал разговор, который вскоре перешел от ног к другим частям тела. В конце концов бармен не выдержал и велел им заткнуться. Любитель женских ножек возмутился и полез в бутылку, а когда в ссору встрял и его дружок, бармен просто вышвырнул их обоих за дверь.

29
{"b":"25534","o":1}