ЛитМир - Электронная Библиотека

Кто-то сложил из сухого плавника костер, он мигом занялся ярким пламенем. В отблесках его сидевшие вокруг аборигены походили на деревянные статуи.

И до этого было скверно. Пожиратель лодок являлся по ночам. А потому, выходя в море в утренние и дневные часы, люди могли чувствовать себя в относительной безопасности. Теперь же все изменилось. Чудище настолько оголодало, что осмелилось напасть на лодку средь бела дня.

На все вопросы Питер с рынка старался отвечать по возможности честно, осторожно подбирал слова. Они уже направлялись к берегу, день был ясный, море спокойное. Ничего такого, что указывало бы на наличие под водой Пожирателя, он не заметил. Да, вокруг кружили и кричали птицы, но все потому, что улов на «Сокане» выдался исключительно хороший, и мальчик выбрасывал за борт сдохшую рыбешку, поскольку приманка была им больше не нужна.

Нападение произошло неожиданно, поверхность моря оставалась спокойной, никаких странных звуков, обычно сопровождавших ночные появления чудовища, они не слышали. Просто почувствовали омерзительный запах, а затем — сильный толчок снизу, отчего лодка содрогнулась всем корпусом, и Пожиратель тут же ушел. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: днище получило страшное повреждение, там зияла огромная пробоина; тогда Питер вытащил на палубу матрас, забрался вниз и попытался заткнуть им пробоину. Сперва это помогло немного приостановить течь, но старое дерево словно расползалось по швам, появлялись все новые мелкие отверстия. Питеру ничего не оставалось, как запросить по радио помощь, затем они вышли на корму и стали ждать. К счастью, «Клэмдип» оказалась неподалеку...

Хукер раздавил пустую жестянку в ладони и запустил ею в костер, затем поднялся и кивком дал Билли знак следовать за ним. У него вновь возникло тревожное ощущение, столь хорошо знакомое в прошлом: что-то происходит, а ты даже толком не понимаешь, что именно, известны лишь какие-то отрывочные разрозненные детали. Одно не вызывало сомнений: в море затонуло шесть лодок местных рыбаков, и все за последние несколько месяцев. Никакой страховки при этом не полагалось, рыбаки были слишком бедны, чтоб платить страховые взносы. А сами лодки служили для местных обитателей единственным средством существования.

— О чем-то хотели спросить меня, сэр?

— Думаю, ты знаешь о чем. Билли.

В темноте он не увидел, скорее, почувствовал, как Билли пожал плечами.

— Почему бы не рассказать мне все, что ты знаешь об этих происшествиях?

— Так это все он, сэр. В море живет Прожора...

— Перестань, Билли.

— На большой земле белые люди называют это Бермудским треугольником, — нехотя выдавил после паузы Билли. — Говорят, что там пропало гораздо больше судов, не то, что наши несчастные шесть лодок.

Они подошли к крыльцу коттеджа, освещенного керосиновой лампой. Хукер остановился и взглянул на друга.

— Вот что я скажу тебе, приятель. Этот океан тебе не пустыня, движение там происходит самое интенсивное, и ночью, и днем, в любую погоду. Понятно, что и происшествий случается больше, чем где-нибудь на озере. Ты это понимаешь?

Билли смотрел скептически, однако кивнул.

— Да, там произошло несколько необъяснимых вещей. Потом какой-то не в меру ретивый репортеришка придумал всю эту историю с Бермудским треугольником, и началось. Думаешь, мы, нормальные люди, верим в это?

— Так ваши газеты и радио...

— Да чушь все это! Сам видишь, сколько в этом районе судов. Сам видишь, сколько летает над морем самолетов. Думаешь, все эти компании, «Эссо» и «Шелл», все эти владельцы спортивных и рыбацких лодок стали бы рисковать своими и чужими жизнями, если в была хоть малейшая опасность?

Билли нахмурился и смотрел уже не так уверенно. Он понимал, что босс говорит разумные веши. Даже теперь на горизонте были видны огоньки пяти кораблей, и ни один из них, похоже, ничуть не боялся Прожоры. Тут он вспомнил, с чего начался разговор.

— Вы вроде бы о чем-то хотели спросить меня, сэр?

— Да. Почему ты не сказал мне о странном звуке, который слышали твои друзья при ударе о лодки?

— Вы бы все равно не поверили.

— Это почему?

— Потому, что слышали они дыхание. Штуковина дышала прямо под лодкой, и запах при этом был просто жуть. Вонища, как от протухшей на берегу рыбы.

— И все это слышали?

Билли неохотно покачал головой.

— Только четверо. — Он на секунду умолк, нахмурился и добавил: — А мои друзья. Пока и Лал... они еще и видели «это».

— И на что оно было похоже, твое «это»?

Билли снова покачал головой.

— Просто на... темноту. Большую тьму. Куда темнее ночи. Точно все звезды разом погасли.

"Да, — подумал Хукер, — люди всегда были склонны романтизировать необъяснимое и непонятное, пусть даже громкое и зловонное дыхание и тьма — вещи ничуть не романтичные. Однако шесть лодок затонуло, бесследно пропали два человека, и он сам, собственными глазами, видел отметины от гигантских зубов на днище «Сокана».

Черт, но должен же существовать ответ на все эти вопросы!

— Давай заходи, Билли, — сказал он. — Посмотрим наши карты.

Два часа спустя Хукер в мельчайших деталях изучил лежавшие к северу от них острова Пеолле и Ара, внимательно выслушал все, что говорил ему Билли. Там не было ни одной пещеры, ни единого углубления, ни скалы или холмика, о которых бы не знал Билли. Пришлось скатать карты и сунуть их обратно в пластиковый футляр.

— А что мы ищем, мистер Хукер, сэр?

— Ты знаешь, что такое саботаж, Билли?

— Знаю.

— Если в капитан хоть одной из этих лодок что-то знал... пусть даже толком и не понимал, что это такое... Что если их за это могли просто уничтожить, а?

— Мы уже думали об этом, сэр, — заявил Билли. — К этим островам никогда не приставали пиратские корабли. И никаких кладов или зарытых сокровищ там нет. Даже сейчас каждое лето туда приезжают студенты из Майами с разными своими хитрыми инструментами. Ищут металл. И находят пивные банки, всякий никчемный хлам. И ничего больше, никаких сокровищ.

— Знаешь, приятель, ты, оказывается, у меня куда сообразительней, чем я ожидал.

— И все равно, ночью в море выходить не буду.

— Ну а днем?

— Тут уж ничего не попишешь, должен, сэр. Помирать с голоду — это не для меня. — Потрескавшиеся от солнца и ветра губы дрогнули в улыбке. — Так что никакого саботажа, сэр.

Хукер усмехнулся и кивнул.

— Те, кто саботирует, вряд ли станут плести небылицы о зловонном дыхании и большой тьме, верно?

— Ни в коем разе, сэр.

— Ты все еще веришь в эту чушь?

— Мне это рассказывали друзья, а потому верю, сэр, — со всей серьезностью ответил Билли.

— Ладно. — Хукер взглянул на часы. Уже почти полночь. — Как насчет того, чтоб сделать мне одно одолжение, Билли?

Широко ухмыльнувшись во весь рот, так что в свете лампы блеснули зубы, Билли радостно ответил:

— Да, сэр. Все, что попросите, сэр.

— Перестань обращаться ко мне с этим словечком «сэр», о'кей?

Секунду-другую Билли молча и изучающе смотрел на босса. «Странные они все же люди, эти белые с материка», — подумал он.

— Мистер Хукер, с-с... Мистер Хукер, я...

— И слово «мистер» тоже можешь забыть. Мы ведь с тобой друзья.

— Невежливо это будет. И потом я просто не знаю вашего имени...

Хукер с трудом удержался от смеха.

— Хочешь верь, хочешь нет, но звать меня Мако.

— Но в точности так звали акулу, ту самую, бешеную, ловить которую приплывали лодки с Майами...

— Билли, такой была девичья фамилия моей родственницы. До того, как мама вышла замуж. И она ей так нравилась, что мама решила дать мне имя Мако. Возможно, что здесь так зовут бешеную акулу, но в моей стране это простое и старое ирландское имя. Так что выбирай сам, Хукер или Мако. Только...

Билли поднял руку.

— Знаю, как вас звать. Поздний ужин.

— Очень остроумно, парень.

— А как же. Ладно, я пошел спать.

Хукер кивнул и направился к приемнику. Все часы на острове были механическими и заводились вручную, и если не ставить их каждую ночь по сигналу точного времени из Майями, невозможно было узнать, который теперь час. Впрочем, не так уж это было и важно. Он включил приемник, выждал секунду, затем покрутил колесико, ища нужную частоту. Узнав время, поставил свои часы на восемь минут вперед, потом снова стал крутить колесико настройки в попытках найти станцию, передающую последние новости.

3
{"b":"25540","o":1}