ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы расстались с Джеком в восемь утра, и я направился к отелю «Тафт». Надо было кое-что окончательно прояснить в отношении Лили Терни. Войдя в холл, я написал ей записку, передал портье и посмотрел, в какую ячейку он ее положит. Подождав минут пять, я вошел в лифт, поднялся на ее этаж и постучал в дверь ее номера.

Не зря я почувствовал вчера вечером, что имею дело с профессионалом. Лили уже встала и была при полном параде. Дверь оказалась незапертой. Она встретила меня с улыбкой, но под перекинутым через руку полотенцем была нацелена на меня уже знакомая мне «беретта». Она, видите ли, думала, что это не я, а горничная. Но поскольку Лили имела дело с еще большим профессионалом, она и глазом не успела моргнуть, как «беретта» оказалась у меня. Я высыпал патроны и закрыл за собой дверь.

— Надо будет провести с тобой несколько занятий, детка, — заметил я.

Улыбка продолжала играть на ее губах.

— До сегодняшнего дня я не подозревала, что нуждаюсь в этом. — Отступив в сторону, она как бы молча пригласила меня войти. — А ты что сделал бы на моем месте?

— Нажал бы на курок, — ответил я.

— А может, в дверях друг?

— У него хватило бы ума не стоять на линии выстрела.

— Можешь отдать пушку?

Я бросил ей «беретту» и патроны так, что они рассыпались по полу.

Аккуратно собрав их, она зарядила пистолет и спрятала его за поясом.

— Все, что я о тебе слышала, это правда?

— Дорогая, ты не могла слышать обо мне все.

— А что осталось?

— Самое интересное.

Подойдя к окну, я поднял жалюзи и посмотрел вниз на улицу. По привычке я проверил комнату и обнаружил магнитофон в нижнем ящике туалетного столика в коробке с почтовой бумагой. Провод бы выведен позади столика, а микрофон прикреплен к внутренней стороне передней ножки.

— Вот это зря, — заметил я.

— Когда мы ведем дело, Интерпол предпочитает иметь записи всех разговоров.

— Ерунда. Лучше тренируй свою память, а то когда-нибудь тебя убьют за такую штуку. — Вырвав провод, я вложил его в руку Лили. — Передай Интерполу, в хозяйстве пригодится.

Улыбка исчезла с ее губ, и передо мной опять стояла вчерашняя Лили — жесткая, надменная, гордая порученной ей работой и уверенная, что блестяще справляется с ней.

— Что ты пытаешься доказать? — спросила она.

— Тебе — ничего. Просто надо о себе позаботиться, когда имеешь дело с несколько фанатичным персоналом. Садись.

— Зачем?

— Хочешь, чтобы я тебя уложил? Пожалуй, так разговаривать будет еще удобнее.

Лили быстро опустилась на край кровати, губы у нее были плотно сжаты, а глаза внимательно наблюдали за мной.

— Ты на это способен.

— Верно, угадала, киска. Я давно уже научился управляться с бабами. Им всегда нужно что-нибудь одно из двух: либо сохранить что-то в тайне, либо выведать что-то, пустив в ход свой женский арсенал. Середины нет. Вот от этой отправной точки я и двигаюсь в ту или другую сторону. — Откинувшись в кресле, я пристально смотрел на нее. — Расскажи поподробнее о позиции Интерпола в отношении Тедеско.

— Зачем?

— Нам предстоит работать в одной связке и над одним делом. Нам угрожают неприятности, и их надо предотвратить. Тебе лично может не нравиться организация Мартина Грейди и ее методы, но, имея приказ сотрудничать с нами, ты получишь свой кусок добычи. О'кей, для твоего сведения. Я — главный агент в этой организации и главная цель для Советов. Если погорим мы, поговорит и твое ведомство, а в результате будет много убитых как поодиночке, так и в больших количествах. Если уж смертей не избежать, то предпочтительнее, чтобы они были единичными и не поднялся в небо большой гриб, который всосет в себя мир. Мы добровольно выбрали свою профессию, и нам ненавистны амбициозные политики, которые ради удовлетворения собственных амбиций готовы идти по трупам и предпочтут даже остаться на земле в полном одиночестве, нежели отступят. Таковы все диктаторы. Так что делай свой выбор, детка. Поняла, о чем я?

— Думаю, что... поняла. Насколько я могу быть уверена?

— Ты же знакома с моими досье?

— А что я скажу своему начальству?

— Какова роль Интерпола в этом деле?

Секунд тридцать мы сидели молча, пока Лили взвешивала все «за» и «против». Мысленно она перебирала в уме всю известную обо мне информацию. Прикидывала, как организовать взаимодействие с нами, никак не засветив свою организацию. Решившись наконец, она откинулась на подушку и уставилась в потолок.

— Интерпол не мог остаться в неведении по поводу этого дела. Поступили запросы из различных посольств об убийстве их соотечественников. Следы привели к Тедди Тедеско. Его выследили. Один из сотрудников Интерпола знал о его связи с организацией Грейди и ее ответвлениями. Сначала все казалось просто, но потом всплыли осложняющие ситуацию факты. Меня послали к Тедеско. Он передал свой сигнал горизонт, и если бы наша группа не знала о твоей деятельности, то мы поступили бы обычным путем — арестовали или хотя бы задержали Тедеско. Но он успел принять необходимые меры и вынудил нас передать сигнал. Мы намереваемся задержать Тедеско за убийство нескольких человек и потребовать его выдачи согласно международным законам.

— Ни хрена у вас не выйдет, — отрезал я.

Она приподняла голову с подушки.

— Пожалуйста...

Я между тем продолжал:

— Вы от страха голову потеряли. И нечего талдычить о международных законах. Закон закону рознь. Вряд ли кому понравится закон, существующий в Саудовской Аравии, по которому любому оттяпывают руку за украденную булку хлеба. Вот такие законы они и хотят применить к Тедди. За кого они нас принимают? Черт побери, да, мы отобрали то, что нам было нужно, у тех, кто не умел это удержать, и без трупов, конечно, не обошлось. Эти идиоты с отсталыми взглядами все прекрасно понимают. Они не хотят нарушать статус-кво, и это облегчает наше положение. Они поймут наконец, что есть еще люди, способные и их головы насадить на кол. Бог мой! Мне довелось однажды сдирать кожу с одного негодяя, и он под пыткой выложил все государственные секреты. Он был подвергнут ими же изобретенному способу казни, который власти практиковали на своих подданных. Хотел бы я посмотреть на наших высоколобых представителей Корпуса мира, политиканов, оказавшихся в подобной ситуации. Мы — сугубо гражданская организация и хотим уберечь нашу страну от разграбления тупоголовыми политиками, уберечь ум нации от грабительских налетов и не хотим, чтобы всем заправляли некомпетентные люди. Скажем, мы — правое крыло... и можем пойти направо так далеко, что проломим стену... лишь бы устранить разрушителей нашей страны. Черт, видели бы Джефферсон, Адамс или Тедди Рузвельт, что творится в стране, они бы в гробу перевернулись.

Видимо, она прочла в моих глазах нечто такое, что превратило ее лицо в маску страха. Она закусила губу и, медленно подняв руку, зажала рот ладонью.

— Ты не годишься... — едва слышно прошептала она.

— Мне уже об этом говорили, — прервал я. — Как ты не можешь понять, что торговцы смертью понимают единственный язык — язык насилия. Это не очень приятный, но единственно эффективный способ общения с ними. Приходится пренебрегать чувством брезгливости и честными правилами игры, которые воспитало в нас общество, потому что у наших противников таких понятий не существует. Сами они не задумываясь убивают и калечат, не держат слова, оправдывая все это тем, что их, несчастных, эксплуатировали и мешали их развитию капиталистические страны. Но при этом никто словно не замечает, что во главе этих отсталых стран стоят хитрые бестии, многие из которых обучались на Западе. Используя свое образование и природную изворотливость, они выжимают из Запада и из своих соотечественников вполне достаточно, чтобы купаться в такой роскоши, какую не встретишь и в арабских сказках. Именно сейчас безопасность всего мира зависит от того, в какую сторону метнется одно из таких карликовых королевств.

— Нельзя... разрешать мировые проблемы... с помощью убийства, — выдавила она наконец.

5
{"b":"25545","o":1}