ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вот как?

– Некоторые из тех мужчин испытывали пристрастие к девочкам. Они умели красиво обставлять это, швыряли банкноты, и юная девчонка чувствовала себя на вершине блаженства, считая, что финансово-то она уже обеспечена. Случалось, что и семья, и старые друзья отворачивались от нее, но все компенсировалось, когда она попадала в новый круг людей. Все бы так и шло, пока не разражался скандал. Одна жена выясняла, что какая-то девчонка залезла в ее семейную постель... Понимаете, про что я?

– Понимаю, – кивнул я.

– Просто ужас! Девчонкам некуда было идти, некому пожаловаться и уж конечно не хватало ума отделить хорошее от плохого. А дома их ждали одни синяки да шишки...

– В самом деле было так плохо?

Она снова одарила меня насмешливой улыбкой.

– В самом деле. Как-то вечером он даже пустил в ход нож, когда я пришла домой без денег. Смотри.

Она показала мне ладонь, через которую от подушечки большого пальца до мизинца шел глубокий шрам.

– Я схватилась за лезвие, чтобы он не зарезал меня.

Подняв на меня глаза, она увидела, что я вопрошающе смотрю на нее.

– Нет, – возразила она. – Вовсе я не была такой уж сильной. Он, как всегда, был пьян. Он свалился, а я убежала. Той ночью он избил маму до полусмерти.

– Почему ты вообще вернулась домой?

На этот раз она заговорила без раздумий. Ее ответ был прямой и бесхитростный. Похоже, она не могла забыть ту давнюю горечь.

– Тебе когда-нибудь хотелось, чтобы тебя любили? Хоть кто-нибудь. Пускай даже пьяный отец-мерзавец или покрытая вечными синяками мать?

Я откинулся на спинку стула.

– Значит, вот в чем дело, моя милая.

Она снова засмеялась.

– Я начала понимать, что к чему. Ладно, поехали дальше. Мой язык не смущает?

– Нисколько.

– Короче, меня выкинули на улицу. Визит домой был моим вызовом, возможностью напрямую схлестнуться с предком. Он пытался изнасиловать меня, но я вывернулась. Его приятели хотели подставить меня под уголовщину, но я и тут вывернулась. Теперь ты хоть догадываешься, каким был мой дом?

– Догадываюсь.

– Ну и ладненько. Поехали дальше. Я оказалась на улице. Ни кола ни двора. К шестнадцати годам я не моргнув глазом нарушала все законы по части выпивки. Ты не поверишь! Сначала я морочила барменов. Потом клиентов. Я зарабатывала на жизнь... легко и просто. Как и у большинства девчонок, у меня не было определенных занятий и...

Мне пришлось остановить ее.

– Спокойнее, не так быстро.

– Лады. – Она опять наградила меня чуть насмешливой улыбкой. – Я заводила клиента, а он уже имел дело с барменом.

– И тебе еще не было восемнадцати?

– Босс, – сказала она, – у вас такое и в голове не укладывается, а?

– Девочка моя, – парировал я, – да ты с ума сошла! Я – бывалый коп. Я все понимаю. Какие только номера люди не откалывают!

Улыбка мелькнула было на ее губах и тут же погасла. Девушка снова стала непринужденной.

– Надеюсь, вы не обманете меня.

– Я вот-вот расплачусь от жалости.

– Вы еще не раз столкнетесь с такими историями.

– Подозреваю. Случается – значит, заслужил.

– Вам доводилось ширяться?

– Если бы захотел, мог.

– Так вот, вокруг меня всегда сшивались крутые мужики. Мне было наплевать на ухмылки. У них были толстые бумажники, и они умели уговаривать. Мне с ними было хорошо. Понимаете?

– Понимаю.

– Я подросла. Вернее, повзрослела. Понимаете?

– Понимаю.

– Я хорошо сложена и, видно, ласкала глаз. Конечно же я отлично понимала, чего они ждут. Улавливаете?

– Улавливаю.

– Однажды при мне они устроили грандиозный бардак с разными гадостями. Все имело неприятные последствия. Когда они протрезвели, то забеспокоились, что я все видела и слышала и, если начнут раскручивать дело... словом, от меня решили избавиться.

– Вот так вдруг?

– Вдруг – не вдруг. А как же иначе? Но мне как-то не улыбалось бултыхаться в реке. Впрочем, эти сволочи могли просто подставить меня, и так, что мне бы вовек не выпутаться. Понимаете?

– Понимаю, – приободрил я ее. – Но кончай философствовать.

– Черт возьми, Мик, да они не моргнув глазом засунули бы меня в Гудзон.

– И ты удрала?

– Со всех ног. Села на первый же теплоход. Парень, я успела! – расплылась она в широкой улыбке. – Уж вы-то должны помнить! Я сунула вам десятку, чтобы вы поторопились доставить меня вниз по реке к отходу того теплохода...

– Кто тебя ждал на борту?

– Один наркоман, который уже успел спустить в Лексингтоне пятьсот долларов. Я встретилась с ним, когда еще была девчонкой, но его это самое не волновало. Он был готов просто заботиться обо мне. Он оказался единственным, кому это было нужно; единственным, кому я по-настоящему была не безразлична. Моя семья называла его паршивым итальяшкой, но он любил меня куда больше, чем все они. Он тратил на меня все свои деньги. Одевал меня и кормил. Мы сняли отличную квартиру, при виде которой сразу выросли в собственных глазах. Если в Гарлеме и есть средний класс, мы принадлежали к нему. О, какие мы строили большие планы – и он и я... Но ему было нужно зелье... и я подключилась к нему.

– И что дальше?

Я снова увидел ее улыбку.

– Нужны были деньги – и немалые. Порошка требовалось все больше, и он начал втягивать меня в свои дела, стал сводничать. Ели мы только в том случае, если я ухитрялась припрятать пару долларов. Все остальное уходило на порошок.

– И ты с этим мирилась?

– Сделаем скидку – я любила того парня.

– Давай не будем. Любовь не нуждается в подобном.

– Ничего лучше я не знала.

– Неужели?

Она пожала плечами.

– Если серьезно, так оно и было. Никаких взаимных упреков. Никаких сожалений. Он меня и пальцем не тронул – то плохо себя чувствовал, то преисполнялся нежностью. Если он маялся ломкой, я выходила на улицу и сшибала какого-нибудь самца в районе сороковых. Если он был под кайфом, мы шиковали в классных ресторанах и снимали номера в роскошных отелях.

Замолчав, она продолжала вертеть рюмку.

– Поехали, девочка, – напомнил я ей о себе.

– Куда? Его взяли с грузом порошка и отправили в Даннемору. Черт возьми, да он влетел вовсе не по делу! В общем, он попал в Даннемору, а не в Синг. Можешь смеяться надо мной и писать что угодно в твоей книге... но, Мик, я не могла просто так взять и бросить парня.

– Что случилось, когда он вышел?

– Нетрудно догадаться. Он вернулся к своему зелью и сводничеству, а я стала заниматься сам-знаешь-чем, но только я была не в форме.

Я глянул на нее.

– А сейчас ты в форме?

– Пришлось приложить усилия, – ответила она.

– Твой парень не пробовал лечиться?

– Никогда. Я жила в той же квартире в Гарлеме и получала пособие по безработице. Я понимала, что, когда он вернется, мне опять придется все тянуть на себе. Но лошадка я была выносливая.

– И к тому времени?.. – поторопил я ее.

– К тому времени ситуация поменялась. Заявились сотрудники службы соцобеспечения выяснить, имею ли я право на пособие. В тот момент у меня была масса проблем, и они решили, что нет, не имею. Но к счастью, оказалось, что у него прав на пособие побольше, чем у меня.

– Ну и?

– Ну, и мы договорились. И оба были довольны. Я жила за его счет, а он – за мой. – Помолчав, она улыбнулась. – Не пугает мой язык?

– Только не меня.

– Тогда, может, о политиках?

– Для меня они все – сущее дерьмо, дорогая.

– Но с одним мне повезло. Он ввел меня в общество, представил кое-кому. Его друзья занимали высокие посты и обладали немалыми... возможностями. – Она засмеялась низким хрипловатым голосом и продолжала: – Он был моим другом. И наконец-то я перестала нуждаться и в крыше над головой, и в пособии по безработице.

– Это можно считать поворотным пунктом в твоей судьбе? – спросил я ее.

– Еще одним. Я на полную катушку использовала свои внешние данные.

Поморщившись, я покачал головой.

36
{"b":"25553","o":1}