ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Из-за чего Донец может попасть в неловкое положение? – спросила Соня, по-прежнему не понимая, чего от нее хотят.

– Из-за вас и вашей дочери!

– А мы-то здесь при чем?

– Вам что, надо на бумажке рисовать? – вспылил Лигацкий. – Донец попал в скверное положение, рекомендуя вашу дочь в эту школу. Немыслимо, чтобы там учился человек, мать которого исключили из партии. Говоря откровенно, Донец будет выглядеть глупо, когда ей откажут в приеме.

– Вот теперь понятно. – Соня сделала глоток и улыбнулась Лигацкому. – Ну вы и влипли! Не можете отобрать у меня партбилет потому, что это поставит в неловкое положение крупного армейского «медведя»...

– Ничего вам не понятно! Дело зашло слишком далеко, чтобы его можно было похоронить без вашего участия! Это было бы хорошим подарком разложившимся прозападным элементам в армии и партийном руководстве. В своей борьбе против патриотических сил они не побрезгуют услугами желтой прессы, станут трубить о расколе в стане патриотов, чтобы укрепить свои позиции!

– А наша задача этого не допустить, верно? – невинно спросила Соня. Оказывается, «медведи» у нее на крючке. Теперь ясно, зачем понадобилось это запугивание...

– Не допустить ни в коем случае! – подтвердил Лигацкий. – Но, поскольку огласки не избежать, эта история должна завершиться достойно, продемонстрировать единство русских патриотов. Поэтому предлагается такой вариант: партийный билет, несмотря на вашу вину, остается, но в ответ вы совершаете идеологически выверенный поступок – расходитесь с мужем.

Соня настолько опешила, что не могла даже возмутиться. Она сидела, словно оглушенная, а Лигацкий продолжал:

– Если вы исполните волю партии, вам вернут партийный билет, дочь будет учиться в школе пилотов, вы останетесь в Париже и будете работать на месте Раисы Шорчевой, по чьей глупости дело приняло такой оборот.

– Но это чудовищно! – произнесла наконец Соня. – Не может быть, чтобы вы говорили всерьез.

– Поверьте, товарищ Рид, это не шутка.

– Бред какой-то!

– Ничего подобного. Разойдясь с мужем-американцем, вы снимете с себя ответственность за поступок сына и докажете свой патриотизм. Нам известно, что ваше замужество было вынужденным, но мы представим дело так, будто вы пожертвовали любовью ради родины. Мы представим вас как национальную героиню, может быть, вручим медаль, и романтические славянские души будут тронуты. Истинную же правду будем знать только мы с вами.

– Вы смеетесь надо мной! Не соглашусь ни за что.

– В таком случае вас ждет исключение из партии и направление в Алма-Ату. Разумеется, вашему мужу не позволят следовать за вами. Ваш брак распадется в любом случае. Отказавшись от нашего предложения, вы жестоко пострадаете. А сотрудничество сулит вам немало выгод.

– Я... я останусь в Париже с Джерри и найду другую работу.

Лигацкий пожал плечами и сардонически усмехнулся:

– Мы просчитывали этот вариант. Конечно, интересы маршала Донца будут затронуты...

– Видела я вашего Донца знаете где...

– ...И тогда нам ничего не останется, как отомстить вам. Можете быть уверены, месть будет суровой. Мы распространим слух, что вы уволены за связь с начальником, которой хотели прикрыть свои проделки на парижской бирже. Знаете, что это за проделки? Вы использовали в личных интересах секретную информацию «Красной Звезды».

– Это слишком уж явная липа!

– Ну и пусть! – весело откликнулся Лигацкий. – Важно то, что после такого вас не примет ни одна уважающая себя европейская компания.

– Джерри прилично зарабатывает, дети выросли, и мы вполне смогли бы...

– Я же сказал, что месть будет суровой. Когда ваш роман с Шишковым станет достоянием публики, ваш муж вряд ли захочет вас содержать. А если и захочет, то не сможет, потому что Москва потребует у Европейского космического агентства, чтобы господина Рида немедленно отстранили от дел как американского агента. Пашиков отправится куда-нибудь в Новосибирск. Планы вашей дочери относительно «Конкордски», само собой, рухнут, не говоря уже о ее вступлении в партию.

– Неужели вы в самом деле способны на такое?

– А при чем здесь мы, товарищ Рид? Это вы хотите испортить жизнь мужу, дочери, Пашикову и самой себе, вы, а не партия, – отчеканил Лигацкий. – Выбор за вами. Пашиков сохранит свое положение, дочь станет пилотом «Конкордски», муж останется в ЕКА, а вы возглавите отдел экономической стратегии «Красной Звезды». Вы можете даже не прерывать отношений с мужем, пока будет длиться эта история, разве что вам придется жить в разных квартирах. – Лигацкий хмуро улыбнулся. – У меня ведь тоже романтическое славянское сердце. Конечно, вы можете обсудить наш разговор со своим мужем. Если он разумный человек, он согласится принять то, чего не избежать. Если же нет – что вы потеряете?

– Вы хотите сказать, что от нас требуется только официальный развод? – спросила Соня, хватаясь за соломинку. – Мы по-прежнему можем видеть друг друга? Проводить вместе время?

– Ну конечно, товарищ Рид, мы же не бессердечные чудовища. Не из камня сделаны, – мягко произнес Лигацкий. – Поговорите с мужем. Уверен, что он согласится. Вы должны дать ответ до трех часов следующего вторника.

Страсбург: вопрос о юридическом статусе вооруженных сил по-прежнему блокируется

Потерпела провал еще одна попытка закулисных переговоров по вопросу законодательного утверждения статуса вооруженных сил, предложенного Германией и поддержанного большинством европейских стран. Франция, Великобритания и Советский Союз по-прежнему отказываются передать свои вооруженные силы под объединенное командование, которое непосредственно подчинялось бы Европарламенту.

Русские ссылаются на проблемы с внутренней безопасностью, британцы и французы вновь поднимают пугало американской агрессии. Истинные же причины, по всей видимости, иные – три державы пытаются сохранить обветшавшие лохмотья так называемого «национального суверенитета». Эта концепция давно вышла из европейской моды, но в военных кругах она еще жива.

Англичане предложили передать под командование парламента свои ядерные силы. Это скорее всего останется красивым жестом. Ни Франция, ни Советский Союз в настоящее время не пойдут на такое откровенное заигрывание с неядерными странами, о чем, кстати, англичане знали с самого начала.

«Ди Вельт»

Когда Джерри пришел с работы домой, Соня сидела на кушетке в гостиной с большим фужером в руке. На столе стояла початая бутылка водки. Соня не выглядела пьяной или расстроенной, но по ее взгляду Джерри понял, что худшие его ожидания сбылись.

– Ну, что? – спросил он.

– У меня забрали партбилет... – пробормотала Соня, опустив глаза. – И это еще хорошая новость.

– Не понимаю, – сказал Джерри.

Соня глотнула водки.

– Теперь плохая новость. Они забрали партбилет, чтобы меня шантажировать. Если я захочу его вернуть, мне придется выполнить их требования.

– И чего они требуют?

Соня вздохнула и еще раз приложилась к фужеру. «Господи, хоть бы он не смотрел на меня так!» – подумала она.

– Не знаю, как бы тебе сказать, Джерри. Я должна, должна... – Она встала и поставила перед ним фужер. – Лучше выпей сначала.

Он увидел, что ее глаза наполняются слезами.

– Боже правый, Соня, что случилось?

– Самое ужасное, что могло произойти...

– Прекрати недомолвки! – не выдержал Джерри. – Что бы ни случилось, говори прямо.

– Выпей сначала, Джерри. Пожалуйста!

– Ты это серьезно?

Соня кивнула. Джерри ощутил, как его окатывает волна холода. Ему показалось, что мчащаяся на него ракета, которой он так боялся, достигла цели и вдребезги сломала хрупкую устойчивость их безрадостной жизни. Он сделал большой глоток. Водка обожгла горло и горькой желчью разлилась в желудке.

...Когда Соня выходила из советского посольства, все казалось до ужаса простым. Предположим, она не подчинится воле партии. Тогда она, и Франя, и Илья, и конечно же Джерри потеряют все. Если она выполнит их требования, судьбы четырех человек будут спасены. Лигацкий не оставил ей ни малейшего шанса. Она будет вынуждена разойтись с Джерри, чтобы спасти Франю и Илью, чтобы вывести из-под удара самого Джерри. Моральная ответственность за этот презренный поступок ляжет на партию, на «медведей», на Лигацкого, на Донца, но только не на нее. Кроме того, Лигацкий прав – их брак давно стал пустой формальностью, а стоит ли жертвовать столь многим ради формальности? Соня приехала домой с готовым решением. Но позже, потягивая маленькими глотками теплую водку, одна в пустой квартире, где они провели вместе двадцать лет, где выросли их дети, она невольно отдалась воспоминаниям. Она вспомнила радостные и печальные дни, удачи и потери, и к приходу Джерри от ее логических построений не осталось и следа.

85
{"b":"25559","o":1}