ЛитМир - Электронная Библиотека

21 декабря.

Сегодня был самый лучший вечер моей жизни. Я уговорила маму отпустить меня на рождественский вечер в церкви Святого Патрика, и Джо Донелли играл в оркестре. Естественно, мне пришлось уйти раньше всех. Я выходила из вестибюля, а Джо возвращался после перерыва, и мы столкнулись. Мы оба посмотрели наверх и увидели ветку омелы, и я, конечно же, покраснела. А он улыбнулся, как всегда, и сказал: «Ну, принцесса, теперь тебе придется поцеловать лягушку. Счастливого Рождества». И он поцеловал меня. Не просто чмокнул в щеку, а поцеловал по-настоящему, как сказала бы Джулия Коумз.

Я никогда этого не забуду – губы у него мягкие и твердые одновременно. Никаких зубов или слюней, как с Дейвом Бакстером. Но у Джо гораздо больше практики. Все знают, что Джо Донелли целует девушек чуть ли не с детского сада.

Суббота, 14 марта.

Дорогой Дневник, я впервые смогла раскрыть тебя после смерти папы. Я так сильно скучаю по нему! Поверить не могу, что никогда больше не увижу его и не услышу его голос. Мама говорит, что жизнь продолжается и мы должны жить дальше, но я иногда удивляюсь: зачем, если впереди ждет только смерть? Я почти не выхожу из дому. Мне не хочется никого видеть. В школе всем как-то неловко. Они не знают, как разговаривать со мной, хотя мои друзья изо всех сил стараются меня подбодрить. Но сегодня днем я ездила в город подстричься и, выходя из салона, столкнулась с Джо Донелли. Обычно он только ухмыляется и отпускает какое-нибудь остроумное замечание, а сегодня остановился и сказал, что очень сожалеет о смерти моего отца, и спросил, как я себя чувствую. Если честно, мне казалось, что я вся горю огнем. Джо не просто говорил то, что обычно говорят в таких случаях, а как будто он действительно неравнодушен. Он вернул немного тепла в мою жизнь.

26 июля.

Вчера Морин Уоллас пригласила всю нашу компанию к себе на барбекю, и я чудесно веселилась, пока не обожгла руку, когда переворачивала гамбургеры. Пэтси, прирожденная медсестра, отвела меня к себе домой, чтобы оказать первую помощь.

Миссис Донелли суетилась на кухне, вынимала фруктовые пироги из духовки. Она села за стол рядом со мной и сама наложила мазь на мой ожог.

Как раз когда Пэтси заканчивала бинтовать мне руку, в дом вошел Джо, и сразу же просторная уютная кухня показалась маленькой и тесной. Он был обнажен до пояса, и когда я наконец перестала таращиться на его мышцы и волосы на груди, то заметила, что он держит щенка, завернутого в его рубашку. Он нашел беднягу на дороге. Джо принес коробку и одеяло, покормил щенка молоком, а потом уселся верхом на стул напротив меня и сказал, что я выгляжу почти такой же несчастной, как щенок. Разве моя мама не предупреждала меня быть осторожнее с огнем?

Я как-то странно себя почувствовала. У меня внутри как иголки закололи и все распухло, будто вот-вот стошнит, а потом меня бросило в жар и все тело заныло.

Я знаю от Джулии Коумз, что мальчики любят трогать девочек за грудь и даже за другие части тела, но со мной такого никогда не случалось, да я никогда и не хотела. Раньше мне это казалось отвратительным, но теперь все изменилось, и я знаю, что если бы Джо Донелли предложил мне прогуляться с ним к ручью, то я пошла бы за ним, не оглядываясь, и позволила бы ему все, чего он захочет...

– Я вчера надеялась, что ты заглянешь ко мне поболтать, но ты, видимо, слишком устала, – небрежно обронила Сьюзен за завтраком.

Однако Имоджен расценила это как приглашение к откровениям, а они наверняка завершатся перепалкой. Конечно, это все равно случится, но лучше хотя бы после первой чашки кофе.

– Было уже очень поздно, когда я вернулась, – сказала Имоджен, запинаясь и презирая себя за это.

– Я заметила. – Сьюзен умолкла, затем неодобрительно фыркнула. В алом шелковом халате, изящными складками ниспадавшем от горла до лодыжек, с идеально подстриженными и уложенными белокурыми волосами, мать явно считала, что полностью контролирует ситуацию. Подхватив серебряными щипчиками кубик сахара, Сьюзен придержала его над чашкой, как палач – занесенный топор над головой приговоренного. – Я должна сказать, Имоджен, я была в шоке – ты слышишь, в шоке! – когда увидела тебя вчера с этим мужчиной. Ты забыла, что именно он разбил твою жизнь?

– Хватит, мама. Я больше не желаю слушать.

– Ну, кто-то же должен заставить тебя понять, как глупо ты себя ведешь. И кто сделает это лучше, чем родная мать? Надеюсь, ты не забыла, что именно я спасла тебя, когда ты попала в беду? Более того, как ты можешь защищать человека, которого должна презирать...

– Мама, я сказала, что не желаю слушать, пожалуйста, прекрати немедленно.

Кубик сахара с оскорбленным всплеском упал в чашку.

– Имоджен, мне не нравится твой тон. Совсем не нравится.

– Прости. Если я резковата...

– Резковата? – Сьюзен осторожно поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. – Ты крайне груба.

Имоджен не дрогнула.

– Если только таким способом я могу достучаться до тебя, то боюсь, тебе придется смириться. Сейчас, мама, впервые в жизни я буду говорить, а ты – слушать. И если, – увидев в глазах матери приближение взрыва, Имоджен предостерегающе подняла руку, – ты не сможешь или не захочешь слушать, мне придется снова покинуть этот дом, теперь уже навсегда.

Имоджен умолкла, чтобы перевести дух и оценить реакцию матери. Сьюзен сидела ошеломленная, ее голубые глаза грозно сверкали, но она не проронила ни слова. Ободренная, Имоджен продолжила свою речь:

– Во-первых, я не презираю Джо Донелли. «Я мучительно хочу его и всего, что он мог бы мне дать».

Эта голая правда пронзила ее насквозь и чуть не лишила самообладания. Не следовало открывать проклятый дневник, подумала Имоджен и решительно направила свои мысли в более безопасное русло.

– Хочешь ты признавать этот факт или не хочешь, но Джо Донелли был отцом твоей внучки, что навсегда связало меня с ним. Когда мне было восемнадцать лет, может, ты и имела право вмешиваться в мою жизнь, и я не сомневаюсь, что ты думала, будто печешься о моих интересах, но я выросла. Я давным-давно живу своим умом.

Имоджен сделала паузу, чтобы допить сок. Рискованный шаг, ибо мать получила шанс перехватить инициативу. Однако Сьюзен, похоже, так и не вышла из транса и только смотрела на дочь широко раскрытыми глазами.

– Тогда, мама, у меня не оставалось выбора, мне не к кому было обратиться. И давай не будем притворяться, что ты делала все ради меня. Ты думала только о себе. Ты стыдилась меня и, может, даже радовалась, когда моя дочка умерла, потому что один Бог знает, как бы ты объяснила ее появление своим друзьям.

Сьюзен судорожно выдохнула.

– Ее смерть раздавила меня не только потому, что она была моей дочерью. Она была единственным, что осталось у меня от Джо. Ты забыла о ней, а я так и не смогла. Ты и не представляешь, насколько часто я размышляла, как бы все повернулось, если бы она осталась жива и Джо узнал бы о ней!

17
{"b":"25568","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шаг над пропастью
Как вырастить гения
Большое собрание произведений. XXI век
Эрхегорд. Старая дорога
Зарабатывать на хайпе. Чему нас могут научить пираты, хакеры, дилеры и все, о ком не говорят в приличном обществе
Заложники времени
Дети судного Часа
Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи
Кровавые обещания