ЛитМир - Электронная Библиотека

«Но не по тебе. Теперь я сбросила все прикрытия, ты мне больше не нужен». Конечно, она этого не сказала. Но так съежилась, отодвигаясь от него, что это говорило лучше слов.

— Думаю, что вначале Том тоже будет скучать. Но потом он будет занят знакомством с дедушкой и бабушкой, и все пройдет. В конце концов, ты же не так долго была с ним рядом.

Последняя фраза — удар ниже пояса. Возмездие. И он знал это. Но она не уклонилась от удара.

— В таком случае я, пожалуй, поеду домой, тоже навещу родителей. Они очень волновались насчет.., положения здесь. Им будет приятно увидеть, что я пережила это и осталось относительно невредима.

— Да, хорошо. — Его снова кольнуло, что она вроде бы склеила обломки и собирается продолжать собственную жизнь. И это несмотря на то, что его собственная рассыпалась в прах. Пирс на большой скорости вошел в крутой поворот. — Я объясню Тому.

— Спасибо. Я сама объясню, — холодно возразила Николь. — Это самое последнее, что я могу сделать. Мне нет смысла торчать в твоем доме, когда в нем не за кем присматривать.

— Нет смысла, — сжав зубы, согласился он.

— Наверно, для Жанет будет легче, если я заберу

Красотку.

— Наверно.

— У тебя есть адрес моих родителей, ты знаешь, где найти меня. Так что я буду ждать вестей от тебя, когда ты вернешься.

— Хорошо, — чуть ли не рявкнул он.

И на этом вроде бы все кончилось. Следующие несколько дней Пирс проводил в офисе, завершая текущие дела и намечая даты посещения морских баз по всей стране. Вдобавок к обычным занятиям с Томом Николь обсуждала с ним новые планы, которые мальчику нравились. Том всю неделю мечтал полететь на самолете и увидеть дедушку и бабушку.

— Я все сложил в свой рюкзак, — сообщил он Пирсу вечером накануне отъезда. — Николь помогала мне. Там все мои шорты, игры и фотографии папы и мамы.

— Хорошая работа, Том. — Совесть кольнула Пирса, когда он перехватил горестный взгляд Николь. — Утром мы уже будем в пути.

— И я сделал рисунок для дедушки.

— А что для бабушки?

— Она предпочитает открытку. — Он иногда так комично говорил, совсем как взрослый. — Я приготовлю ей открытку в самолете.

— Прекрасный план. — Пирс сделал вид, что не замечает слезинки, скатившейся по щеке Николь.

В тот вечер, уложив Тома спать, она не спустилась вниз. Пирс прождал ее час, меряя шагами библиотеку. Каждый раз он останавливался у окна, смотрел на океан и удивлялся, каким образом, черт возьми, им удалось так взвинтить обстановку.

В конце концов, Пирс решил, что не все получается, как хочешь, и пошел наверх искать ее. Дверь была закрыта, но Пирс услышал в комнате движение. Он постучал. Ей понадобилась минута или две, чтобы ответить.

Он заметил, что она плакала. Еще несколько раз она невольно почти неслышно всхлипнула.

Пирсу не понравилось, как екнуло у него сердце от этих звуков.

— По-моему, нам надо поговорить.

Она шире открыла дверь с немым приглашением. Он вошел и тотчас увидел на полу открытый чемодан, наполовину заполненный одеждой.

— Ты тоже завтра уезжаешь?

— Да. — Она взяла из коробки бумажный платок и высморкалась.

— Что ты сказала Тому?

— Что он полетит на самолете и увидит своих родственников. А у меня здесь машина, и я на ней поеду навестить моих.

— Ты объяснила, что ты его тетя?

— Нет. Я подумала, что ему хватит новостей и что ты, наверно, предпочтешь сделать это сам.

— Ты говоришь почти так же, как он. — У Пирса вдруг начало жечь в горле. — Произносишь «предпочтешь», как Том.

— Не забудь взять его ди-ди. Он не ложится без него в постель.

— Буду помнить, — кивнул он.

— И его витамины. Они на верхней полке двери холодильника. И тебе понадобится для него запасная одежда. Я повесила ее на вешалке рядом со шкафом.

— Я справлюсь. Что еще?

Она посмотрела на него из другого конца комнаты. Карие глаза просто излучали боль.

— Пирс, пожалуйста, позволь мне время от времени видеть его. И посылай мне открытки, как он себя чувствует.

— Обязательно.

Они разговаривали так, будто она не вернется. Будто они и правда дошли до конца дороги. Ему хотелось сказать, что это не так. Но сомнение и сопротивление еще тлели у него в душе.

— Я буду сообщать тебе, где мы и как себя чувствует Том.

Она смотрела на свои сжатые руки.

— После того, как ты в ту ночь пошла спать, я прочел все, что привезла Луиза. Если это имеет для тебя какое-нибудь значение, то знай, у меня нет ни малейших сомнений, что ты и Арлин были сестрами. И я хочу тебе сказать, как мне жаль, что вам так и не удалось встретиться вновь.

— Спасибо, — хриплым от слез голосом проговорила она.

Боль кольнула его. Пирс понимал, как легко остановить ее. Только обнять Николь, целовать, обладать ею. Но он искал решения серьезнее, чем первая помощь. И его мучило желание более глубокое, чем секс. От случившегося огрубело чувство и внутри осталась пустота. И это касалось не только Николь. Ему надо было проверить свое отношение к произошедшему.

— Мы еще все обдумаем, — произнес он. — Мне надо время… Чтобы расставить все по местам в собственном сознании.

— Да, — вежливо согласилась она. — Конечно.

Как он хотел ее. Его плоть жаждала ее.

— Ну, — он протянул ей, будто мужчине, руку, — будь осторожна в дороге.

Ї Угу.

Если бы она начала останавливать его, он наверняка бы ушел. Пирса сразила ее стойкость. И еще протянутая рука. Такая крохотная в его ладони.

— Ох, черт! — простонал он и принялся целовать ее, как бы запоминая ее вкус, ее кожу. Он схватил в пригоршню ее волосы и держал так, будто это якорь, спасающий от безумия, пропуск к счастью.

Ее рот нежный, как цветок, у кожи вкус соли, сочетание земли и моря. Дрожь пробежала по ней, словно утренний ветер, наполнивший паруса. Пирс понял, что должен уйти, пока не утонул в жажде, которую она пробудила в нем.

— Я вернусь, — хрипло бросил он.

— Я буду ждать, — выдохнула она.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Обычно в Висконсине осень — это мрачное предупреждение о грядущей зиме. Тот год оказался исключением. Хотя ночи стали длиннее и заканчивались заморозками, дни еще радовали воспоминаниями о бабьем лете.

Пока лето переходило в осень, Николь медленно начала приходить в себя. Она гуляла с Красоткой по берегу озера Мендота, учила ее ходить рядом, сидеть, выполнять команды. К Николь отчасти вернулось спокойствие прежних дней.

В какой-то мере ей удалось вернуть простые радости. Тихие вечера с родителями. Шорох упавших листьев под ногами холодными утрами. Запахи из кухни перед обедом. Пришел и ушел ее тридцатый день рождения.

И вдруг в сентябре все снова рухнуло. Николь поняла, что беременна.

— Милостивый Боже, этот мужчина должен за все ответить! — узнав, взорвался отец.

— Успокойся, Дан. В таком деле участвуют двое, — напомнила ему мать.

Но Николь все упреки приняла в свой адрес. Для женщины с ее медицинским образованием нет оправдания. Такая беззаботность! Но она и не сожалела о своей беременности.

— Солнышко, сообщи Пирсу, — уговаривала мать. — Он имеет право знать, и ребенок заслуживает двоих родителей.

— У него больше, чем право, — кипел отец. — У него обязательства перед нашей дочерью.

Николь не нужны обязательства Пирса. Ей нужен он. Но только чтобы пришел к ней по собственному желанию, без всяких оговорок. Пирс оставил ее потому, что подумал, будто она обманом заманила его. А вдруг он, обнаружив себя связанным отцовством, подумает, что это еще одна попытка поймать его? И если он так подумает, то разумно ли с ее стороны хотеть ребенка?

Проклятие, нет! Она уже была однажды ограблена. Она не позволит себе быть ограбленной еще раз.

— Тебе очередная открытка от Томми, — сказал отец ноябрьским утром за завтраком. — И письмо.

От Пирса. Никто из них не упомянул его имени, но Николь поняла по родительским взглядам, полным ожидания. Они следили за ее лицом, надеясь увидеть, как она вспыхнет от радости, читая его последние новости.

32
{"b":"25569","o":1}