ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1720 году русское посольство наконец прибыло в Тегеран.

Все это время Беневени не сидел без дела: и на побережье Каспия, и в Тегеране он собирал информацию военно-политического характера и направлял ее в Петербург.

Пребывание в Тегеране снова затянулось, но в конце концов шах соизволил отпустить Беневени. Покинув столицу Персии, русское посольство в сопровождении бухарских коллег прибыло в Бухару в конце 1721 года.

Хан внешне благосклонно принял Беневени, и тот три года проработал на земле Бухары. Несмотря на пристальное наблюдение, Беневени делал свое дело. Ему удалось выяснить, что золотоносный песок выносится в Аму-Дарью горными речушками. Он сделал вывод, что месторождение золота находится где-то в горах.

И действительно, как потом удостоверились сам Беневени и его люди, в горах Бадахшана находились залежи руды, содержащей золото. В других местах были залежи меди, квасцов, свинца и железных руд. Были выявлены месторождения и серебряных руд. Беневени выяснил также, что все эти месторождения строго засекречены, находятся подлинным контролем хана и никому не разрешается заниматься их разработками. Об этом в Петербург ушло обстоятельное сообщение.

Беневени проанализировал позицию бухарского хана и пришел к выводу, что запрещение на разработку богатых месторождений преследовало разумные цели. Ведь если бы Китай или Персия дознались о залежах золота, серебра, меда и других ценных рудных пород в бухарских недрах, не избежать бы хану нашествия чужеземцев.

Понимая сложное положение, в котором оказался Беневени, находившийся под неусыпным доглядом со стороны ханской стражи, в Петербурге решили послать ему в помощь сотника, выступавшего под видом торговца. Этот сотник, имя которого, к сожалению, в архивах не сохранилось, бродил со своим товаром по просторам бухарской земли. В Балхе и Бадахшане сотник обнаружил английские товары и английских купцов.

Так в те далекие годы на просторах Средней Азии «встретились» интересы России и Англии, вылившиеся в последующем в длительную борьбу за влияние в этом регионе.

Но все это было впереди, а пока Флорио Беневени выяснил, что хан и другие влиятельные бухарцы тяготились зависимостью от Персии и исподволь тянулись к России. Но эти настроения, в общем-то, были довольно переменчивы.

Летом 1722 года, когда русские войска начали Персидский поход и до Бухары и Хивы дошла весть о взятии Дербента, Баку и Решта, проперсидские силы присмирели и перестали строить козни русскому послу. В эти дни к Беневени прибыл посланец из Хивы, который привез письмо от хана, выражавшего свою «радость» по поводу победы русских войск и приглашавшего посла заехать в Хиву при возвращении в Россию.

А Беневени действительно уже собирался в обратный путь. Да хан Бухары не отпускал его. Томительно тянулись дни, и однажды к Беневени зашел бухарский посол, с которым они проделали долгий путь из Петербурга через Тегеран в Бухару. За время путешествия; насыщенного множеством событий, у них сложились добрые отношения, которые бухарец, однако, тщательно скрывал от окружающих. Работа Беневени с послом не прошла даром. И бухарец сообщил, что скоро ему будет дано разрешение уехать из Бухары, но в дороге будет предпринята попытка уничтожить посольство.

Вскоре, получив от хана разрешение на отъезд, русское посольство отправилось в путь. Кровавой резни удалось избежать. Сам Беневени воспринял попытку разделаться с посольством как стремление восточных властелинов не выпускать из своих владений носителей секретов о них и их землях. В Хиве, которую не могло миновать русское посольство, Беневени пришлось также испытать на себе и восточное гостеприимство, и коварство. 17 сентября 1725 г. Флорио Беневени и его посольство наконец прибыли в Астрахань.

Так закончилась опасная и длительная эпопея российского посланника, разведчика Флорио Беневени. Собранные им сведения о положении в Бухарском и Хивинском ханствах, о нравах и обычаях проживавших там народов значительно расширили представление, сложившееся в Петербурге о государствах Средней Азии. Беневени подтвердил стремление Персии и в какой-то степени и Турции оказывать влияние на эти мусульманские государства. Но главное, что удалось установить Беневени, это зарождавшийся интерес Бухары и Хивы к России и первые, еще неустойчивые намерения пойти на установление межгосударственных отношений.

Что касается дальнейшей судьбы Беневени, то по возвращении в Петербург он был назначен на работу в Коллегию иностранных дел. Его большой личный опыт и хорошее знание Востока позволили ему успешно осуществлять руководство одним из отделов Коллегии — так называемой экспедицией «турецкого и других языков».

13. Первый министр государыни

Времена раздоров и неустойчивости во внутренней политике России после смерти Петра заметно сказались на ее международных связях и авторитете. Западные послы в Петербурге, не считаясь ни с чем, стали вести бесконечные, бесцеремонные интриги, которые, случалось, заканчивались отстранением от власти царствующих особ и неугодных правительственных чиновников. Так, французский посол Шетарди, стремясь. ослабить засилье немцев при русском дворе (Бирон, Миних, Остерман) и укрепить там влияние Франции, активно содействовал возведению на престол опальной дочери Петра Елизаветы, которая при воцарении сначала оказывала ему всяческие знаки внимания. Однако вскоре наметилось сближение России с Австрией, и Шетарди снова принялся за тайные интриги, в результате которых был выдворен из страны.

В этом калейдоскопе часто меняющихся внешнеполитических ориентиров российское правительство действовало нерешительно. Только в Швеции, где велась бесконечная борьба аристократии с королевской властью, внешнеполитическая служба Петербурга активно прикладывала в те годы «свою руку». Тратились большие суммы для создания среди шведской знати «русской партии» в противовес другой группировке, сориентированной на поддержку Франции. Главную роль в этой политической борьбе сыграл русский посол в Стокгольме, а позднее руководитель российской внешней политики граф Никита Иванович Панин.

«Всю свою жизнь, от юных лет до самой смерти, он провел в придворной атмосфере, причем около 30 лет состоял по дипломатической части. Всегда приветливый и любезный со всеми, мягкий по манерам, вежливый в обращении, он легко снискал себе уважение придворных сфер, своих и чужих… Многолетнее пребывание за границей и служба среди иноземных людей, к тому же дипломатов, обогатили его многими познаниями, особенно драгоценными для русского человека того времени…», — писал посол одной из европейских стран, давая характеристику «самому сановитому вельможе Российской империи середины XVIII века»[28].

С именем Никиты Панина связаны успехи России в решении черногорской проблемы, когда в результате двух войн с Турцией и дипломатической борьбы с западными державами Россия усилила свое влияние и авторитет среди порабощенных Османской империей христианских народов, утвердилась на Черном море, приобрела право проводить свои торговые суда через Босфор и Дарданеллы, добилась ослабления агрессивности Речи Посполитой и расширила свои позиции на Балтике. Новым, чисто «панинским» моментом во внешней стратегии явилось решение России играть роль организатора коллективных акций и международного арбитра в европейских делах. В 60-х годах XVIII столетия русская дипломатия выступила инициатором создания так называемого «Северного аккорда» — союза государств Северной Европы в противовес франко-австрийскому блоку. А провозглашенная Россией «Декларация о вооруженном нейтралитете» в период борьбы североамериканских колоний за независимость не только продемонстрировала перед миром возросший авторитет России, но и в известной мере ограничила действия британского флота.

В Коллегии иностранных дел под руководством Н.И.Панина работало 260 сотрудников. Он сам подбирал подходящие кандидатуры, которым доверял и полагался на их высокую профессиональную подготовку. Руководя работой российских представителей за рубежом, Панин лично определял задачи, сообщал необходимую информацию и давал советы, как лучше воздействовать на «нужного человека», способного принести пользу российскому государству[29].

вернуться

28

Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин. — М.: «Международные отношения», 1989. — С. 15.

вернуться

29

См. Российская дипломатия в портретах. — М.: «Международные отношения», 1992. — С. 81.

25
{"b":"255763","o":1}