ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рабочие — заслуженные работники культуры… Конечно, явление — из редких, хотя и весьма знаменательное. Речь — о другом.

Кто-то из участников диспута в ремонтно-механическом цехе ЧТЗ подсчитал, что вместе с отпуском советский гражданин имеет в году свыше ста свободных от работы дней. Около четырех месяцев! По залу прошелся шумок изумления, — видимо, далеко не все задумывались над таким «мерилом общественного богатства», как назвал Карл Маркс свободное время.

В обществе развитого социализма разумные материальные потребности человека находят все более полное удовлетворение. По мере этого процесса основными жизненными ориентирами, непреходящими ценностями становятся социальные, духовные богатства: человеческое общение, полное проявление своих способностей, стремление ко все большему познанию, самоутверждение личности в обществе. «Объем духовной жизни», необходимый человеку, все расширяется. И этому способствует рост свободного времени в условиях социализма.

Челябинский социолог кандидат экономических наук А. Орлов, изучая роль рабочего в системе управления производством, обследовал более пяти с половиной тысяч рабочих тракторного завода. Оказалось, что сорок процентов их уделяют практическому участию в управленческой деятельности от двух до трех часов в неделю, проявляя при этом высокое сознательное отношение и заинтересованность; почти четвертая часть — менее двух часов в неделю. Всего в тракторостроительном объединении почти треть рабочих участвует в управлении производством.

Вот еще одно опровержение домыслов буржуазных идеологов о том, что в эпоху научно-технического прогресса якобы «некомпетентность» рабочего класса в управленческих проблемах отводит ему роль простого технического исполнителя чужой воли!

«Мерило общественного богатства», конечно, проявляется не только в управленческой деятельности. В ремонтно-механическом цехе много говорили о цеховой художественной самодеятельности, о занятиях физкультурой и спортом. Существующая двадцать восьмой год самодеятельность (академический хор, оркестр русских народных инструментов, вокально-инструментальный квартет, ансамбль балалаек, женский вокальный квартет) стала не только формой выявления и развития талантов, но и школой эстетического воспитания.

И пусть пока не часто встретишь рабочего — заслуженного работника культуры. Но есть в нашей новой Конституции такая статья:

«В соответствии с коммунистическим идеалом: «Свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех» государство ставит целью расширение реальных возможностей для применения гражданами своих творческих сил, способностей и дарований, для всестороннего развития личности».

* * *

Академик В. Столетов на примере легендарного Алексея Стаханова и рожденного им почина глубоко подметил коренную духовную эволюцию советского рабочего:

«Чего я стремился достичь в жизни? — ставит вопрос А. Стаханов и отвечает: а) на первых порах — быть сытым; б) получать высокие заработки; в) достичь «человеческого уважения»; г) с развитием классового самосознания возникло желание доказать, что без тебя не может обойтись шахта, целый коллектив; д) в конце концов, выработалось понимание «необходимости быть лучше и выше самого себя».

Первая ступень, названная Стахановым, для современного рабочего совершенно отпала. Вторая — постепенно изживает себя. Подавляющая часть рабочих при определении смысла жизни не ставит на первое место большие заработки. Важнее всего три самые высокие ступени: достичь человеческого уважения; быть нужным обществу; стать лучше и выше себя.

Подлинно человеческие стимулы, достойные гражданина первой страны социализма!

ГЕОРГИЙ АЛЕКСЕЕВ

БЕРУ НА СЕБЯ

В конце минувшего года токарь-карусельщик Челябинского тракторного завода депутат Верховного Совета РСФСР, Герой Социалистического Труда Ю. Черезов опубликовал в «Социалистической индустрии» статью, полную горькой правды. Прославленный флагман тракторостроения в последние годы сдает позиции, коллектив не выполняет своих обязательств, управление производством дает сбои. Но больше всего рабочего встревожило благодушие некоторых руководителей: генеральная реконструкция, дескать, — процесс всегда болезненный… И списывают на нее все промахи и просчеты.

Не думаю, чтобы Юрию Захаровичу легко было пойти на такой шаг: критиковал гордость свою и любовь — родной завод, на который пришел в сорок первом…

Статью в цехах зачитывали «до дыр», бурно обсуждал профсоюзный актив, партком завода, о ней говорили на пленуме обкома партии. Меры принимаются, как говорится, по самому большому счету. И все-таки… Вынес, так сказать, «сор из избы», на всю страну выставил болезни завода… Никто не упрекнул?

— Нет, — коротко ответил он. — Конечно, в ладоши не хлопали, но правде в глаза взглянули мужественно. А потом… не я, так кто-то другой должен был встряхнуть задремавших товарищей…

И все же именно он взял на себя далеко не «праздничную» миссию — «встряхнуть», не ожидая, что сделает «кто-то другой». В этом — весь Черезов.

— Знаете, мне кажется, выступи кто другой, может быть, и не было бы такого сильного резонанса, — сказал мне начальник корпуса мощных тракторов Ханиф Хайдарович Мингазов, много лет знающий Черезова. — Такой человек имеет стопроцентное моральное право преподносить другим уроки… Почему? Привык брать на себя трудное. И об этом знает весь завод.

…Ему часто приходится ходить через Комсомольскую площадь Тракторозаводского района. Может, по привычке тех далеких и трудных лет, когда на городской транспорт не очень-то надеялись, а скорее всего, не желая терять спортивной формы (ему уже — за пятьдесят), он любит ходить на работу пешком. Здесь, на Комсомольской площади, конечно, не минуешь стоящего на высоком постаменте танка — одной из последних боевых машин Великой Отечественной, вечного памятника подвигу «Танкограда». Пологие скаты орудийной башни, поднятый, как для салюта, ствол… Наверное, не раз думал токарь Черезов, что в грозной машине есть частица и его труда. Правда, ей уже не пришлось «сказать» своего «слова» на полях сражений, но родные братья этого танка выиграли исторический спор с крупповской сталью…

Однажды об этом зашел у нас с ним разговор. В порыве откровенности и, как мне показалось, с долей горечи Юрий Захарович сказал:

— Сколько изнуряющих ночей стоит за этим танком… А главное, великое мастерство, честь и совесть рабочих. Мы даже не представляли, что можно какую-то деталь, гайку, болтик сделать кое-как, с заусенцами, с браком. За каждым движением наших рук, за каждым проходом резца или фрезы стояли жизни наших бойцов…

Он на мгновение задумался и продолжал уже более спокойно:

— Наверное, вот это ощущение постоянной, ежесекундной ответственности за Родину и приучило нас, поколение военных лет, свято дорожить честью рабочего человека… Плохо сделаем мы — плохо будет другим…

Юрий Захарович надолго замолчал, сцепив на коленях пальцы крупных рук, потом по лицу его пробежала добрая улыбка:

— Как-то был на встрече в профтехучилище. Ребята спрашивают: «Ну, ладно, вы во время войны делали танки. Там все было ясно: допустил брак — почти верная гибель людей на фронте. А сейчас ведь другое время — мирное…» Вроде, не обязательно так уж стараться. Подумаешь — брак, никто ведь от этого не умрет… Таким ребятам я посоветовал побывать в нашем заводском музее — почитать отзывы о челябинских тракторах.

И он по памяти стал пересказывать текст телеграммы, пришедшей несколько лет назад в адрес завода от антарктической экспедиции. О том, что машины, сделанные коллективом тракторного завода, прошли четыре тысячи километров в крайне тяжелых условиях — при минус шестьдесят, при низком барометрическом давлении, по твердым застругам, сыпучим снегам… И с честью выдержали суровые испытания. Антарктическая экспедиция благодарила коллектив завода за эти замечательные машины, которые позволили выполнить ответственное задание Родины.

23
{"b":"255958","o":1}