ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лесные цветы, луговые…

Напомнили чистого детства мечты

Отцовы глаза голубые.

Он был агрономом. И в блеске грозы

Качались поля золотые.

И видел я в каплях алмазной росы

Отцовы глаза голубые.

Я вырос. Менялись простор и село —

Машины и люди иные.

Но поле в июне опять зацвело —

Отцовы глаза голубые.

Перевел с татарского

М. Лаптев

СЕРГЕЙ БЕРДНИКОВ

СЕРДЦЕ СОЛДАТА

Откуда только ни приходят письма по адресу: «Челябинск, Театральный переулок, 16, кв. 52». Из Москвы и Ленинграда, из Тулы и Калуги, из Волгограда и Горького, из городов и сел Украины и Белоруссии. Бывает, что Михаил Данилович получает их до ста штук, приуроченных к какой-нибудь знаменательной дате.

Гвардии полковнику в отставке пишут сослуживцы и совсем незнакомые люди, красные следопыты-школьники. Широк круг тем и вопросов корреспондентов М. Д. Воробьева.

Особенно много писем от школьников. Вот одно — из Суровикинского района Волгоградской области. Пионеры отряда имени В. Терешковой пишут:

«Мы — следопыты хутора Верхнесолоновского, того самого хутора, который Вам пришлось освобождать в 1943 году от гитлеровских захватчиков… Мы, Ваши потомки, никогда не забудем Вашего подвига и всегда будем благодарны Вам».

У ребят из клуба «Поиск» поселка Соленое Солонянского района Днепропетровской области свои заботы:

«Мы собираем материалы для комнаты боевой славы, изучаем славный боевой путь 47-й гв. стрелковой дивизии, которая принимала участие в освобождении нашего района от немецко-фашистских захватчиков. Просим Вас прислать фотографию, воспоминания…».

Через облвоенкомат разыскал своего бывшего комполка старшина, командир отделения связи Петр Владимирович Кустов. Оказалось, живет по соседству — в Миассе. После обмена письмами встретились у Воробьева. Фронтовики не виделись больше тридцати лет, было им о чем поговорить, о чем вспомнить. Но, как выяснилось через несколько недель, далеко не все затронули они в своей задушевной беседе. На этот раз старшина писал:

«Не получил медаль «За взятие Берлина», некоторые юбилейные».

Михаил Данилович отложил дела, поехал к сослуживцу. Вместе сходили в горвоенкомат. Воробьев дал там необходимые справки, и Петр Владимирович получил все награды, которые в свое время не успел получить, кочуя по госпиталям. Замолвил солдат за солдата слово и перед руководителями напилочного завода об улучшении жилищных условий Кустову.

Так же не остался равнодушным Михаил Данилович, когда узнал, что один из однополчан — Алексей Денисович Давиденко из Днепропетровска — не смог охлопотать себе пенсию по военной инвалидности, а другой, житель Казани — Григорий Иванович Михеев, тяжело заболел и нуждается в помощи.

Не к каждому, конечно, можно обратиться, спустя десятилетия после совместной службы. А к Воробьеву обращаются.

И все эти письма — будто кадры кино, отснятого на материале его, Воробьева, жизни…

«Мы узнали, что Вы были первым комсомольцем 20-х годов…»

(Учащиеся школы-интерната, г. Шумиха, Курганская область).

Тогда он еще не был солдатом. Но уже знал, как свистят пули над головой — приближалось время коллективизации…

…Утром в Березовском сельсовете собрались члены исполкома и в полном составе — комиссия по хлебозаготовкам. Миша Воробьев здесь как член комиссии.

Разговор горячий и откровенный. Товарищи, приехавшие из Шумихинского райкома партии и райкома комсомола, не скрывают, как трудно сейчас стране. Во многих районах голод. У кулаков хлеба много, но они прячут его. Зарывают в лесу, огородах, топят в в мешках в озерах, гноят в навозе, лишь бы не дать голодающим крестьянам и рабочим.

Такой же мироед и «благодетель округи» Василий Кузьмич Шевелев. Он из того же села Воробьево, откуда Миша и добрая половина членов комиссии по хлебозаготовкам.

Слушает выступающих Миша, а сам думает: «Какой же жадюга и кровопивец, этот Шевелев. Когда с хлебом было легче, не спешил везти зерно на базар — ждал своего часа. И дождался. Сейчас почти все воробьевцы и березовцы за кусок хлеба работают на «благодетеля»…»

Но сколько ни делалось обысков у Шевелева — никаких результатов. В амбарах и в доме у того зерна находили ровно столько, сколько надо, чтобы прокормить семью и еще, как он говорил, «помочь немного одному, другому соседу…»

Перед комиссией по хлебозаготовкам товарищи из района поставили задачу: поднять на ноги весь актив, глаз не смыкать, а найти и изъять у кулаков спрятанный хлеб.

Все чаще стали погромыхивать по ночам кулацкие обрезы. Но бедняцкий актив не поддавался на испуг.

Мише Воробьеву и его товарищам по хлебозаготовочной комиссии удалось-таки найти хлебный «схорон» Шевелева. Сначала долгими наблюдениями установили, что с некоторых пор у Василия Кузьмича появилось любимое место, для прогулок — район лесного Сухого болота. Справедливо предположили: «А уж не беспокоится ли наш «благодетель» за свой хлебный склад?» И вот Степан Камышев, секретарь березовской комсомольской организации, и Миша Воробьев, Алеша Горбунов и Степан Клещев — все трое из одного села, — вооружившись железными прутьями-щупами, метр за метром исследуют Сухое болото. В самой глухой его части их щупы, легко пройдя дернину, уткнулись в потолочный деревянный настил «схорона».

Из кулацкого тайника тогда достали более пятидесяти пудов отборнейшей пшеницы. Зернышко к зернышку.

«Вот прошло 40 лет… Пишет Вам сослуживец, бывший командир 2-го эскадрона, а Вы тогда были комэска 1-го эскадрона»

(П. М. Зайцев, г. Жлобин, Гомельская область БССР).

С Павлом Михайловичем Зайцевым они встретились в знаменитой 4-й Донской казачьей кавалерийской дивизии благодаря… английскому премьер-министру Керзону. В 1927 году этот заносчивый лорд предъявил ультиматум СССР, Англия разорвала с нами дипломатические отношения. По стране зашумели митинги протеста. Комсомольцы Шумихинского района обратились с письмом к B. К. Блюхеру:

«Просим всех зачислить в ряды РККА!»

Всех сразу зачислить было нельзя. Мишу Воробьева призвали г октябре двадцать девятого.

Сборный пункт находился в Челябинске. Сюда за призывниками приехали приемщики из Ленинградского военного округа. Семеро высоких стройных командиров-кавалеристов. Особенно выделялся старший: капитанские «шпалы» в петлицах, орден Боевого Красного Знамени на груди. Новобранцы смотрели на него влюбленными глазами. Скоро узнали: один из первых буденновцев, герой гражданской войны Федор Яковлевич Костенко.

Костенко выступил перед уральцами с зажигательной речью. Говорил, что служить им предстоит в городе, носящем имя великого Ленина, в рядах кавалерийской дивизии, которую создавал в гражданскую войну сам С. М. Буденный, водил в атаки К. Е. Ворошилов. Дивизией в разные годы командовали О. И. Городовиков, C. К. Тимошенко и другие замечательные полководцы Страны Советов.

У Миши после этой речи словно крылья за спиной выросли. Как он гордился, что будет служить в 4-й Донской! Это же просто здорово: «Шашки к бою! Марш — марш!..» Он бредил буденновскими атаками.

Костенко быстро отметил впечатлительного, старательного юношу. Подкупало еще лихого буденновца, что был Миша из семьи, можно сказать, с солдатскими традициями: пятнадцать лет прослужил солдатом его отец Данила Федорович, двадцать лет — дед Федор Иванович, двадцать пять — прадед Иван Васильевич…

Много сделал Федор Яковлевич для уральского парня Михаила Воробьева. В 1931 году дал рекомендацию в партию, поощрял, продвигал по службе. И когда в 1942 году, уже будучи заместителем командующего Юго-Западным фронтом, он погиб смертью героя в ожесточеннейшем сражении на Харьковском направлении, Михаил Данилович воспринял это как большое личное горе.

42
{"b":"255958","o":1}