ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну, засуетились, — благодушно тянет Федор. Его крупное круглое лицо выражает полнейшее равнодушие ко всему белому свету. — То-то радости по Сибири будет, — продолжил Федор после долгой паузы. — Антон и Сашка приехали.

— Ничего, еще посмотрим, кому какая радость, — хорохорится Антон. — Вот засеваем последний гектар… Для любопытных и недоверчивых могу прочитать свежее братухино письмо. — Антон добыл из кармана замызганный мятый конверт. — Всем полезно знать, какие дела творятся в якутской дальней стороне… Значит, здравствуй, Антон, пишут тебе твой братан Николай и жена его Полина, а также сын наш Васька… Дальше идут дела семейные, а главное вот что: «Ты, спрашиваешь, Антон, какая тут жизнь и работа какая? В общем, ничего, хотя сам знаешь, как приходится нашему брату, шоферу, на здешних дорогах. Запросто так никто нигде пять сотен в месяц платить не будет. Если же надумал серьезно, то приезжай».

— От себя не уедешь, — опять тянет Федор. — Чем тут плохо?

— Сравнил! — Антон даже обиделся. — Большая голова у тебя, Федька, а понять не можешь.

— Где уж нам! — ухмыльнулся Федор.

— Последний гектар ждете? — у Андрюшки, как у отца, глаза делаются узенькими щелочками. — А убирать кто будет? Предатели вы!

— Ну ты, малявка! — Антон нахлобучил Андрюшке шапку на глаза. — Откуда мы знали, что так получится. Раньше и в мыслях не было.

— Постойте-ка! — оживился Пашка. — Это кто такой по полосе чешет? Бабка Марфа к нам в гости!

Точно, Марфа Егоровна. В старой фуфайке, в сапожищах, голова шалью укутана. Она кой-как одолела вязкую пахоту.

— Эка страсть, ей-бо! — пронзительно заговорила Марфа Егоровна, еще не дойдя до табора. — Какие ж тут дрова, скажи на милость! Господне наказанье с такой дорогой.

— Здравия желаем! — Антон бойко подскочил к Марфе Егоровне и раскланялся. — Какой ветер занес тебя, бабка? Или к нам на заработки? Смотри, не прогадай.

— Сам без гроша, а пятак сулишь, — зачастила Марфа Егоровна и принялась деловито сбивать грязь с сапог. — Сушняку насобирала, а телега возьми и застрянь в логу. Ей-бо! Чисто наказанье! Подсобите, ребятушки, телегу выпростать.

Ребятушки переглянулись, перемигнулись.

— Трудное это дело, — отозвался Сашка. — Если бы бутылку за спасение…

— Все бутылку ему, косматому! Чисто пьяницы кругом, ей-бо!

— На свои пьем, — подзадорил ее Андрюшка.

— И он туда же! — Марфа Егоровна была уже по правде возмущена. — Вот народ! Гвоздя без рюмки не забьют!

Говорила Марфа Егоровна столь громко, что Журавлев враз проснулся. Вышел из будки, строго глянул на веселую компанию.:

— Шуму от вас — на семь верст, — сказал он. — Пошли, Егоровна, пособлю твоему горю.

— Вот спасибочка! — обрадовалась старуха. — Рядом с дураками завсегда умный найдется.

Марфа Егоровна и Журавлев пошли лесом, обходя пахоту. Иван Михайлович шаг, она два шага.

— Счастливо! — крикнул им вслед Антон. — Чей ход, ребята?

— Да ладно тебе, — Сашка поднялся. — Пойду-ка и я спасать телегу… Ты как, Федька?

— Можно. Разомнем косточки, — потянулся тот.

— Тоже счастливо, — проводил их Антон. — Пашка, чего головой завертел? Ходи.

— Пойду… Два — четыре…

— Четыре — пусто, — продолжил Андрюшка.

— Четыре — пусто, четыре — пусто, — забормотал Антон. — Если на то пошло, мы сделаем «рыбу». Теперь, Андрей Иванович, покажи нам, как козел прыгает, как он кричит.

Андрюшка встал на четвереньки и пошел вокруг ящика.

— Так, так! — приговаривает довольный Антон. — Теперь послушаем, как наш козлик кричит.

— Бе-е! — заорал Андрюшка, но Антону показалось, что недостаточно громко и нежалостливо.

— Еще разок, — приказал он.

Но тут из-за леса выпрыгнул председательский «газик». Следом мчал на мотоцикле испуганный Валерка.

Когда Валерка явился в контору и сказал, что Иван Михайлович зовет на совет агронома, Кузин как раз докладывал по телефону в район, что после обеда посевной конец, уложились в хороший срок и добились отменного качества, благодаря четкой организации работ и эффективному использованию посевной техники. Выслушав журавлевского посланца, Захар Петрович рассердился не на шутку. Прихватив Сергея, сам помчался наводить порядок.

— Это что за представление?! — спросил Захар Петрович. — Почему сеялки стоят? Журавлев где?

— Марфу Егоровну спасать пошли, — пояснил Антон. — Телега у нее в логу застряла. Из-за грязи и мы стоим.

— Нет, ты только полюбуйся на них! — Кузин обернулся к агроному за поддержкой. — Вот у кого голова за посевную не болит.

— Извиняюсь, а у кого же болит? — спросил Андрюшка.

— У меня! Вот это место, — Кузин похлопал себя по загривку.

— При больной голове надо принимать анальгин, — посоветовал Андрюшка. — У нас есть в аптечке. Свежий еще.

— Поговори у меня!

Лицо Кузина стало наливаться краснотой, даже уши порозовели. Делая короткие пробежки вокруг ящика-стола, словно догоняя кого-то, он кричал, что не позволит разным-всяким соплякам учить себя, что Журавлев распустил свой исправительный дом, что нет никакого почтения к руководству колхоза, что вся молодежь склонна к разгильдяйству, безответственности и хулиганству.

— Кровь из носа — заключил Захар Петрович, — а к вечеру Заячий лог надо засеять.

Напоследок он и агронома назвал слюнтяем. Сергей смутился, но высказал резонное предложение:

— Чем кричать, давайте все же поле глянем.

— И без гляденья знаю: готово! — отрезал Кузин.

— Все-таки я гляну, — Сергей не повышает голоса. Его спокойствие всегда сбивает с Кузина пыл-жар. Когда Сергея прошлой осенью избрали секретарем партийной организации, Захар Петрович поначалу был доволен и отвел Сергею роль исключительно совещательную. Но очень скоро ему пришлось удивиться, насторожиться, а потом возмутиться. Этот тихоня и размазня начал методично и упорно разрушать установленные Кузиным порядки. Захар Петрович пугал Сергея развалом дисциплины, анархией, но сам же видел, что люди охотнее идут за советом к агроному, нежели к нему…

— Так я пошел, Захар Петрович, — повторил Сергей.

— Ступай, — разрешил Кузин и продолжил круговое хождение по хрусткой траве-старице. — Ну-ка, сбегайте за Иваном! — прикрикнул он на ребят. — Быстренько!

Но бежать не пришлось. Журавлев сам идет. Уже заметил Кузина, но шага не ускорил.

— Явился! — встретил его Захар Петрович.

— Наконец-то председатель в гости пожаловал, — как ни в чем не бывало сказал Журавлев с извечной своей ухмылочкой. — Здравствуй, Захар. А мы тут, елки зеленые, бездельничаем.

— Вижу, — буркнул Кузин. — Вижу, Иван, какую старательность проявляешь, чему молодежь учишь, как о колхозном авторитете заботишься.

Посылая Валерку в контору, Иван Михайлович предвидел, что вместе с Сергеем явится и Кузин. Знал он и то, в какую сторону разговор пойдет. Поэтому уже загодя решил по возможности спокойно объяснить и оправдать свои действия.

— Ты, Захар, садись, в ногах правды нету, — предложил он.

— Что сидеть, что стоять, — Кузин продолжал мотаться кругами, как заяц по своему следу, — Лучше говори сразу: кто разрешил останавливать сев? Кто, спрашиваю? Я уже в район передал, что кончаем сегодня. Ты понимаешь?

— Лог ведь тут, Захар. Грязь, земля холодная.

— Я спрашиваю, почему сеялки стоят?!

— Я остановил. Ты требуй с меня хлеб, а не проценты… Мы, елки зеленые, про урожай думаем. Верно, ребята?

— Мое дело — сторона. Что пахать, что плясать, — дурашливо ответил Антон и, не замедля, получил от Федора увесистый тычок под ребра.

— Осади, тут дело серьезное, — вполголоса предупредил Федор.

— Идите-ка вы все! Я лучше вздремну. Как наговоритесь — разбудите, — и Антон скрылся в будке.

— Распустились! — Кузин покачал головой. — Да какой хлеб от вас ждать! Прогулы, самовольство, а звеньевой покрывает, в радетелях ходит. Не кривись, Иван, сам знаешь, что не за свое дело взялся.

— Как сказать, — вставил Андрюшка.

7
{"b":"255958","o":1}