ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Придя домой, Костя рассказал об этом матери. Варвара Артемьевна грустно улыбалась и, оглядывая невысокую совсем еще мальчишечью фигуру сына, сокрушенно думала: «Ну, какой из него доменщик?».

Но в этом Варвара Артемьевна ошибалась… В доменном деле Константин Хабаров нашел свое настоящее призвание, свою большую творческую судьбу…

…Вот они, красавицы-домны, плавящие самый дешевый в стране чугун… Почувствовав их шумное дыхание, Константин Филиппович невольно ускоряет шаги. И мысль его, отвлеченная воспоминаниями о минувшем, властно поворачивается к сегодняшнему дню, к работе, которая ждет его в этот свежий утренний час, к товарищам по жизни, по общему труду.

II

Мастера Алексея Федоровича Базулева Хабаров застал в будке газовщика. Он сидел за круглым металлическим столом и, подперев рукой большое, запыленное, в графитовых блестках лицо, просматривал заполненный газовщиком сменный рапорт. Завидев сменщика, Базулев приветливо улыбнулся.

В этой улыбке отразилось глубокое расположение и уважение, с которым молодой мастер относится к Хабарову… Ведь именно Хабаров научил его понимать доменную печь, помог ему выйти в мастера, рекомендовал его в партию… И хотя возраст у них примерно одинаковый, Алексей Федорович и сейчас продолжает видеть в Хабарове старшего товарища, держит на него равнение…

В приемах его работы, в том, как он ведет себя у печи, в бригаде, угадывается четкий стиль хабаровского мастерства…

Прибежит, например, запыхавшийся рабочий, крикнет встревоженно:

— Фурма сгорела, Алексей Федорович!

Базулев поднимет свои небольшие умные глаза и скажет так, как сказал бы в этом случае Хабаров:

— Ну что ж, надо побыстрее заменить. А кричать зачем же? Криком делу не поможешь.

Так же как и в бригаде Хабарова, в которой Базулев прошел путь от четвертого до первого горнового, в коллективе его бригады установился спокойный ритм работы, когда люди, не нервничая, не сердясь, все делают быстро и точно.

Обменявшись приветствиями и событиями минувших суток, мастера не сразу заводят разговор о печи. Константин Филиппович медленно идет вдоль щитов с автоматами-самописцами, светофорами и другими приборами, которые помогают ему проникать в скрытые процессы, происходящие в доменной печи.

Он не просто смотрит на ровные записи самописцев, а всматривается в них своими острыми, зоркими глазами, представляя себе то, что творится сейчас в домне.

Что ж, показатели приборов вполне устраивают Хабарова. Встретившись глазами с Базулевым, он спрашивает:

— Что еще скажешь, Алеша?

— Что же сказать? Никаких отклонений нет. Норма, — негромко, округляя каждое слово, отвечает Алексей Федорович.

Немного помолчав, словно взвесив предварительно то, что собирается сказать, Базулев продолжает:

— Я добавил 50 килограммов руды. Ты понаблюдай, Константин Филиппович.

Хабаров согласно кивнул головой.

— Ладно, посмотрю. А кокс ты не добавлял?

— Немного добавил.

— Аппетит нашей печи постепенно улучшается…

…Сколько усилий, настойчивости, мастерства потребовалось коллективу магнитогорских доменщиков, чтобы «оседлать» печи, заставить их подчиняться разумной, направляющей мысли человека, добиться такого положения, когда любое, даже незначительное нарушение нормального хода печи воспринималось бы, как чрезвычайное происшествие.

Каждое «происшествие» на печи мастер Хабаров тщательно, с подробным анализом причин и следствий, заносит в записную книжку, всегда находящуюся в нагрудном кармане его спецовки.

За минувшие полгода в книжке сделаны две записи, последняя внесена тогда, когда на печи был нарушен газовый поток и наступило значительное похолодание горна.

Произошло это в смену Базулева, только что выдвинутого тогда на пост мастера. Молодой мастер не растерялся, не ударился в панику, а, посоветовавшись с товарищами — газовщиком и старшим горновым, — принял необходимые меры.

Конечно, он очень волновался, внешне такой спокойный, неторопливый Базулев… Он не знал, достаточно ли будет принятых им мер, одобрят ли их Хабаров и Белич?

Когда Константин Филиппович пришел на смену, ход печи уже несколько выравнялся. Это означало, что Базулев поступил правильно. Но в определении причин нарушения газового потока он допустил ту же ошибку, которую несколько лет тому назад допустил Хабаров.

…Был он в то время и по годам и по стажу работы самым молодым мастером среди доменщиков Магнитки.

Всего за месяц до этого бывший начальник доменного цеха Александр Филиппович Борисов вызвал к себе газовщика Хабарова и сказал:

— Отныне доверяем вам доменную печь и людей… Это — большое доверие. Надеемся — оправдаете.

И вот печь пошла неровно, начала, как говорят доменщики, подвисать.

На сменный рапорт Хабаров пришел усталый, взволнованный, с чувством своей вины.

Борисов его спросил:

— Из-за чего произошло расстройство хода печи?

Константин Филиппович ответил.

Борисов упрямо тряхнул головой:

— Нет, неправильно. Подумайте еще, а потом ответите. А сейчас вот что следует предпринять… — И он отдал распоряжение, как выравнять ход печи.

Хабаров напряженно думал, настойчиво искал ответа на поставленный вопрос. Но, когда через несколько дней Борисов его снова спросил, почему получилось расстройство работы домны, он ничего нового добавить не смог.

Тогда Борисов очень обстоятельно, со всеми подробностями изложил свое мнение о причинах, повлиявших на ход печи.

— Этого можно было избежать, — мягко сказал он Хабарову. — Не научились вы еще по-настоящему работать, анализировать свои действия. А ведь без этого нельзя, решительно нельзя… Доменная печь любит постоянный твердый режим. У печи работают три мастера, но стиль у них должен быть один, словно один многоопытный мастер руководит всей работой…

Хабаров об этом всегда помнит.

— Не я, а мы, не один мастер, а коллектив мастеров определяет ход доменной печи, работу обслуживающих ее бригад. Это — один из основных принципов, которыми руководствуется Константин Хабаров — достойный представитель Магнитогорской школы доменщиков.

Много новшеств применили за последние годы магнитогорские доменщики. Внедрение новой технологии и техники дало возможность коллективу цеха увеличить производительность доменных печей на 42 процента, а выплавка чугуна на одного рабочего увеличилась почти вдвое.

Константин Филиппович с большим теплом говорит о своих товарищах — газовщике Иване Павловиче Данилове, имеющем-среднее техническое образование, о первом горновом Михаиле Мазуре — трудолюбивом, беззаветно любящем свое дело человеке, машинисте вагоновесов Сергее Филимоновиче Башилове — опытном, квалифицированном рабочем, много читающем, много думающем…

А какая отличная молодежь подрастает в бригаде: Николай Хребин, Юрий Казаков, Николай Седин.

…Хорошо работают, с душой!

Работать с душой — значит трудиться творчески, заботиться о работе всего коллектива, думать, пробовать, дерзать…

…Испокон веков канавы заправляли песком. А что если попробовать вместо песка применить глину?

Много дней думал над этим Константин Хабаров, советовался с товарищами, спорил, терпеливо взвешивал все доводы за и против.

Прищурив светлые глаза, Хабаров задумчиво смотрит, как течет по канаве шлак. Спокойный, без слепящих искр, без радужного сверкания. На то он и шлак…

Печь дышит ровно, послушная заданному ритму и разумной силе человеческих рук.

III

Занятий в институте сегодня нет, и Константин Филиппович решил на два часа задержаться в цехе, чтобы испытать новый способ заправки канавы.

Сдав смену Ивану Игнатьевичу Беличу, Хабаров, заручившись согласием начальника цеха, начинает готовить канавы по-новому. Как он и ожидал, Белич через некоторое время присоединился к нему.

Умелый мастер, более двадцати лет посвятивший доменному делу, Иван Игнатьевич с некоторой настороженностью встретил это новшество. Но Хабаров знал, стоит только Беличу убедиться в том, что новый метод значительно лучше старого, как он сразу же станет самым горячим сторонником нововведения.

17
{"b":"255962","o":1}