ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А в это время, в ночь с 10 на 11 апреля, Гитлер подписал приказ: 11 апреля в 17.00 уничтожить Бухенвальд. Узнав об этом, интернациональный центр постановил: поднять восстание на два часа раньше, чем могло начаться выполнение чудовищного приказа. В силу вступил план восстания.

В 13.00 русские бойцы выслушали воззвание русского военно-политического центра. Грозно звучали слова:

— Смерть фашистским извергам!

Можно представить себе ликование узников, когда в их руках оказалось оружие. Через два часа более пяти тысяч заключенных ринулись на штурм укреплений и вскоре на горе Эттерсберг заалел красный флаг.

* * *

Живые никогда не забудут ужасов лагеря смерти. Годы не сотрут в их памяти великую братскую солидарность антифашистов разных наций, отвагу и стойкость, проявленные советскими патриотами в тяжелую годину неслыханных бед и лишений. В разных уголках работают герои Сопротивления. На великой Братской ГЭС трудится Степан Бакланов. Николай Симаков — старший инженер в Новосибирском совнархозе. Преподает школьникам историю нашей Родины в Подольском районе Московской области Николай Кюнг. Директором школы работает в деревне Огнево, Челябинской области, Степан Бердников.

Нет, не забудут они ужасов Бухенвальда и великого братства интернационалистов!

На дорогах войны - img_42.jpeg

В. Пролеткин

ОТЦОВСКОЙ ДОРОГОЙ

«Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте на добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас… Пусть же павшие в бою будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!»

Юлиус ФУЧИК,
«Репортаж с петлей на шее».
На дорогах войны - img_43.jpeg

Человек, взявший в руки книгу «Этапы большого пути» (воспоминания о гражданской войне), не может не почувствовать трепетного волнения. Сколько знакомых имен! Среди авторов сборника — Маршалы Советского Союза М. Н. Тухачевский, В. К. Блюхер. Они принимали участие в сражениях, развернувшихся на степных просторах Южного Урала.

Мне особенно запомнились военные записки замечательного полководца Г. Д. Гая. Помните его рассказы про лихого разведчика Яшку-Коршуна? Как Яшка в одиночку роту белоказаков пленил. Как возле села Погромного отбил (опять-таки в одиночку!) у дутовцев пять тысяч пудов общественной пшеницы. Как на Орском фронте увел из-под носа колчаковцев два пулемета…

Об отчаянных вылазках красного разведчика всего и не расскажешь. Недаром враги прозвали восемнадцатилетнего паренька Коршуном.

Молодой разведчик, по словам Гая, был добровольцем 213-го Крестьянского полка Железной дивизии, которая освобождала Бугуруслан, Бузулук, Оренбург, Орск и другие города Урала.

Лихой парень. Гай пишет о нем с нескрываемым восхищением:

«Несмотря на свою молодость, он имел уже много военных заслуг, совершил ряд блестящих подвигов. Революционным военным советом Первой Красной Армии он был награжден золотыми часами за храбрость, а в 1919 году я его представил к ордену Красного Знамени, который Яша так и не успел получить».

Не успел… Почему? Гай пишет, что в бою под Орском разведчик был тяжело ранен, санитарным поездом доставлен в Оренбург, где и скончался от заражения крови…

Долго ходил я по комнате под впечатлением прочитанного. Все думалось: не может быть, чтобы так бесследно ушел из жизни человек! Должны же остаться сверстники героя, очевидцы его подвигов. Сослуживцы по полку, наконец. Они должны рассказать о герое все подробности. Но как найти этих людей?

Есть у меня один хороший знакомый — директор Сорочинского районного Дома культуры Александр Михайлович Буцко. Страстный краевед, он создал в городе музей на общественных началах. Разыскал даже редкую фотографию Ильича с его автографом. В музее Буцко много интересных реликвий. Не обратиться ли к нему и на этот раз? Тем более, что Яшка-Коршун воевал в окрестностях Сорочинска.

Буцко, как обычно, смотрит на меня сквозь очки взглядом удивленного человека. Потом поднимает небольшой кулачок к верхней губе и задумывается:

— В музее есть воспоминания Гая. Но экспонат — это не то.

И вдруг говорит резко и решительно, глядя в упор:

— Хотите, познакомлю с дочерью разведчика?

— С кем, с кем? — я невольно подался вперед. — Дорогой Александр Михайлович, может, я ослышался?

— Почему же? Дочь Яковенко жива. И дом ее в том селе, где находится могила отца.

— Ну, знаете, — пробормотал я, еще плохо веря в удачу.

— А пожалуй, это будет здорово, — окончательно что-то решил про себя Буцко. — Давно пора исправить ошибку комдива «Железной». Поезжайте-ка в село Первое Красное. И спросите там фельдшерицу местной больницы Екатерину Яковлевну. От нее все и узнаете.

От Сорочинска до Яшкино пролегает прямой асфальтированный тракт. Проезжаем по тракту и сворачиваем направо, к реке. Едем «по-над рекой», как нам советовали знающие люди. Степная дорога обязательно должна привести в село.

Мягко гудит мотор «газика». Шофер смотрит в степную даль, а я углубился в свои мысли.

Мне вспомнилась наша предпоследняя встреча с Буцко. Это было в середине осени. Он вдохновенно рассказывал о селе, куда мы теперь ехали. Знаменитое, оказывается, село Первое Красное! В 1918 году здесь организовался крепкий партизанский отряд. Со своей кузней, где ковалось холодное оружие и даже производились ручные гранаты. Отряд возглавили местные жители Афанасий Евграфович Сбитнев и Аристарх Владимирович Зубков. А начальником штаба был назначен молодой учитель музыки, только что окончивший консерваторию — Иван Васильевич Колпаков. И еще я почему-то запомнил две фамилии — Коптелова Тимофея Егоровича и Махортова Сергея Федоровича.

Вот, наконец, и последний небольшой увальчик. Внизу показались дома, разбросанные в ложбине.

В больнице Екатерины Яковлевны не оказалось. Нам показали ее домик. Он стоял в ряду таких же обыкновенных степных домов, сделанных из самана.

Открыла женщина средних лет. Невысокая, бледнолицая. Зябко кутается в пуховую шаль. Глаза насторожены: уж не из больницы ли за нею пришли?

Это и есть Екатерина Яковлевна, дочь красного разведчика Якова-Коршуна.

Она приглашает в горницу. Простая обстановка. На кухне поет свою монотонную песню старенький примус. А здесь, в передней, тишина. Даже слышно, как тикают ходики.

Взгляд мой прошелся по стенам: нет ли фотографии отца? Есть. Даже две. Одна давнишняя. Тех лет. Около вагона-теплушки стоит Яков, одетый в военную форму красного бойца. Приземистый, крепко сбитый. Цепкие, дерзкие глаза. Вторая фотография — увеличенный портрет с первого снимка.

Екатерина Яковлевна, по всему видать, смущена нашим неожиданным приездом:

— Вас, наверное, Буцко подослал? Вот неугомонный. И чем я могу помочь? Напрасно только приехали…

Она все-таки начинает рассказывать. Голос у нее тихий, спокойный. Говорит неторопливо. А я и не тороплю. Понял, что эта женщина из породы молчаливых, на слово скупа. Скажет десяток фраз, вскинет глаза на собеседника: — Ради бога, кому это будет интересно? — А я отвечаю: — Нужно, Екатерина Яковлевна, это очень нужно…

И снова продолжается рассказ.

Вот что я узнал в тот день. Выжил-таки Яков-Коршун! Стороной обошла его смерть и на этот раз. Выписался из госпиталя белее простыни. После тяжелого ранения не смог ехать в полк. Решил махнуть в Сорочинск. Там воевал, там остались друзья.

В Сорочинске Яковенко встретили радушно. Предложили работать в только что создающейся милиции. Не отказался. В одной из поездок в село Первое Красное познакомился с девушкой. И зачастил в эти края…

Вскоре сыграли свадьбу. Без колокольного звона и гнусавого бормотания попа. По новому советскому обычаю. Взял Яков свою невесту под руку и повел в сельсовет. А вокруг свидетели… Председатель достал книгу регистрации браков из ящика стола, велел приложить руку под торжественным обязательством «жить в мире и согласии», а также «добить гидру мирового империализма до победного конца».

47
{"b":"255963","o":1}