ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- На могилу святого, - ответила мать, - она за тем холмом. Говорят, что он сильный святой и многих излечил, но я не могла прийти сюда раньше из-за Фатьмы. Она постоянно следит за мной, а теперь думает, что я пошла за водой, и нам надо вернуться с полными ведрами. Я хотела, чтобы ты пошел со мной, потому что дорога пустынная, и я боялась идти одна.

Они молча взбирались на холм, пока не достигли пещеры, скрытой в кустах. Кусты были увешаны кусочками грязной бумаги, привязанными нитками к веткам. И каждый кусочек хранил грустную историю: больные, бездетные, нелюбимые - все приносили свое бремя к праху этого мертвого человека, и все уходили домой без исцеления, без утешения.

Они положили ребенка у входа в пещеру. Мать низко поклонилась, призывая имя Бога, о котором она ничего не знала, и имя Магамета. Здесь была ее последняя надежда. Пока она молилась, небо покрылось тучами, и холодная тень упала на ребенка. Он вздрогнул и начал плакать, ощупью ища руки матери. Женщина со страстным нетерпением и надеждой всматривалась в лицо дочери, затем подняла ее, разочарованно вздохнув. Бог не слышал - Кинза по-прежнему оставалась слепой.

Хамид, сидевший недалеко на корточках, поднялся и вместе с матерью и сестренкой стал быстро спускаться с холма. Солнце уже почти скрылось за горами. Казавшиеся черными на фоне предзакатного неба аисты с шумным клекотом пролетели мимо них. Разочарованный Хамид, бунтуя в душе, сердито хмурился на заходящее солнце - какая от него польза? Его маленькая сестричка никогда не увидит солнце. Богу, очевидно, все равно, и мертвый святой не пожелал ничего сделать, чтобы помочь. Может, маленькие девочки вне его поля деятельности?

Так они дошли до колодца, не проронив ни слова. Хамид наполнил ведра водой, отдал их матери и бросился бежать в долину, чтобы забрать Рахму и коз. Он встретил их на полпути, потому что Рахма боялась и поспешила домой. Она взяла брата за руку, и козы, которые тоже хотели домой, беспорядочно сгрудились вокруг.

- Куда вы ходили? - спросила Рахма.

- На могилу святого, - ответил Хамид. - Рахма, наша сестричка слепая. Она ничего не видит, только тьма - вот почему мама прячет ее. Она не хочет, чтобы об этом узнали отец и Фатьма.

Потрясенная Рахма застыла на месте. “Слепая” - эхом прозвучало в ее голове. Затем какая-то мысль осенила ее, и она быстро спросила:

- А разве святой не может сделать, чтобы она видела?

Хамид отрицательно покачал головой:

- Думаю, что этот святой не поможет, - сказал он довольно храбро. - Мама ходила туда, когда отец кашлял, но ничего не помогло - он умер.

- Это воля Аллаха, - произнесла Рахма, пожав плечами.

Тесно прижавшись друг ко другу, они поднимались на холм; глаза коз светились в темноте, как зеленые фонарики.

- Не люблю темноты, - зябко поежившись, прошептала Рахма.

Хамид, глядя сквозь листву олив на темное-темное небо, задумчиво произнес:

- Я люблю звезды.

Глава 2

Минут через десять, подойдя к деревне, Хамид и Рахма пошли мимо темных хижин. Через открытые двери виднелись весело потрескивающие древесные угли под глиняными горшками и семьи, сидящие на корточках возле вечерней трапезы при слабом свете ламп. Еще не дойдя до своего дома, они услышали голос Фатьмы, старшей жены, которая бранила их мать. Она невзлюбила молодую жену своего мужа и ее детей и любыми средствами старалась сделать их жизнь тяжелой. Она была увядшей и согнутой от долгих лет тяжелой работы, а Зохра - молодой и красивой. Фатьма напрасно хотела все эти годы ребенка, а Зохра имела шестеро, поэтому не удивительно, почему эта пожилая женщина так ревниво отнеслась к их приходу в ее дом.

Она проявляла свою злобу в том, что заставляла Зохру и Рахму целыми днями работать, как рабов, а сама сидела на циновке, как королева.

Рассерженная отсутствием молодой женщины, она послала соседскую девочку на вершину холма посмотреть, куда ушла Зохра, и когда та вернулась с полными ведрами, Фатьма уже знала, где она была.

- Злая, ленивая женщина! - кричала она. - Но меня не обманешь. Дай сюда твою девчонку, я сама посмотрю, почему ты прячешь ее и крадешься с ней на могилу святого. Дай ее мне, говорю!

Она грубо выхватила ребенка из рук Зохры и поднесла к свету, а мать с жестом отчаяния опустила руки. Рано или поздно Фатьма должна была узнать. Нельзя дальше скрывать и лучше, если она сама обнаружит это.

Испуганные дети забились в темный угол дома, их черные глаза были широко раскрыты от страха. В хижине была тишина, пока Фатьма проводила по всем членам ребенка, затем она уставилась в ее неподвижное лицо. Вдруг торжествующий смех резко нарушил тишину, и Кинза, слух которой был чувствителен к громкому шуму и сердитым голосам, издала испуганный крик.

Фатьма подняла ее и почти швырнула на колени матери.

- Слепая, - заявила она, - совершенно слепая, и ты знала все это время. Ты принесла ее сюда, в дом твоего мужа, чтобы она была обузой для всех нас всю жизнь! Она ведь не сможет работать и никогда не выйдет замуж. И ты прячешь ее, чтобы мы не узнали. О, самая лживая из женщин! Наш муж узнает об этом сегодня же. Ну, а теперь вставай и приготовь ему ужин, а ты, Рахма, раздуй угли. Когда он поест, послушаем, что он скажет.

Девочка испуганно вскочила и принялась раздувать угли, пока не появилось пламя, от которого на стенах заплясали причудливые тени. Зохра, вся дрожа, положила свое дитя в качающуюся деревянную кроватку и стала разминать бобы. Муж должен был появиться с минуты на минуту.

Когда были готовы бобы, послышались тяжелые шаги, и на пороге показался высокий черноглазый человек с темной бородой и резко очерченным ртом. На нем была длинная одежда из домотканой козьей шерсти и белый тюрбан на голове. Он не заговорил ни с женами, ни с детьми, а сел, по-турецки скрестив ноги перед низким круглым столом, и кивнул, чтобы подавали ему. Зохра поставила горячее блюдо посреди стола, и вся семья молча собралась вокруг. Ложек не было. Зохра положила два больших куска хлеба перед мужем и Фатьмой и три маленьких кусочка для себя, Хамида и Рахмы.

- Во имя Аллаха, - пробормотали они, опуская хлеб в миску, думая, что эти слова отгонят злых духов.

А сегодня, конечно, их хижина была полна злых духов - темных духов зависти, злобы, ненависти и страха. Даже маленькая Кинза в своей колыбели, казалось, ощущала эту гнетущую атмосферу, капризничала и плакала. Си Мухамед нахмурился.

- Заставь ее замолчать! - зло произнес он. - Возьми ее.

Мать повиновалась и опять села, прижимая ребенка к груди.

Фатьма подождала, пока муж кончил есть, затем, протянув руку к ребенку, повелительно сказала:

- Дай девчонку мне!

Зохра передала ей свое дитя и заплакала.

- В чем дело? - с раздражением спросил Си Мухамед.

Его жены могут ссориться сколько угодно, жены всегда ссорятся. Но он не любил, когда они делали это в его присутствии. Он весь день пахал на поле и устал.

- В чем дело? - усмехнувшись переспросила Фатьма и поднесла девочку к лампе так, чтобы свет упал на ее лицо. Но она не зажмурила глаза, не отвернулась.

Си Мухамед пристально смотрел на нее.

- Слепая! - закричала Фатьма. - Слепая, слепая, слепая! Зохра знала об этом. Она обманула нас!

- Я не обманывала, - сквозь слезы проговорила Зохра, раскачиваясь взад и вперед.

- Обманула! - опять закричала старуха.

- Замолчите вы, женщины! - строго прикрикнул на них муж, и ссора тотчас прекратилась. В хижине опять наступила тишина. Рахма вся похолодела от страха и придвинулась ближе к угасающим углям.

Отчим внимательно рассматривал личико девочки: подносил свет к ее глазам, делал резкие движения пальцами и наконец убедился, что старая женщина сказала правду.

- Да, - согласился он, - она слепая.

Но ожидаемого взрыва гнева не последовало. Он отдал Кинзу матери, зажег длинную трубку и закурил. Дом уже наполнился тошнотворным запахом, когда отчим медленно произнес:

2
{"b":"255978","o":1}