ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Факультет форменных мерзавцев
Отключай
Будь моим отцом
Бесов нос. Волки Одина
Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь
Община Святого Георгия. Второй сезон
Замуж за дракона. Отбор невест
Обсидиановое зеркало
Сбежавшая игрушка
A
A

Стискивая зубы, я делаю еще один глубокий вдох и фокусируюсь на ее лице. Она не помнит меня. Я ненавижу ее за это. Она не должна была забывать. В этом ее вина.

Все равно, когда я смотрю в ее глаза, я не вижу того, чего ожидал увидеть. Она не невинная, но она знает это. Ее глаза полны сожаления. Я думал, что увижу страх, гнев или боль, но вместо этого я вижу ее желание побыстрее закончить все это. Я мог бы сделать это прямо сейчас. Мог бы нажать на курок и покончить со всем этим. Со всем. Включая меня.

Мог бы, но не могу.

Каким-то образом, это единственное, чего я не могу. После всего, чему она стала причиной, я не хочу, чтобы это заканчивалось так. Я хочу заставить ее страдать дольше. Она не заслужила и капли милосердия, но мне нужно задуматься об этом. Действительно ли я хочу убить ее? Или просто жестоко наказать?

Мне до сих пор не верится, что это и было мое задание.

Наблюдая, как по ее щекам катятся слезы, я откашливаюсь и опускаю пистолет. Ее грудь вздымается, воздух покидает легкие короткими дозами, когда она пытается сморгнуть крупные капли.

— Ты не собираешься меня убивать? — доносится до меня из-под кляпа.

— Думаю, ты немножко подождешь, — отвечаю я, возвращаясь к своему креслу. Резко опустившись, я беру стакан со скотчем и выпиваю все содержимое. Будь я проклят. Я раскис. Мне бы стоило сделать с этим что-нибудь, но сначала мне предстоит сделать выбор.

У меня есть только шесть часов перед тем, как появится Антонио. Дерьмо. Шесть часов, чтобы решить, что мне делать. Шесть часов, чтобы решить ее судьбу. Какой бы выбор я не сделал, не хрен ждать хеппи-энда. Как только я вошел в комнату, наши с ней жизни были поставлены на кон.

Остался единственный вопрос: кто сдастся первым?

Глава 3

«Первый шаг на пути к обеспеченности — это отказ быть заложником тех обстоятельств и того окружения, среди которых ты изначально себя обнаружил и находишься». 

— Марк Кейн

Джей

Четверг, 15 августа, 2013, Вечер. 23.30

Что-то удерживает его. Ума не приложу, что. Понятия не имею, почему. Но я выясню.

Он не спускает взгляда с часов, вертится в своем кресле, пока наблюдает за мной. Его клонит в сон. Хреново, когда даже пошевелиться не можешь. Он очень крепко меня привязал. Кажется, он больше не хочет, чтобы я убегала, что значит, моя тактика отвлечь-и-валить-на-хрен-отсюда больше не сработает. Он сам должен захотеть этого, и я думаю, уже хочет. Он не убил меня. Он поцеловал меня.

Это ведь был поцелуй?

Он знает мое имя, но я не знаю его. Он сказал, что я его не помню, но откуда мне помнить? Что он знает из того, что я не знаю?

Если я собираюсь выжить, мне придется сыграть на его чувствах. Сыграть с его сердцем, если оно у него есть. Он чего-то не говорит мне, и это единственное, что не дает ему убить меня. Мне придется делать то, что он скажет. Может это и есть билет на свободу. Тот поцелуй что-то значил для него. Он даже для меня что-то значил, хоть я и не пойму почему. Такое чувство, будто я должна знать, что он значит. Будто значение его спрятано глубоко в моем мозгу и пытается сбежать. Чего-то не хватает.

Мое зрение неожиданно затуманивается. Адская головная боль не проходит уже несколько минут, что не дает мне сфокусироваться на чем-то вообще. Тело вот-вот взорвется. Все, о чем я могу думать, это доза кокса. Я знаю, что со мной. Ломка.

Черт, почему я не приняла его раньше?

На груди и ногах я заметила капельки пота. Становится так жарко, будто меня подвесили над кратером вулкана. Черт возьми, я ненавижу чувствовать это. А что еще хуже, так это то, что я ничего не могу сделать с этим. Моя заначка в ванной, а я даже встать не могу.

— Что не так? — спрашивает он.

Я перестаю извиваться.

— Ничего.

Я не собираюсь говорить ему. Он сразу использует это против меня.

Он бросает на меня косой взгляд, пожирая черными глазами. Он ждет, что я продолжу. А может, я использую это?

— Мне нужно в туалет, — произношу я.

Его брови так нахально взлетают вверх, что мне хочется набить ему морду.

— Ты шутишь?

— Нет. Ты хочешь, что я сделала это в постели?

Он моргает пару раз, оценивая меня молча. Потом вздыхает и встает, хватая пистолет со стола. Идет ко мне. По очереди он развязывает ноги. Медленно. Его глаз при этом ни на секунду не отрывается от меня. Даже его взгляд преследует каждое мое движение. Мне кажется, он понял.

Своим единственным глазом он смотрит на меня так… требовательно.

Он контролирует меня им.

Прикосновение его кожаных перчаток остается на моей коже, пока он разбирается с веревкой на ногах. Он проводит рукой по всей длине моей ноги. Я дрожу от его прикосновений, хотя не понимаю, почему. Когда он касается моей груди, я втягиваю воздух.

— Не смей.

— Почему же? Я знаю, что тебе это нравится.

Я поджимаю губы, чувствуя, как меня предает собственное тело. Мне не должно нравиться то, что он делает, но мое тело отвечает ему без моего согласия. Кожа покрывается мурашками там, где только что я чувствовала его прикосновения. Я воспламеняюсь. Он наклоняется и развязывает руки.

— Не важно, насколько сильно ты не хочешь признавать этого, но ты знаешь, что между нами что-то есть. Ты чувствуешь то, что не можешь вспомнить.

— Между нами ничего нет! — шиплю я в ответ. Не хочу, чтоб он думал, что я так легко сдамся.

Его губы превращаются в подобие улыбки. И я снова вижу пистолет.

— Поднимайся.

— Ты не развязал вторую руку.

— Сама справишься.

Он машет пистолетом, будто торопится куда-то.

Мне приходится помучиться с веревкой. Нелегко делать это одной рукой, но я справляюсь. На запястьях и щиколотках остаются красные следы, и я чувствую боль. Сердце колотится, когда я становлюсь ногами на ковер. Боюсь, что при первом же моем резком движении он в меня выстрелит. И если я после этого не умру, боль будет адская. Но я лучше бы испытывала это, чем ломку.

Он у двери, удерживает пистолет в моем направлении, пока я иду в ванную. Я знаю, что сейчас не время геройствовать. Кроме этого, я чертовки слаба, и симптомы ломки высасывают из меня все силы. Нельзя быть слабой в присутствии придурка с пистолетом.

Я медленно открываю дверь и захожу. Оборачиваясь, смотрю на него, ожидая разрешения закрыть дверь. Вместо этого он входит за мной, но остается стоять в дверном проеме.

7
{"b":"255990","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Богатство. Психологические рисуночные тесты
В постели с миллиардером
Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.
Прикладная кинезиология. Восстановление тонуса и функций скелетных мышц
Секретная миссия боевого пловца
Русская канарейка. Желтухин
Коридор
Шпионское наследие
Порог