ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда они, русские, приходили, Винсен страдал, главным образом от присутствия женщины. Он не мог смотреть, как она танцует с молодым человеком, не испытывая болезненного ощущения, доводившего его до ужаса. Мужчина, русский, целый день пил коньяки с водой. Когда другие танцевали, он готовил следующий диск и заводил фонограф. Семейства Боршаров и Тюкденов отпускали по этому поводу шуточки, возмущавшие Винсена. Он совершал долгие прогулки в деревню, но виллу русских всегда обходил. Все стало для него тягостным, давящим. И он с облегчением узнал однажды вечером, что молодой человек утопился. «Это тоже не добавит клиентов в наших краях,» — сказал кузен Боршар. Русские покинули место, не расплатившись за коньяки с водой. Началось время затяжных дождей. Умершее лето портило горизонт, по небу тащились синие тучи, похожие на падаль. Хибара-отель был пропитан влагой; все побаивались, как бы он не приказал долго жить от водянки. Служанка хряпнулась носом в супницу, неудачно упав с высоты. Боршары переживали. Тюкдены хотели уехать. Запершись в своей комнате, Винсен читал.

XXIV

Была суббота. Синдоль работал по принципу «английской недели»[90]. Он доехал на трамвае до остановки «Казино». Спустился по лестнице напротив бань и, скользя по гальке, добрался до сарая, выкрашенного в светло-серый цвет. Мюро, лежа в шезлонге, читал фривольную газетенку. Понсек чинил футбольный мяч.

— Наш старик Синдоль, — сказал Мюро.

Он смотрел на него снизу вверх и сверху вниз.

— Ну что, чем занимаетесь? — спросил Синдоль.

— Налить тебе виски? — предложил Понсек. — Роэль вчера спер в Казино бутылку.

— Да-да, мы будем пить виски, — сказал Мюро, вставая. — Вот только льда нет.

Он извлек из темного угла напиток и сифон.

— Это Роэль свистнул? — спросил Синдоль.

— Да, вчера. Отлично повеселились, — сообщил Понсек.

Все трое расселись со стаканами в руках.

— Ну что, чем занимаетесь? — спросил Синдоль.

— Все так же медициной, — ответил Мюро. — Во время каникул о ремесле ни слова.

— А у Роэля уже есть диплом?

— Какое там. У него пока ровно четверть диплома. Кстати, этой зимой он вляпался в историю. Сделал ребенка одной цыпке, это было что-то. К счастью, я все уладил.

— Каким образом?

— Интересно, да? Если когда-нибудь понадобятся мои услуги, обращайся.

— Да-да, обращайся, — подхватил Понсек. — Обойдется всего в сто франков.

— Не ври! Я с Роэля ничего не взял. Он сам тебе скажет, морда!

— Он не пишет для журналов? — спросил Синдоль.

— Кто? Роэль?

Мюро никогда не рассматривал эту возможность. Он пожал плечами.

— А Тюкден? — спросил Синдоль.

— Ну, этого теперь увидишь нечасто. Встретишь его — считай, повезло. Причем смотрит он на нас свысока, свою значимость подчеркивает. Честное слово. Мы всего лишь несчастные студенты-медики, в то время как он читает святого Фому на латыни и знает, с какой стороны надо смотреть на кубистскую картину. У нас тут видишь, как; понятно, что он нас презирает.

— Святой Фома — это что?

— Пфф! Модные штучки. Церковники агитацию разводят.

Синдоль предпочитал не говорить о церковниках.

— Вы знаете, что Ублен в конце года возвращается?

— Кто-кто, а он их здорово потряс.

— Кого потряс?

— Да Роэля и Тюкдена. Старик, когда они о нем говорят, то аж захлебываются. Раньше, помнишь, что только Роэль ни рассказывал об Ублене, а как он ерничал! Зато теперь Ублен для них — авантюрист, искатель приключений, ни на кого не похожий, потому что состриг волосы и уехал в Бразилию скупать кофе для своего дядюшки. Хотя все гораздо проще. Ничего удивительного в этом нет.

— Вообще-то я удивился, — сказал Понсек, — когда встретил его здесь накануне отъезда. Все-таки ничто не предвещало… Я решил, что это странно.

— Да ну, в жизни все просто, — возразил Мюро, — чего зря голову ломать?

— У нас об этом столько разговоров было, — сказал Синдоль. — Никто ничего не понял.

— Провинциальные пересуды, — заявил Мюро.

— А как ты сам объясняешь его отъезд?

— Очень просто. Ему опротивела жизнь бедного студента, и он подался в коммерцию. Ты ведь тоже подался в коммерцию.

— Ну да, но с ним это случилось в один день.

— Разве не бывает, что решения принимают враз? И кто сказал, что он не подготовил все заранее, только скрывал?

Остальные молчали. Мюро продолжил:

— Меня убивают люди, которые во всем ищут загадки. Жизнь простая и ясная, надо только посмотреть вокруг, чтобы это понять.

— Я в этом не уверен, — сказал Понсек.

— Я тоже, — согласился Синдоль.

— Да ну вас в пень, — заключил Мюро.

Вошел Роэль.

— Вы уже виски пьете, не могли меня подождать? Купаться не собираетесь?

Он разделся.

— Как дела у Тюкдена? — спросил Синдоль.

— В последнее время я его почти не видел. Я не хожу в Квартал.

— Из принципа, — произнес Мюро.

— Да заткнись ты.

Роэль был в одной сорочке. Проходившая мимо девушка вскрикнула. Он принялся скакать козлом. Она убежала.

— Из-за тебя ее папочка и мамочка придут с нами разбираться, — сказал Мюро.

— Будут недовольны — трахнем доченьку, — ответил Роэль.

— Мы тут говорили об Ублене, — сказал Понсек.

— Флаг вам в руки, — отозвался Роэль.

— Он в конце года возвращается, — сказал Синдоль. — Так он мне написал.

— Это все, что он сообщает? — с интересом спросил Роэль.

— Ну да, все. Похоже, ему там хорошо работается. Мне сказал один парень из его конторы.

— Ты по-прежнему от него в восторге? — спросил Мюро у Роэля.

— Больше, чем от тебя, — ответил Роэль.

Он направился к Ла Маншу; пролив находился всего в нескольких метрах. Понсек и Синдоль начали партию в шахматы, Мюро, лежа в шезлонге, набил трубку и сделал вид, что думает. Роэль вернулся, отряхивая пальцы ног.

— Море теплое? — рассеянно спросил у него Мюро.

Тот изобразил головой «да-да» и, пыхтя, стал вытираться. Он оделся и выпил виски.

— Терпеть не могу эту игру, — сказал он, глядя на шахматистов. — Мой братец не приходил?

— Нет, — ответил Мюро. — Слушай, ты не согласен, что жизнь в сущности очень проста?

— В каком смысле?

— Я об Ублене. Ты про него столько всего нафантазировал. А что на самом деле произошло? Ему надоело сидеть на бобах в Париже, вот он и подался в коммерцию.

— И уехал в Бразилию. Это уже что-то.

— Ну да, есть такая Бразилия. Но знаешь, в Бразилию уехала куча народу. Миллионы.

— Вообще-то речь не о Бразилии, — сказал Роэль, — а о том, чтобы вот так вдруг, за один день переделать свою жизнь. Тебе этого никогда не понять.

— Вот именно, — поддакнул Понсек, не поднимая головы.

Роэль зажег сигарету.

— Слушайте, а вы помните Пилюлю?

— Старый баран, — сказал Понсек.

— На днях я встретил его у Люксембургского сада. Он меня тут же узнал, схватил за рукав, так что вырваться было невозможно. Но потом я об этом не пожалел, потому что с ним оказалось до чертиков интересно.

— Еще один, — произнес Мюро.

— Угадайте, о чем он думает. Нет, никогда не догадаетесь. У него угрызения совести. По какому поводу угрызения? Он боится, что плохо учил нас географии. А почему боится? Потому что не путешествовал.

— Полный маразм, — произнес Мюро.

— Вот он и хочет попутешествовать. Естественно, он все равно останется не путешествовавшим учителем географии. Но как бы то ни было, он весь в угрызениях совести, они так и прут из него. Он серьезно спросил, пригодились ли мне хоть чем-нибудь его уроки географии.

— Окончательно свихнулся, — произнес Мюро.

— Могу спорить, ты ответил, что они не принесли тебе никакой пользы, — сказал Понсек.

— Нет, вовсе нет, но я всячески призвал его отправиться в кругосветное путешествие.

— Хочешь, чтоб он сдох? — спросил Понсек.

— Значит, теперь тебе нравится старик Толю, — произнес Мюро.

вернуться

90

Принцип организации труда, впервые установленный в Великобритании в 1914 г., когда помимо выходного в воскресенье рабочие имеют право на укороченный или свободный день в субботу.

27
{"b":"255993","o":1}