ЛитМир - Электронная Библиотека
Сила народная,
Сила могучая,
Совесть спокойная,
Правда живучая.

Много позже, примерно в середине 90-х годов, когда стали известны новые исторические подробности о тридцатых годах и появилась возможность глубже осмыслить тот трагический период, я пришел к выводу, что сама идея создания нового Государственного гимна СССР возникла у Сталина отнюдь не случайно. В этот же ряд надо поставить «возвращение» на военную форму офицерских погонов – вместо геометрических знаков различия, придуманных когда-то футуристами, повышенное внимание к истории и культуре России. «Интернационал», напоминавший о мировой революции, уже не вписывался в новую государственную идеологию. А вот слово «Русь» в нашем тексте гимна как раз отвечало запросам времени. Мы с Регистаном это поняли, а другие «песенники» сочиняли главную торжественную песнь народа в отрыве от новых веяний эпохи.

Двадцать шестого октября 1943 года в десять часов вечера состоялось очередное прослушивание музыки Государственного гимна. Мы с Эль-Регистаном сидели в пустом зале Большого театра. В правительственной ложе находились руководители партии и правительства во главе со Сталиным. Варианты гимна исполнял Краснознаменный ансамбль песни и пляски Красной армии под руководством профессора A.B. Александрова.

Около двенадцати часов ночи прослушивание окончилось. Было ясно, что хоровое исполнение не дает полного представления о музыке. Принимается решение назначить еще одно прослушивание в исполнении симфонического и духового оркестров.

Мы с Габо сидели дома за чайным столом и делились впечатлениями о минувшем вечере. Многое нам казалось необъяснимым и удивительным. В те дни в Москве проходила конференция глав трех великих держав-союзниц. На фронте разворачивались ожесточенные сражения. Позади были Сталинградская и Курская битвы, сражение за Днепр, впереди – окончательное снятие блокады Ленинграда, освобождение Белоруссии, советской Прибалтики, выход Советской армии на государственную границу, начало изгнания врага за пределы СССР. Народное хозяйство прилагало героические усилия для выполнения напряженного плана. И в это время правительство уделяет столько внимания созданию Гимна Советского Союза!

Наши размышления прервал телефонный звонок:

– Сейчас с вами будет говорить товарищ Сталин!

– Надеюсь, не разбудил? (знакомый голос с явным грузинским акцентом)… Прослушали мы сегодня гимн. Куце получается.

– Как понять, товарищ Сталин?

– Мало слов. Ничего не сказано о Красной армии. Надо добавить еще один куплет. Отразить роль нашей армии в героической борьбе против захватчиков. Показать нашу мощь и веру в победу.

– Когда это нужно? – спрашиваю я.

– Когда напишете – пришлите. А мы посмотрим, – сухо ответил Сталин и положил трубку.

До рассвета мы сочиняли и варьировали новый куплет гимна. Поработав еще целый день, передали Ворошилову новое четверостишие, а заодно и несколько вариантов строф и отдельных строк нового третьего куплета.

Двадцать восьмого октября главный редактор газеты «Сталинский сокол», бригадный комиссар В.П. Московский находит нас по телефону и сообщает о срочном вызове к Сталину.

За нами послан автомобиль «линкольн». Уже знакомый нам полковник из охраны Сталина нервничает:

– Никак не могли вас найти! Вас ждут!

Чекисты, а не могли найти! Въезжаем в Кремль.

Подъезжаем к одному из подъездов. У нас не проверяют документов. Проводят прямо в приемную Сталина. Здесь в ожидании вызова на доклад к Главнокомандующему сидят два прославленных военачальника. Мы узнаем их. Маршалы не без удивления смотрят на майора и капитана в нечищеных сапогах, навстречу которым поднимается из-за стола помощник Сталина Поскребышев.

Указывая нам на массивную дверь с большой бронзовой ручкой, он сухо говорит:

– Проходите. Вас ждут. Где вы пропадаете?

В темном тамбуре между дверьми машинально крестимся и переступаем порог державного кабинета.

На часах 22 часа 30 минут.

У стены, под портретами Суворова и Кутузова, длинный стол для совещаний. Справа вдали столик с разноцветными телефонными аппаратами.

За длинным столом в каком-то напряженном молчании сидят «живые портреты»: Молотов, Берия, Ворошилов, Маленков, Щербаков…

Прямо против нас стоит с листом бумаги в руках сам Сталин.

Мы здороваемся:

– Здравствуйте, товарищ Сталин!

Сталин не отвечает. Он явно не в духе.

– Ознакомьтесь! – говорит Сталин, кивая на лист с пометками. – Нет ли у вас возражений? Главное, сохранить эти мысли. Возможно это?

– Можно нам подумать до завтра? – отвечаю я.

– Нет, нам это нужно сегодня. Вот карандаши, бумага… – приглашает нас к столу Сталин.

Мы садимся против «живых портретов». Необычная обстановка смущает.

– Что? Неудобно здесь работать? – спрашивает Сталин, улыбаясь. – Сейчас вам дадут другое место.

Майора и капитана проводят в комнату рядом с приемной. Приносят чай, бутерброды. Сначала едим, пьем чай.

Запев третьего куплета не ложится в размер предыдущих. Однако выход из положения есть. Множество вариантов этого четверостишия, написанных накануне, помогают нам быстро решить задачу. Но мы не торопимся. Для солидности выдерживаем время. Возвращаемся в кабинет Сталина. Маршалы все еще ждут приема у Главнокомандующего. Но тот занят: утверждается новый Гимн Советского Союза!

После короткого обсуждения нового варианта четверостишия Сталин обращается к членам Политбюро:

– Каких захватчиков? Подлых? Как выдумаете, товарищи?

– Правильно, товарищ Сталин! Подлых! – соглашается Берия.

– На этом и остановимся! Товарищ Щербаков, пусть этот текст отпечатают сейчас на машинке. А вы пока посидите с нами, – обращается к нам Сталин.

Так появился куплет, в котором были строки:

Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметем!

В приемную мы выходим вместе с Берия.

– А если мы вас отсюда не выпустим? – зловеще шутит кремлевский инквизитор.

В иных обстоятельствах эта «шутка» могла оказаться правдой.

Очередной вариант текста был передан в ансамбль A.B. Александрова. Наиболее удачно звучала музыка ДД. Шостаковича и А.И. Хачатуряна. Однако имелась в виду возможность использования уже известной музыки A.B. Александрова для «Гимна партии большевиков». Куплеты нового варианта текста, кроме припева, хорошо ложились на эту мелодию, ибо авторы слов еще на первой стадии работы взяли за образец его стихотворный размер. Переписать припев в нужном размере удалось быстро.

Итак, в соревнование вступили два варианта гимна. Один, основной, – тот, на который писали музыку многие композиторы, и второй как бы запасной, на музыку A.B. Александрова. Таким образом, мелодия «Гимна партии большевиков» могла стать мелодией Гимна Советского Союза.

…Однажды в музее Сталина в Гори меня попросили оставить запись в книге посетителей. Я написал: «Я в него верил, он мне доверял». Так ведь оно и было! Это только теперь история открывает нам глаза, и мы убеждаемся в том, что именно он, Сталин, был непосредственно повинен во многих страшных злодеяниях. Режиссер кровавых политических спектаклей и сам непревзойденный актер в жизни, снискавший фантастическую любовь народных масс и уважение государственных деятелей мира. Не человек, а явление. Персонаж, достойный пера Шекспира.

Через много лет после описываемых событий, в мае 1965 года, когда писателям-фронтовикам вручали медали к 20-летию Победы в Великой Отечественной войне, я возглавлял Московскую писательскую организацию. В ту пору нас, бывших фронтовиков, было еще много, и награждение длилось долго. Но потом выяснилось, что восьмерых писателей на торжествах не оказалось – они болели. И я решил вручить им награды, что называется, на дому. Мы отправились в эту памятную поездку по Москве вместе с писателем, Героем Советского Союза, бывшим летчиком Генрихом Гофманом, и в каждом доме, естественно, накрывали на радостях стол, шли дружеские разговоры, воспоминания. А меня, конечно, спрашивали про обстоятельства утверждения Гимна Советского Союза у Сталина. Какими на самом деле были эти обстоятельства, я уже рассказал. Но в тот радостный и веселый майский день 1965 года я решил пошутить и сам придумал анекдот про то, как нас с Эль-Регистаном привели к Сталину.

14
{"b":"255995","o":1}