ЛитМир - Электронная Библиотека

   Какое-то время он провел в недвижимости, прислушиваясь к шагам за стеной.

   -- Скиталец... - слабо застонала девчонка.

   Фантом осмотрелся в поисках лоскута, пригодного, чтобы перевязать нос. После возвращения из Тени инвига стала пахнуть еще отвратительнее. Фантом с трудом подавлял рвотные позывы. Кое-как завязав тряпку вокруг носа, он подошел ближе, рассматривая лежащую девчонку.

   -- Скиталец, - хрипло повторила она.

   -- Я убил его.

   Девчонка замотала головой, запуталась в собственных всклоченных волосах.

   -- Его нельзя убить, он отравит тебя так же, как отравил меня.

   Фантом не понимал, бредит она или говорит осмысленно. На всякий случай потряс архату за плечо. Она открыла глаза, посмотрела на него сквозь непонимание, будто пыталась вспомнит, кто перед ней. Фантом опасливо переспросил:

   -- Что ты помнишь?

   Девушка замычала, но не смогла вымолвить не слова. Жестом показала, чтобы помог ей сесть. Прикосновения к ней доставляли еще больше мучений, чем запах ее крови. Убедившись, что инвига пришла в себя, торопливо отступил к стене.

   -- Где Скиталец? - снова спросила она, с опаской всматриваясь в темноту углов, словно ожидала нападения.

   -- Сказал же - убил.

   -- Убил? Сам? - не поверила она.

   Он пожал плечами.

   -- Тень превратилась в пепел, доказательств у меня нет, так что придется поверить на слово.

   -- Эта тень - Скиталец. Я притащила его из Тени. Они давно умерли, второй раз убить их невозможно. Он мог просто сбежать.

   -- Может быть, - не стал перепираться Фантом. Для себя самого решил, что все-таки разделался с тенью, но девчонке, похоже, охота бояться каждого сквозняка. Может оно и к лучшему: страх - лучший поводок. - Ты нашла то, что искала?

   Архата как-то сразу напряглась и принялась разглядывать изувеченную черными разводами ногу.

   -- Говори, как есть - нам обоим будет лучше, если я не стану злиться понапрасну.

   -- Я нашла душу марашанца, а твою - нет, - было видно, что девчонка не врет. - Я старалась, о твоя кровь... она молчала.

   -- А раньше с тобой такое бывало?

   -- Я не слишком умелая инвига, - созналась Аккали после короткой паузы, - меня недавно обратили я не слишком часто ходила во Мглу.

   -- Зачем же пообещала мне? - Он не хотел злиться, но чувствовал, что готов взорваться от гнева. - Если знала, что не в твоих силах найти всякую душу - для чего надежу дала?

   Архата молчала. Несколько минут они сидели молча. Девушка комкала потрепанный сенник, выуживала из прорех соломинки и роняла их на пол. Он уговаривал внутренних демонов успокоиться.

   А потом инвига заговорила.

   -- Два десятка дней назад... или больше, или меньше - я счет дням потеряла. - Она потерла лоб, разгоняя морщины усталости. - Второй наследник, Имаскар, тот, кому я обещана в жены с самого своего рождения, уехал к границам нашего Союза. Нас одолевали нападения разбойников - в последнее время разведчики приносили дурные вести. Имаскар забрал с собой две сотни воинов. На второй день должно было случиться празднество Благословения - великий день для союза. Три дня длиться Благословение - пирующим нельзя прикасаться к мечам и даже помышлять о битве. Мы не ждали беды. Но среди нас нашелся предатель. Он отравил воду и питье, пустил в наш замок наемников. Пир превратился в кошмар, едва пирующие пригубили вино. Я видела, как люди моего Союза падали замертво, харкая кровью и хватаясь за вспученные горла. И пока люди в садах умирали, не видя причины, разбойники проникли в замок и устроили резню. Они убивали всех: наследников, прислугу, женщин и стариков, и детей. Младших наследников обезглавили. - Голос архаты треснул, но она нашла силы продолжить. - Их головы наемники принесли с собой, чтобы положить их в сердце пиршественного стола. Многие сильнейшие воины моего Союза погибли даже не успев взяться за меч. На моих глазах убили Родителя и Родительницу, Первого наследника, взяли в плен братьев и сестер. А потом меня оглушили и связали, как будто охотничий трофей. - Щеки Аккали вспыхнули от гнева. - Но Создатели дали мне сил прийти в себя и увидеть лицо предателя до того, как мне на голову одели мешок. И я видела, как он перерезал горло младшей наследнице, которой только-только исполнилось шесть лет. Она плакала и просила пощадить ее, но в его черном сердце не нашлось даже капли жалости.

   -- Кто был тот человек?

   -- Мой брат, - сказала она голосом старицы. - Мне плевать, что мою честь попрали унижением, что меня нагую видели похотливые глаза недостойного. Нареченная, чью наготу видел другой мужчина, должна просить милостивой смерти у своего нареченного. Я просила Создателей послать мне смерть, но они молчали. А потом я поняла, что должна выжить во что бы то ни стало. Потому что может статься, что кроме меня никто не узнает виновного.

   -- Ясно, - гнев Фантома улегся так же быстро, как и забурлил. - Ты бы пообещала отдаться мне, лишь бы я сохранил тебе жизнь?

   Ее щеки еще больше полыхнули алым, архата потупила взор и промолчала. Но ему не требовался ответ.

   -- Я видела его здесь, в Нешере, - вдруг зашептала она. Говорила вкрадчиво, словно опасалась невидимых свидетелей ее откровений. - Любой в здравом уме спасался бы бегством. И у предателя было достаточно времени, чтобы сесть на быстроходный кораблю и отплыть в земли, где его не достанет гнев Имаскара. Но он остался в Риилморе, под самым носом брата.

   -- То, о чем ты тут рассказала, не под силу трусу, - резонно заметил Фантом, - возможно, твой брат не так труслив, как ты думаешь.

   -- Он мне не брат больше, он - предатель. Что до храбрости... Ты растерял свои воспоминания, но если бы помнил хоть малость, то прозвище Риилморский потрошитель тебе сказало бы о многом. Свою первую битву Имаскар выиграл в пятнадцать. В семнадцать он командовал сотней лучших воинов. А в двадцать пять почти поставил Риилмору на колени. Он не знает жалости.

   Фантому до ее слов, сказанных с гордостью, было все равно.

   Видя, что он никак не реагирует на ее слова, архата отважилась спросить:

   -- Ты теперь убьешь меня?

   -- Твоя смерть вернет мне душу?

   -- Нет.

   -- Тогда какой от этого прок?

   Она была слишком слаба, чтобы скрыть радость.

   -- А где наемник? - Аккали только теперь заметила, что кроме них двоих в лачуге никого нет. - Решил больше не тратиться на нас?

   -- Пошел к лекарке, расспросить, что делать с отметинами на твоей ноге. Сказал, что он ядовиты и тот, кто их носит, долго не протянет. Это правда?

   Она смазано улыбнулась. Фантом легко угадал грусть в золотых глазах.

   -- Это отметка проклятой обители Скитальцев. В Деворкане нет снадобья, способного исцелить от нее, и нет такой арканы. Говорили, что древняя аркана крови была достаточно сильна, чтобы стереть такие клейма, но я никогда не видела исцеления.

   -- Ты умрешь?

   -- Все мы когда-нибудь умрем. Каждое прикосновение Тени убивает самое ценное во мне - частичку души моей Матери, частичку самих Создателей. Нет лекарства, способного исцелить душу. Я была слишком слаба, а Мгла не прощает слабостей.

   Они снова немного помолчали, а потом Фантом сказал:

   -- Он продаст тебя, как только ты скажешь, где спрятана его душа.

   -- Знаю.

   Девчонка посмотрела сквозь него, и Фантому впервые со времени пробуждения стало неуютно. Он подавил возникший порыв, таким странным он был. А потом позволил мыслям течь свободно, стараясь разобраться в их стремительном потоке. Потеряв инвигу, он, вероятнее всего, лишится последнего шанса вернуть душу и воспоминания. Так же ясно и то, что после того, как девчонка расскажет все наемнику, он как можно скорее избавится и от него - вынужденного спутника, навязанного обстоятельствами. А с осколками воспоминаний, сжираемый жаждой на улице без крыши и денег он долго не протянет.

45
{"b":"255999","o":1}