ЛитМир - Электронная Библиотека

   -- Знаю, - оборвал тираду канцлер, после чего сунул пергамент в рукав домашнего халата. - Скажи мне лучше, все ли готово?

   Ланцер распрямился, облизал мясистые бесформенные губы, изувеченные шрамами от стежков. Грифид нашел его в лазарете, где лекарки вяло пытались собрать в кучу то, что осталось от его лица. На первый взгляд могло показаться, что жестокою волей Создателей, несчастный вовсе не сможет говорить, ан нет - паршивец умудрился не сдохнуть, сохранить почти все зубы и весьма быстро пошел на поправку.

   -- Сделано все в соответствии с твоими пожеланиями, господин, - отчитался он, - тебе не о чем беспокоится.

   -- Знаешь где бы я был, если бы хоть раз перестал беспокоится? Создатели всемогущие, чем я вас прогневил? За что караете меня пустоголовыми прихлебателями? - Слова в пустоту, для острастки.

   -- Не гневайся, господин, - оправдывался тот. Его кривые, с крупными суставами пальцы, шарили по мантии, в поиска чего бы потеребить. В конце концов, Ланцер ухватился за ткань и стал растирать ее в ладони, будто катал хлебный мякиш. - Ты уверен, что за тобой не следили?

   -- Уверен, мой господин.

   -- Для твоего ж благополучия полезно, чтобы так и было. Ступай с глаз моих, и не забывай о том, что бодрствовать следует всегда, когда бодрствует господин. Если тебе словесной науки мало, то я велю прибавить плетей.

   При упоминании о плетке, Ланцер скукожился, сжался и как-то сразу уменьшился вдвое. Уж кто-кто, а этому бесхребетному хорошо известен ее резкий голос и дурной нрав.

   Когда Ланцер покинул комнату, Грифид тоже не стал в ней задерживаться. Воспользовавшись потайным ходом, спустился в подземелье, а оттуда длинным коридором оказался в обитом металлом и крепкими породами дерева комнате. Было слышно, как где-то высоко над головой капает вода и раздаются приглушенные всхлипывания. Грифиду всегда делалось не по себе от осознания, что он находится намного ниже самого глубокого подземелья замка - темницы.

   Его поджидал гонец: человекоподобная железная конструкция с квадратной башкой и двумя мигающими приспособлениями вместо глаз.

   -- Хозяин, - лязгом металлической гортани, поприветствовал механизм. Бесцветно, как и надлежало пустоголовому болвану.

   Эх, если бы эти конструкты работы рук древних мастеров умели колдовать, Грифид бы давно избавился от бОльшей части прихлебателей в своей свите.

   Канцлер прислонил губы к отверстию на затылке конструкта и четко проговорил место назначения. После чего открыл контейнер у него в груди, помести туда свиток и снова закрыл. Письмо, конечно, можно было отправить и с гонцом, но Грифид предпочитал не рисковать. Предосторожности отнимают кучу времени, но они же и спасают от роковых провалов.

   -- Сделаю, хозяин, - скрипя челюстями, произнес механизм.

   Грифид по привычке уже открыл было рот, чтобы дать посыльному напутственный словесный тычок, но вовремя вспомнил, что конструкт в нем не нуждается. Да тот уже и не ждал - шагал прямиком к металлическому проему в одной из подпирающих свод колон. Конструкт забрался внутрь, потянул какой-то рычаг - и провалился. Канцлер прислушался к скрежету - громкий и выразительный, он вскоре пошел на убыль.

   Грифид перевел дух, выудил из отворота халата платок и промокнул проступивший над верхней губой пот. Еще одно, несомненно, полезное качество Ланцера: от него гораздо меньше шуму.

   Канцлер вернулся в комнату и предался беспокойному сну.

   Утром, проснувшись едва ли не за мгновение до того, как из-за горизонта появилось рыжее знамение рассвета, канцлер почувствовал невероятную слабость. Суставы выкручивало с тягучей медлительностью опытного палача, голову жгло так, будто в черепной коробке горел огонь, а ноздри будто залило сургучом. Грифид мысленно простонал, проклиная злостную непогоду последних дней. Сезон дождей и холода, чтоб его.

   Канцлер свесил ноги с кровати, позвал слуг и позволил привести себя в надлежащий вид и одеть. Ему трижды угодливо совали в руки чистые носовые платки. Старая Эзбет кудахтала, что та квочка на яйцах, усердно уговаривая канцлера остаться в постели и погодить с государственными делами.

   -- Если бы риилморой правили сопли, на наших костях давно бы маршировали арнийские выродки, - обрубил хлопотунью Грифид, - лучше дай выпить какого-то своего зелья, чтоб башка болеть перестала.

   Эзбет что-то недовольно пробубнила в ответ, пользуясь своим статусом старой няньки, которой, как водится, позволено то, за что другим отрезают языки и секут спины. Снадобье принесла спустя четверть часа: из кружки воняло чуть лучше, чем изо рта прокаженного, но Грифид опустошил ее одним хлопком: что-что, а во врачевании ворчуья знала толк.

   Действительно - спустя еще две четверти часа, ломота в суставах стухла, из носа прекратился непрерывный поток. На этом подъеме Грифид надеялся пересидеть заседание Конферата. Ну или хотя бы большую его часть.

   Конферат традиционно заседал в Зале славы Райчарда, месте, которое, как Святочное древо пестрело знаками отличия, наградами и прочей малозначительной шелухой. Всеми этими безделушками прославленного арканиста одарили в основном уже после того, как сунули в "стальную деву", но кого это, в сущности, интересует? Почтенная разноцветной мишурой память стерпит все, включая откровенное глумление.

   Заправлял этой ярмаркой абсурда огромный стол темного дерева. Неповоротливая восьминогая конструкция распласталась едва ли не на две трети Зала славы, как шпильками, подоткнутая стульями с высокими мягкими спинками. Большая их часть уже была занята. Грифид мысленно отметил присутствующих. Вот, растекся по стулу румяный, как калач, Бледри, от которого удушливо несет какой-то сладкой настойкой, левее него - Разар, похожий на ржавый рыболовецкий крючок. Напротив: Лафред, как всегда с неизменной фальшью во взгляде и в улыбке, склонился и что-то шепчет на ухо Виане - морщинистой, статной женщине, у которой, в отличие от большинства присутствующих, есть, пусть и мнимые, яйца. Рядом с ней - Грифиду на миг перехватило дух - увенчанная королевской прической, тонкошеяя и пышногрудая Найтэ. Как арканист она едва ли способнее подмастерья, но одного перстня на ее изящном пальце хватит, чтобы неделю кормить всех чинуш замка. Коих, к слову, с каждым днем все больше. Что ж, у каждого в сущности свои способы проникновения в самое сердце Риилморы. Грифид не любил об этом вспоминать, но и его собственное проникновение в Конферат нельзя было назвать ни триумфальным, ни заслуженным. Но в отличие от остальных магистров, он помнил о цене и потому смог стать тем, кем стал - головой и мозгами этого говорливого сборища.

   Последний, кого канцлер отметил взглядом, сидел по правую руку от кресла во главе стола - места, принадлежащего канцлеру. Человек тоже увидел его и поднялся, предусмотрительно отодвигая кресло.

   "Эка у тебя рожа-то хороша, дружочек", - мысленно впрыснул в магистра яд.

   Канцлер небрежно скинул приготовленную кем-то подушку под зад и сел.

   -- Благодарю, Адер, - не поворачивая головы, отметил заслугу добровольного помощника. Хотя на самом деле всем сердцем желал, чтобы от Адера и следа не осталось, и тем более - запаха. О, этот прокислый запах, как от старого козла - теперь он весь день будет его преследовать. - Рад видеть тебя в добром здравии. Тебе следует поближе познакомить с придворными лекарями своего кудесника-алхимика - ручаюсь, им будет чему у него поучиться.

   Грифид избегал на него смотреть. В минувшем году магистр решился провести один из своих опытов, о которых в народе не таясь слагали насмешливые вирши. По случаю демонстрации, Адер устроил пафосное пиршество, ради которого ссудил приличную сумму у не слишком чистого на руку банкира. Эксперимент провалился с треском: за минуту дом охватил пожар, магистр, пытаясь спасти странное приспособление, загорелся следом. Незадачливого любителя опытов едва спасли, но он за один вечер потерял дом, приспособление, которое так и не принесло ему баснословное богатство и честь.

58
{"b":"255999","o":1}