ЛитМир - Электронная Библиотека

Живем мы в основном на первом этаже… Порядка никакого — бюсты моей мамы стоят на свернутых коврах, в комнатных горшках инструменты для переплета — о, никогда никому не разрешайте паковать ваши книги при переезде — у меня не осталось ни одной целой книжки. Чтобы утешить меня, Несса и Дункан расписали одну комнату, куда вы должны как-нибудь прийти, будете сидеть там и разговаривать и разговаривать, и разговаривать, не думая о такси и постепенно освобождаясь от накопившихся за десять лет — во мне и в вас тоже — недоговоренностей. Вы будете сидеть на Площади. И пусть Дэди[401] играет перед нами в теннис. Это будет летом, когда деревья станут зелеными и утонченные дамы… — впрочем, они не в вашем вкусе.

Потом напишу что-нибудь более связное.

Попросите Каррингтон сообщить мне о вашем здоровье.

Ваша В.В.

40. Лондон

[2 мая 1924 года]

Вы могли бы принять нас в пятницу и оставить до субботы, а потом отвезти на машине или отвезти Леонарда в воскресенье в Саттон, где ему надо произнести речь?

Он боится, что не сможет отговориться от речи — и не сможет приехать.

Да нет, все это неудобно.

Мне снились ваши буки.

Ухожу, чтобы встретиться с Уолтером Лэмом в Королевской академии.

Ваша В.В.

Леонард сказал, что сможет поехать со мной, а вечером в субботу он уедет.

41. Родмем

8 сентября [1925 года]

Милый Литтон!

Вы еще помните одну из дочерей Лесли Стивена — кажется, младшую? Ее звали Вирджинией, и она вышла замуж за парня по фамилии Вулф, который служил то ли в Индии, то ли на Цейлоне. Знаете, они пишут. Правда, она написала книжку, эссе и прочее; и еще она хочет знать, не поможете ли вы ей выправить опечатки, — это если вы помните ее — она была высокой тогда, довольно плохо одевалась и делала пробор посередине.

Такая форма обращения пробуждает в вас сочувствие? Нет? Все равно скажите, какую опечатку вы углядели в «Обыкновенном читателе»[402], о которой сказали Леонарду на Гордон-сквер? Мы надеемся на второе издание, поэтому я собираю самые очевидные и бросающиеся в глаза ляпы, которыми, как мне сказали, кишит книга.

Не очень рассчитываю повидаться с вами этим летом. Однако нас это не обижает; мы не будем думать лучше о ваших вкусах, узнав, что вы у Мэйнардов[403], однако, повторяю, мы все равно вас любим — кровати тут чертовски неудобные. […]

Десять дней я провела, сбитая с ног беспутством и головной болью. Когда мне было хуже всего, Леонард заставил меня съесть совершенно холодную утку, и меня в первый и единственный раз в жизни рвало! Вот уж отвратительно и тяжко! А мне сказали, что с вами такое случается каждый понедельник. Что ж, за это вам многое можно простить.

Найдите мне дом, куда никто не сможет прийти.

Мне нравится разговаривать с вами, но только с вами одним из всех людей на свете.

Ваша старая, распутная домашняя карга.

В.

42. Лондон

26 января [1926 года]

Милый Литтон!

Прочитайте вложенное письмо, но не ругайте меня. Я сказала Олдингтону, что он может написать вам напрямую. Я не хочу, чтобы вы вернули его мне, — лучше напишите мне. Я слыхала, вы завораживаете кроликов на приемах. Еще говорят, будто вы затеяли подписку, чтобы подарить Эдмунду Госсу золотые запонки на его столетний день рождения […]

У меня ветрянка, коклюш, инфлюэнца и коровья оспа. Я веду жизнь девяностолетней вдовы, чьи сыновья сгинули в индийском мятеже или на Крымской войне, я уж и забыла где. Эта почтенная дама находит истинное утешение в сочинениях Шекспира — Литтона Стрэчи. И миссис Смит из Челтенхема пишет, что любит Л.С. за то, что он посвятил В.В. свою «К. В.»[404]. Итак, мы таинственным образом соединены. […]

Попросите Каррингтон навестить меня.

Ваша В.В.

43. [?марта 1927 года]

Будьте ангелом, напишите название отеля в Риме. Мы с благодарностью примем любую другую полезную информацию.

Боюсь, я была вчера несколько резка — не очень доброжелательна — из-за известных вам обстоятельств. Я думаю, любовь — это такой кошмар, что любому посоветовала бы бежать от нее подальше. Однако это трудно. Надеюсь устроить знакомство с молодым человеком, как только мы возвратимся.

У нас брюшной тиф — температура до 102 — стоило ли? Не знаю. Итак, до свидания…

В.В.

44. 3 сентября 1927 года

Родмелл

Милый Литтон!

До меня дошел слух — через Нессу и Рэймонда, — что вы нездоровы. Надеюсь, это неправда; но если правда, то, пожалуйста, встряхнитесь и немедленно поправляйтесь. Если у вас бессонница, то попробуйте эль (Audit); он очень эффективен, от него не бывает дурных последствий, и любой из ваших университетских приятелей, которых у вас наверняка миллион, принесет его вам. Еще я рекомендую вам «Тайны Удольфо»[405], благодаря им впадаешь в мечтательный транс, который очень освежает: иногда в помощь и миссис Радклифф. У нее грандиозные пейзажи. Вечерами я люблю слушать тихую музыку, и я в самом деле думаю, что Джейн Остин писала бы гораздо хуже, если бы не следовала примеру Радклифф. Это вы можете приписать, вместе с другими известными моими грехами, моей несчастливой романтичности — ничего не поделаешь. Более того, я ничего не хочу делать. Я приблизилась к той черте в своей жизни, когда ничего не хочу исправлять.

Как раз об этом я говорила вчера Шеппарду в Тилтоне, когда мы собирали кости Мэйнардовой куропатки […] Потом мы замечательно развлеклись в новой «Галерее» вместе с местной публикой. Полуголый Шеппард, плотно обернутый в красный шелк, весь до головы в разноцветных подвязках, в совершенстве изображал мисс Т; Мэйнард был пьян и неприличен так, что у меня нет слов, когда задирал левую ногу и пел песню о женщинах. Лидия изображала королеву Викторию, танцующую перед бюстом Альберта. Что подумали о нас местные жители? Жаль, вас не было, — кстати, вспомнила, что мы много говорили о вас за обедом, некоторые были за вас, а я, естественно, против; кто-то сказал, что у вас положительное влияние, а Шеппард и я стояли на том, что ваше влияние исключительно порочное. Я сказала, если вы капнете солью на улитку, она превратится в пену. Литтон — соль; Шеппард — пена. Он сказал это, как бы суммируя, уверенно и без горечи, всю свою неудавшуюся жизнь. Круглолицый невинный Тэйлор тоже был там и, кажется, воспринял все очень серьезно.

Все остальные новости связаны с машиной. Мы почти целый день разъезжаем по Сассексу; засыпаем после обеда; посещаем руины; размышляем рядом с засыпанными рвами, которых тут великое множество; удивляем полковников — здесь такое в новинку. Не понимаю, как мы до сих пор обходились без автомобиля? Большая часть викторианских ужасов объясняется тем, что люди ходили пешком или ездили на крепких потных лошадях.

Вы знаете историю Л.Э.Л.? — поэтессы, которая покончила с собой, как говорят одни, и, как говорят другие, была убита? Ваша хемпстедская подруга синий чулок — Энфилд — написала о ней книгу, которую мы собираемся опубликовать. Было бы замечательно, если бы милые преподаватели в очках и их ученицы не мнили себя Литтонами Стрэчи и не пытались это доказывать! Однако я уже не в первый, не во второй и не в третий раз сокрушаюсь об этом. Ради бога, напечатайте поскорее вашу Бетси[406] и утрите им всем нос. На французском дела обстоят получше: я читала Моруа, написавшего о Дизраэли.

В Ашеме начали цементные работы. Железная дорога пойдет за полем, и у нас будет один мел. Как вам это нравится? Что будет с нами? Неужели придется мигрировать на юг Франции? или в Рим? или куда?

вернуться

401

Джордж Райлэндс.

вернуться

402

Книга эссе В. Вулф.

вернуться

403

Джон Мэйнард, лорд Кейнс.

вернуться

404

«Королеву Викторию».

вернуться

405

Роман Анны Рэдклифф (Прим. переводчика).

вернуться

406

Королева Елизавета. Речь идет о книге «Королева Елизавета и граф Эссекс» Л.С.

103
{"b":"256031","o":1}