ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

После этого никакие усилия по выявлению негодяев не покажутся чрезмерными. Вот только судить их нужно не как повстанцев (что действительно создало бы им мученический ореол), но как подлых убийц.

А. Конан-Дойль

Уиндлшем, Кроуборо

6 мая 1916 года

О проекте строительства туннеля под проливом

«Глазго геральд»

23 июня 1916 г.

Милостивый государь!

Говорят, народам приходится расплачиваться за грехи, но глупость обходится им дороже. Расплаты заслуживаем и мы, потому что по недомыслию отказались от заведомо выигрышного предприятия, позволив запугать себя смехотворнейшей угрозой неприятельского вторжения через кроличью нору длиной в 26 миль. Поистине глупость народная нашла здесь себе наивысший предел. С того дня, как (после Агадира) вероятность войны с Германией возросла, я направил три различных обращения — в военное ведомство, в Адмиралтейство и в Совет национальной обороны, — в которых доказал огромную важность наличия такого туннеля для обороноспособности государства. Предугадав угрозу со стороны субмарин, я показал и то, как устранил бы её туннель. Я утверждал, что поскольку нашим коммуникационным линиям с этих пор не страшна будет непогода, значительную часть флота (не говоря уже о кораблях-конвоирах) можно будет освободить для выполнения других задач. Наш сегодняшний дефицит тоннажа во многом и объясняется тем, что сделать этого не удалось. Не знаю, сколько было бы сэкономлено десятков миллионов фунтов, если бы хоть одно из трёх упомянутых учреждений встретило мои аргументы с сочувствием. Ведь у нас была возможность построить туннель до начала войны. Сейчас, когда стало ясно, что единственная волна отравляющего газа, пущенного в туннель, уничтожила бы там целую вражескую армию, остаётся надеяться, что нелепые ужасы, которыми нас пугали, отомрут сами собой и по окончании военных действий здравый смысл в решении этого вопроса наконец-то восторжествует.

Артур Конан-Дойль

Нательная броня и щиты

«Таймс»

28 июля 1916 г.

Сэр! Минул год с того дня, как Вы позволили мне высказать некоторые соображения относительно нательной брони. Насколько я могу судить, ничего с тех пор сделано не было, но наметился всё же прогресс: сам министр обороны выразил мнение, что нечто подобное когда-нибудь, возможно, появится. Мне этот вопрос представляется архиважным, и я искренне надеюсь, что Вы используете всё своё влияние, дабы не позволить властям о нём позабыть.

1 июля несколько наших дивизий были остановлены пулемётным огнём. Они понесли тяжелейшие потери, причём артиллерия не сыграла в этом особой роли — прицельный траверс составлял лишь 250 ярдов. Проблема, следовательно, сводится к тому, чтобы защитить наших людей, насколько это возможно, от обстрела примерно с таких расстояний. Немецкие окопы на передовой не имели глубокой поддержки, так что, прорвавшись через «мёртвую зону», наша пехота не встретила бы затем сопротивления.

Осмелюсь предположить, сэр, что поставь мы эту задачу перед тремя неглупыми инженерами, они за несколько дней сконструировали бы щит, укрывшись которым, значительная часть наступавших благополучно преодолела бы путь к окопам. В пользу такого вывода свидетельствуют неоспоримые факты. Стальной лист толщиной 7/16 дюйма непробиваем выстрелом в упор; тем более он отразит пулю, летящую под углом. Пусть это будет щит вроде того, что использовали римляне — размером два фута на три. Да, он будет весить более тридцати фунтов, и что же? Путь у бойца недолог, спешить некуда — целый день впереди. Продвижение на одну милю в течение суток считается по меркам современной войны вполне успешным. Почему бы солдату и не тащить перед собой даже очень тяжёлый щит, если за ним действительно можно укрыться?

Допустим, что такие щиты будут выданы лишь бойцам первой штурмовой линии, вооружённым лишь связками гранат для подавления пулемётов. За ними последует вторая линия атакующих — с винтовками и, возможно, уже без щитов. Она захватит окопы, очистит их от неприятеля, а тяжеловооружённые пехотинцы будут тем временем отдыхать, готовясь к наступлению на следующую линию обороны. Разумеется, без ранений в руки-ноги мы бы не обошлись; наверное, взрывными средствами враг также сумел бы нанести нам урон. Но, осмелюсь предположить, с этого дня сообщения о том, как несколько британских дивизий оказались отброшенными пулемётным огнём и шрапнелью, стали бы совершенно немыслимыми. Почему бы не испробовать этот метод уже сейчас? Особых изощрений для этого не потребуется — достаточно будет обрезать стальной лист до нужных размеров и снабдить его перевязью-рукоятью. Преимущества щитов перед нательной бронёй очевидны: их можно разворачивать во всех направлениях, выставлять в качестве экрана над ранеными для защиты от снайперского огня.

Используемых сейчас личных средств защиты недостаточно. Кроме того, мне понятны чувства человека, который может позволить себе купить такое средство, но не решится надеть его на себя, видя, что ничего подобного нет у товарищей. Между тем мне приходилось читать письма людей, которым простейшие щитки спасали жизнь. Давайте же в порядке эксперимента (причём сейчас же) оснастим батальон настоящей бронёй. Только она, наконец, уравняет шансы атакующих и обороняющихся.

Искренне Ваш

Артур Конан-Дойль

Уиндлшем, Кроуборо, Сассекс, 25 июля

Волонтёры и униформа

«Волонтир трэйнинг корпс газетт»

26 июля 1916 г.

Сэр! Трудно поверить в серьёзность идущей сейчас дискуссии относительно замены нынешнего волонтёрского обмундирования на «хаки». Зачем менять форму, которую мы только что купили, понеся при этом значительные расходы? Почему вообще мы должны отказываться от того, что прямо ассоциируется с нашей благородной службой? Убеждён, что эта идея среди личного состава будет крайне непопулярна.

Искренне Ваш

Артур Конан-Дойль

Уиндлшем, Кроуборо, Сассекс

22 июля 1916 года

И снова о нательной броне

«Таймс»

4 августа 1916 г.

Милостивый государь!

Я получил много писем, касающихся обсуждаемого вопроса. «Мы часто говорим на эту тему, — пишет испытанный в боях офицер, — и сходимся на том, что необходимо изготовить хоть какие-нибудь бронированные щитки для личного пользования». Неужели наша страна, всегда славившаяся изобретательностью инженерной мысли, не в силах удовлетворить повсеместную потребность такого рода? Простейшая пластинка, наброшенная на шею, — и та будет лучше, чем ничего. Давайте изготовим хоть что-нибудь для скорейшего использования, а совершенствованием конструкции займёмся позже, по мере возможности. Прояви мы в этом деле хотя бы половину той энергии, с какой внедрялись противогазы, вопрос был бы решён. А ведь он имеет решающее значение не только для спасения человеческих жизней, но и для наших дальнейших побед. Главное, помочь штурмовикам прорваться через «мёртвую зону» — всё остальное уже не составит труда.

Мистер Вудворд в своём письме утверждает, что я недооценил вес щита. Не сомневаюсь в том, что он прав, но я ведь и не претендовал на точность выкладок. Если боец сможет нести своё бронезащитное средство, так ли уж важно знать его точный вес? Тем более что массивность имеет и свои преимущества: импульс пули, бьющей в лёгкую сталь, который может передаться телу и вызвать шок, будет поглощён тяжёлым щитом. Кстати, я получил информацию о том, что добавлением определённых элементов можно добиться утоньшения стали: это значит, что размеры, о которых я говорил, можно сократить, не подвергая риску жизненно важные части тела. Допустим, щит будет весить 80 фунтов; боец без амуниции (не считая шлема и сумки с гранатами) вполне справится с такой ношей. Затем можно было бы приступить к разработке специальных приспособлений для смычки отдельных щитов и обеспечения фланговой защиты.

78
{"b":"256037","o":1}