ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Искренне Ваш

Артур Конан-Дойль

Бигнелл-Вуд, Минстед,

Линдхерст

Дело Оскара Слейтера. Заявление Хэлен Лэмби

«Эмпайр ньюс»

23 октября 1927 г.

Милостивый государь!

Я ознакомился с заявлением Хэлен Лэмби, истинность которого, насколько я понимаю, записавший её слова человек готов подтвердить под присягой, и считаю его документом неоценимой важности. Не будет преувеличением сказать, что он знаменует закрытие дела Оскара Слейтера.

В своём заявлении Хэлен Лэмби признаёт, что, увидев убийцу, сразу признала в нём человека, часто посещавшего дом. Подтверждая слова лейтенанта Тренча, она сообщает также, что тем вечером в беседах с несколькими людьми упоминала имя этого визитёра. Хэлен Лэмби утверждает, что полиция не приняла к рассмотрению её недвусмысленное заявление относительно личности преступника. Когда женщина попыталась настоять на своём, её обозвали «старой сплетницей». Рассказывает она и о том, как, поддавшись нарастающему давлению, в конце концов вынуждена была присоединиться к заговору против ни в чём не повинного Слейтера.

Какую компенсацию сможем мы теперь предложить человеку, чья жизнь пошла под откос из-за глупости окружающих? Чем утешим честного детектива Тренча, который был наказан за попытку исправить несправедливость и умер несчастным, сломленным человеком?

Артур Конан-Дойль

Дело Оскара Слейтера: фарс 1914 года

«Дэйли ньюс»

14 ноября 1927 г.

Сэр! В колонке парламентского корреспондента Вы приводите ряд замечаний о деле Оскара Слейтера. Исходят они из «официального источника», каковым, разумеется, может быть лишь сэр Джон Гилмор, ибо никто, кроме него, не вправе делать заявления от имени шотландского ведомства внутренних дел.

Фразы эти, взятые в кавычки (и значит, действительно являющиеся высказываниями этого господина), могут вызвать лишь презрительное недоумение. Одно из двух: человек, занимающий столь высокий пост, либо не удосужился ознакомиться с существом дела, либо такового просто не понял. Он утверждает, в частности, что никаких новых данных к нему не поступало и что доследование 1914 года подтвердило первоначальный вердикт, хотя должен был бы прекрасно знать, что фарс 1914 года назвать «доследованием» никак невозможно.

Факты были подобраны таким образом, что из рассмотрения суда выпал вопрос о действиях полиции (едва ли не основной во всём деле); на заседание не пустили представителей прессы, свидетелей не привели к присяге. Даже говорить о делопроизводственной «процедуре» тут неуместно.

В результате изначальные нарушения закона, серьёзные ошибки в заявлениях генпрокурора (которые, не будучи исправлены судьёй, и привели к известному нам вердикту), недопущение к даче показаний важных свидетелей — всё осталось как прежде.

Единственным положительным моментом этого «доследования» можно считать тот факт, что лучший следователь Глазго заявил (на свою беду) о том, что уверен в невиновности Слейтера, и что главная свидетельница, Лэмби, назвала имя истинного убийцы (что позже подтвердила она сама).

Суммируя все новые факты, поступившие уже после «доследования», мы видим: они в высшей степени убедительны, а шотландское правосудие глухо и слепо в отношении к тому, что всем остальным предельно ясно. Единодушна была в этом вопросе и пресса. Что же мешает шотландским властям признать очевидное? Может быть, принцип круговой поруки, когда один бюрократ защищает другого, а оба готовы с лёгкость пожертвовать интересами правосудия, лишь бы не позволить людям со стороны исправить допущенные ими ошибки? Жаль, что сэр Джон Гилмор занял такую позицию. Не использовав предоставившуюся возможность сыграть в этом деле благородную роль, он позволил стоящим за его спиной официальным лицам использовать себя в качестве говорящей куклы.

Рассмотрим теперь те новые факты, значимость которых сэр Джон Гилмор отказывается признать.

1. В деле появилась новая свидетельница, готовая клятвенно подтвердить, что видела убийцу, выходившего из подъезда, и что этот человек ничем не напоминал Слейтера.

2. Хелен Лэмби сделала заявление для прессы, в котором подтвердила утверждение детектива Тренча о том, что готова опознать убийцу в лицо. Журналист, записавший её слова, заверил их истинность под присягой. Рассказ этой женщины правдив от начала и до конца, ибо не найдётся человека, который лучше её знал бы обстановку в доме мисс Гилкрайст. Поскольку правда эта — ей же во вред, вряд ли она стала бы такое выдумывать. Некоторые трудности, возникшие в связи с заверением документа под присягой, вызваны были тем обстоятельством, что британский консул в Питтсбурге вызвал Лэмби и приказал ей не говорить больше ни слова.

3. Барроумен, прежде дававшая показания против Слейтера, при четырёх свидетелях сделала заявление, в котором призналась, что стала свидетельствовать против обвиняемого, поддавшись давлению ответственного за ведение дела чиновника, который пятнадцать раз вызывал её для бесед.

4. Ещё одна свидетельница рассказала о том, как за неделю до трагедии Хэлен Лэмби говорила ей, что мисс Гилкрайст ожидает покушения и принимает меры предосторожности. Предположить, что хозяйка дома опасалась именно Слейтера, никак невозможно. Таковы новые факты, появившиеся в этом деле. Заверенные заявления трёх свидетелей из четырёх находятся у нас и могут быть предъявлены шотландской прокуратуре, уже получившей копии.

Может ли после этого честный и здравомыслящий человек заявить (как сделал это сэр Джон), что «документов, которые можно было бы считать новыми свидетельствами, ниоткуда не поступало»? Обвинение изначально основывалось на показаниях двух свидетельниц, якобы опознавших Слейтера. Обе они отказались от своих слов, и при этом нас пытаются уверить, будто ничего нового не случилось. Полагаю, сэр Джон стал на опасный путь. Думаю, наш народ, глубоко почитающий справедливость и правила честной игры (что нашло своё отражение и в отношении к делу Парламента), не позволит этой грязной истории продолжаться и дальше.

Артур Конан-Дойль

О преступниках-рецидивистах (1)

«Морнинг пост»

26 ноября 1927 г.

Милостивый государь!

Полагаю, глубокоуважаемый министр внутренних дел, предположив, что преступник-рецидивист не вправе считаться нормальным человеком и должен быть от общества изолирован навсегда, высказал чрезвычайно важную мысль.

Если гражданин, отбывший шесть сроков за разбойное нападение, выходя на свободу, тут же совершает седьмое преступление, кто виноват больше: он сам или власти, его выпустившие? Я склоняюсь ко второму варианту ответа, ибо преступник может и не отвечать за свои поступки, в то время как человек, выпускающий его на волю, совершает вполне осознанный акт.

Что, если к Дартмурской тюрьме достроить барак, в котором постепенно скапливались бы, отбыв ставшие привычными сроки, самые безнадёжные уголовники-рецидивисты? Можно было бы обеспечить им относительно комфортабельные условия существования, лишив главного — надежды когда-либо обрести свободу. Представьте себе, что в такой клетке их соберётся тысяча — какое облегчение испытают тогда полиция и суды! Не стоит сбрасывать со счетов вопрос евгеники, а также развращающее влияние закоренелого жулика на молодёжь. Для воплощения такого проекта в жизнь потребуется суровая воля, но подчас безжалостность по отношению к одиночкам оборачивается благом для остальных.

Артур Конан-Дойль

Уиндлшем, Кроуборо, Сассекс

О возможных изменениях океанских глубин

«Оккульт ревью»

декабрь 1927 г.

Сэр! Согласен с Губертом Стрингером: сообщения такого рода должны быть проверены. Расследовав сообщение о кабеле, якобы проложенном по морскому дну, я получил от соответствующей компании заверение в том, что всё это не соответствует действительности.

90
{"b":"256037","o":1}