ЛитМир - Электронная Библиотека

Выйдя в коридор, я взрыкнул и запустил пальцы в волосы. Было уже поздно, и в холле никого, кроме нас троих, не было.

«Я просто не смогу, не смогу…» – твердил я себе, пытаясь найти хоть какой-то выход. Но его не было.

Боже, я и эта растяпа – какой кошмар! Она меня раздражает своей глупостью и наивностью, даже когда просто рядом стоит. Я помыслить не могу, чтобы с ней флиртовать или заигрывать.

– Алексей, ты не должен этого делать, – послышался за моей спиной голос брата.

– А что я должен? – поинтересовался я, резко развернувшись. – Что я должен делать, скажи мне? Ты думаешь, я в восторге от этой идеи? Нет! Мне противна сама мысль, что я должен обольщать невинную девушку. И совсем тошно от нее самой. Я и представить не могу, как буду смотреть на нее и говорить, что в восторге от нашего общения. Но, может, у тебя это лучше получится?

В холле повисло молчание.

– Так скажи мне, что я должен делать? – забегав взад-вперед по холлу, снова спросил я.

– То, что у тебя получается, – свою работу. А остальное оставь службе безопасности корпорации, – ответил Минаре.

– И они смогут подобраться к Ольге? – задал я встречный вопрос.

– К ней вообще не нужно подбираться. Она от этого общества уже прилично хлебнула. Может, пора оставить ее в покое? – рявкнул Корнейси. – Я скажу тебе одно: если ты на это пойдешь, то значит я правильно отнесся к тебе тогда, при нашем знакомстве.

Мы сверлили друг друга взглядами. В этот момент я ненавидел брата больше всех на свете, потому что он был прав. Но Минаре не стал больше со мной спорить и, развернувшись, удалился.

– Что мне скажешь ты, Джеймс? – в полном отчаянье спросил я.

– Не знаю, друг… С одной стороны, согласен с Корнейси: большую низость сложно себе представить. Но с другой – согласен и с Незнакомцем. Нужно что-то делать, ситуация критическая. Если следующей жертвой намечен творец первой степени, то это будет Ольга, а мы не сможем быть достаточно близко, чтобы предотвратить покушение, если оно случится… – И, помолчав, добавил: – Я должен буду помогать тебе.

– Как? – ужаснулся я.

– Проверять те сведения об исследованиях ее отца, которые ты сможешь предоставить. И помогать найти подход к Ольге. Сам знаешь, я воспитывался во Франции в женском обществе – мать и сестры – после того, как мы эмигрировали из Англии. Да и других знаний там понахватался.

– Почему?

– Мне обещали помочь моей семье. У брата сложности с законом. По глупости совершил недопустимое.

Голова шла кругом и раскалывалась от безумных мыслей.

– Мне нужно побыть одному, – признался я другу.

После чего направился к тому месту, где мне лучше всего думалось. На террасу.

* * *

Ветер ударил мне в лицо, когда я вышел на свежий воздух. Шум воды и полумрак всегда успокаивали.

Опершись ладонями о балюстраду из белого мрамора, я окинул взглядом окружающий пейзаж. Я был во внутренней части Цитадели, вокруг высились башни, увенчанные резными каменными куполами. Все их соединяла мощная стена.

Внизу бушевали воды реки, прорываясь небольшими водопадами сквозь туннели в башнях и образуя небольшое озерцо. А над ним висел белый туман из водяных брызг.

Здесь все буквально дышало тайной и в то же время – вековым покоем.

Присев на лавочку рядом с ограждением, я прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Как давно я тут не был? Наверное, с тех дней, когда мне было особенно трудно.

Я попал в корпорацию и долгое время приспосабливался и учился, снося попутно насмешки. Это сейчас я тот, кто я есть, – успешный творец, аристократ. А тогда был никем.

Мне труднее всех далось освоение в должности творца. Много было моментов, когда тяжесть возложенных на меня обязанностей казалась невыносимой. Хотелось сбежать. Страх, что не справлюсь, постоянно преследовал меня. А потом появился Джеймс. Он помог почувствовать, что я не один. Не один такой неправильный, не одинок при выполнении заданий.

Тогда все начало налаживаться.

Но с приходом Орловой ситуация изменилась. Все, связанное с ней, неприятно мне. В первую нашу встречу я ошибся, и сейчас это аукнулось мне цепочкой неудач. Из-за нее я снова потерял уверенность в себе. Теперь каждый раз, отправляясь с ней в прошлое, я снова боюсь, что задание будет провалено. Из-за нее. А что, если я не догляжу за ней и не справлюсь?

Эта женщина – настоящая катастрофа. И двух слов связать не может, постоянно мямлит, смущается, что-то лепечет не к месту. А иногда в ней просыпается какой-то бес – и не знаешь, чего именно ждать от ее странной логики и к чему она может привести. А эти принципы и упрямство? Это же что-то из ряда вон выходящее!

Теперь еще и место, которое практически является моим домом, которое вылепило из меня того, кто я есть, под угрозой из-за отца какой-то глупой курицы. И чтобы помочь, мне нужно ухаживать за Орловой. Такое даже представить себе сложно!

Да у меня язык не повернется сказать, что она очаровательна или мила! И я понятия не имею, как ухаживают за невинными девушками.

Сказать, что она красива, еще можно: в плане внешности Ольга очень недурна собой. Но вот как я смогу выразить степень своего восхищения от того, что я ею покорен или… Что там еще говорят в таких ситуациях?

Человек, который провел в ее обществе хоть пять минут, полностью меня поймет. Это ужас какой-то!

Но делать нечего – придется пойти на этот чудовищный шаг. Только что будет, если все провалится, если я не смогу терпеть эту дуреху?

Какую цену тогда придется заплатить?

В этот момент послышалась дивная мелодия, которая все нарастала, буквально завораживая. Кто же это играет? Моя прекрасная муза. Вот женщина, прекрасная душой! Но теперь я должен забыть о твоем существовании. Забыть и отпустить.

Будь ты проклята, Орлова!

И, словно в подтверждение моих слов, скрипка заплакала.

* * *

Добравшись до музыкальной комнаты и выплакавшись в кресле, я взяла скрипку и прикоснулась к струнам пальцами.

«Нужно сыграть, – приняла решение я, – рассказать историю бедной женщины в музыке».

Приведя инструмент в порядок, я коснулась смычком струн, прикрыла глаза и начала повествование о смелой девушке, которая ради своей веры пошла на риск, боролась за нее, отстаивала ее, которая страдала за свою веру и убеждения, которая за них умерла.

Я играла о предательстве и низости, о верности и чистоте, и музыка лилась, облегчая мое сердце, снимая груз вины, лежащий на мне. Я та, которая способствовала тому, что она сгорела, которая поступила неправильно!

Ах, если бы я знала, что именно эти действия приведут к печальному итогу – к смерти женщины, что вытерпела многое, но не была сломлена до конца!

Мы не вершители судеб, мы – палачи.

Музыка резко оборвалась, а по моей щеке покатилась слеза.

Следующий день стал для меня очень важным. Именно в этот день я сделала открытие, решившее мою судьбу.

Началось все с того, что, когда мы с Лидией пили чай у нее в кабинете, нам нанес визит Джеймс. Он принес мне конверт.

Посмотрев на белую бумагу так, словно она могла меня укусить, я с неохотой взяла его. После последнего задания работа казалась каторгой. Медленно развернув, прочитала текст и, вскинув взгляд, встретилась со смешинками в глазах Джеймса.

– Следующее задание, Ольга, вы выполняете со мной, и я несказанно рад этому.

Я радостно улыбнулась в ответ.

– Вы даже не представляете, как этому рада я!

Брови второго творца удивленно приподнялись, а Лидия хмыкнула.

– Ольга, Алексей может вести себя несколько резко или беспардонно, но, поверьте, он уважает вас и хорошо к вам относится.

Теперь удивленно брови приподнялись у меня, а подруга снова хмыкнула.

– Я не сомневаюсь, что вы правы, Джеймс, и тем не менее уверена – вы меня щадите, не говоря всей правды.

– Нисколько. Но переубеждать не буду, лучше сообщу хорошие новости. У меня приглашение для вас на открытие зимнего сезона.

33
{"b":"256042","o":1}