ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Анаконда возвышалась над палубой конусообразной пирамидкой высотой в человеческий рост. Наверху раскачивалась голова. Взгляд широко посаженных глаз был устремлен в лицо офицеру. Холодный и презрительный, он будил потаенные страхи, исподволь подавлял волю.

Змея сделала выбор. Теперь она переключилась на новую жертву. Первая подождет. Между ней и старпомом было расстояние метров восемь. Водяной монстр и подводник неотрывно смотрели друг на друга. Призом в игре в гляделки должна была стать чья-то жизнь. Подводник чувствовал себя загипнотизированным. Он был не в состоянии не только сделать хотя бы один шаг назад и отступить к спасительному зеву раскрытого рубочного люка. Моряк понял, что не может даже думать или действовать по собственной воле.

Змея мерно двигала головой из стороны в сторону в убаюкивающем ритме. В лунном свете можно было видеть, как ее туловище, свившееся пирамидой, вытягивалось и сокращалось. Красноватые глаза, казалось, вбирали волю человека в себя, растворяя без остатка и подавляя любую попытку к сопротивлению.

Это напоминало сон, когда ты бежишь и не можешь убежать от ночного кошмара. Все движения медленны и неповоротливы, как будто двигаешься в тягучем прозрачном сиропе и все равно не можешь сдвинуться с места. Старпом пересилил себя и попробовал пошевелить пальцами. Мизинец дрогнул и согнулся. Следом чувствительность обрели и другие пальцы на руке. Уже немало. Он немного согнул правую руку в локте. Сантиметр за сантиметром рука скользила по бедру к кобуре с «парабеллумом» морской модификации. Подушечками пальцев он наконец нащупал твердую кожу и медленно расстегнул застежку клапана. Каждое следующее движение давалось все легче и легче. Рука легла на тыльную сторону рифленой пистолетной рукоятки. Сухо щелкнул предохранитель на пистолете. Офицер сделал усилие и повернул голову в сторону, чтобы освободиться от гипноза змеи. Потом вытянул пистолет из кобуры и выстрелил наугад в сторону анаконды. С грохотом выстрела, прозвучавшего, как орудийный залп в ночной тишине безмолвной реки, все магнетические чары пресмыкающегося рассеялись. Дальше старпом сделал несколько шагов вперед и почти в упор выпустил всю обойму в голову змеи. Матрос перестал давиться рыданиями и, пробудившись от гипноза, в свою очередь, сорвал со спины автомат, путаясь в ремне. Наконец ему это удалось, он выпустил магазин одной длинной очередью, чуть не застрелив своего спасителя. Впередсмотрящий стрелял и одновременно кричал, не переводя дыхания, чтобы быстрее избавиться от страха. «Шмайссер» ходил ходуном в трясущихся руках. Но все равно с десяток пуль попало в огромную голову, которая теперь высоко возвышалась над людьми с громким предсмертным шипением.

Выстрелы и крики эхом прокатились по реке. Змея развернулась и, судорожно извиваясь от боли, сделала попытку доползти до борта. Подводники уже полностью освободились от гнетущего чувства оцепенения. Они старались держаться на безопасном расстоянии от дергающейся анаконды и от могучих ударов ее хвоста, которые легко могли убить человека на месте. С верха рубки горохом сыпались подводники резервной группы. Боцман уже разворачивал ствол зенитной установки, вцепившись мертвой хваткой в гашетки спуска. Луне наскучило смотреть на схватку, и она спряталась за облаками. По корпусу зашарили лучи ручных фонарей. Впопыхах о светомаскировке забыли. В центральном отсеке остановили дизели. По корпусу лодки прошла дрожь вибрации, и все замерло. Капитану доложили о происшествии по переговорной трубе. Командир руководил подчиненными, не вылезая из центрального отсека. Он потребовал доложить ему, когда палубу очистят от чудовища. Да, и поменьше шума. А то их вопли слышны внутри лодки без всяких переговорных устройств. Змеи, что ли, никогда не видели?

Через четверть часа судорожные конвульсии анаконды начали слабеть, но подводники не решались приблизиться к чудовищу, даже когда его голова беспомощно свесилась с борта в воду. Было решено оставаться на месте всю ночь и в дальнейшем двигаться днем. Периодически субмарина подрабатывала винтами, когда течение медленно начинало сносить подлодку вниз.

Волны с тихим плеском неутомимо толкались в борт. Убедившись, что водяной монстр издох, моряки столкнули чешуйчатое тело за борт. Тут пришлось попотеть. Длинное тело переваливали в воду метр за метром, используя автоматы, как домкраты. Хвост еще был на палубе, а в воде уже раздавался подозрительный плеск и чавканье. Речные падальщики были тут как тут. Одним мощным рывком кто-то сильный и невидимый в темной, как чернила, воде сдернул тело анаконды и утащил на глубину. Моряки поспешно шарахнулись от борта и в беспорядке отступили в сторону рубки, под прикрытие зенитной установки. Боцман бдительно водил стволом из стороны в сторону, готовый в любой момент прикрыть огнем товарищей. Он последним спустился в люк и плотно закрутил до упора барашки запора. Внутри стального корпуса подводники почувствовали себя намного уютнее. На свежий воздух больше никому не хотелось. Теперь попасть в состав дежурной вахты на палубе могло показаться поощрением за былые заслуги только неисправимому оптимисту.

В командном отсеке переговорная труба сообщила голосом вахтенного офицера: «Стоп машина! Прямо по курсу противолодочное инженерное заграждение. Герр капитан, просим вашего присутствия на мостике!» Командир подводной лодки немедленно направился по коридору в сторону рубки.

Он по скобам взобрался на мостик. Дежурная вахта в полном составе жалась к рубке. Один из матросов сгорбился за щитком зенитного пулемета, не отрывая рук от гашетки. 20-миллиметровый ствол был направлен в сторону носа субмарины. Впередсмотрящий находился вместе со всеми. Матрос покинул свой пост на носу, но его можно было понять…

В этом месте русло сужалось. То, что приняли за противолодочное инженерное сооружение, оказалось гигантской сетью, сплетенной из перекрученных лиан толщиной с руку крепкого мужчины, перегородившей реку от берега до берега. Нижний край едва-едва касался поверхности, верхний возвышался над рекой в два человеческих роста. Всем сетям сеть.

Несмотря на внушительные размеры, она не смогла бы остановить стальную махину, да и утлое каноэ аборигенов могло без помех проскользнуть, если гребцы лягут на дно.

Ее задача была такой же, как у запрещающего дорожного знака «дальше хода нет, поворачивай». По-простому — греби обратно.

Сеть была обвешена мертвецами, как рождественская елка игрушками. Почти все тела давно превратились в скелеты. Почти все объедены птицами и насекомыми. Выбеленные солнцем костяки удерживали от рассыпания многочисленные веревки, сплетенные из лиан потоньше. Останки людей были прикручены к сети. Особняком, с края, темнели скелетированные тела в лохмотьях формы немецких подводников.

У висящих моряков были видны лицевые кости черепа, кожа свисала темными лоскутами. Вместо глаз темнели провалы глазниц.

Капитан подлодки еще несколько минут назад готов был побиться об заклад с кем угодно: никто из моряков крингсмарин не заплывал так далеко по Амазонке. Похоже, он сильно ошибался. Они здесь не первые, а может, даже и не вторые.

Глядя на сюрреалистическую картину, раскинувшуюся от берега до берега, капитану вспомнились сказки Гофмана. Сердце сжалось. Детские страхи накатили с новой силой. Сказки взрослеют вместе с нами. Хуже может быть, когда они становятся реальностью. Взгляд на сеть навевал не самые приятные воспоминания из далекого прошлого.

Лодку с выключенными двигателями течение понемногу сносило, подталкивая к берегу, заросшему густым кустарником.

Командир спохватился, оторопь, вызванная увиденным, прошла, уступив место привычной готовности принимать решения и тут же претворять их в действие. Он почувствовал, как по спине пауком поползла огромная холодная капля пота. Казалось, она ползет уже вечность.

— Боже правый, откуда все это? — спросил один из матросов, забыв про субординацию. Его откровенно трясло. — Почему мы здесь?

— Потому что мы лучшие. И мы уже здесь! — Командир сграбастал моряка за плечи и крепко встряхнул.

42
{"b":"256070","o":1}