ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нашего полку прибыло, — радостно засмеялся Суворин. Было видно, он рад гостю.

— Пришла пора наполнять кубки. — Шкипер с сомнением покрутил в руках деревянную кружку. — Дайте угадаю, что в ящиках у Линда. Он у нас никогда не приходит с пустыми руками… и без вестей. Ром?

— Нет, мальвазия! — протестующе зашумел Иван, облизнув враз пересохшие губы. — Мальвазия, ага? Спорим!

— Рубите меня на филе и бросайте акулам, если там не ром. — В глазах моряка заплясали радостные искорки.

— Оба угадали! Проигравших нет. — Уоррен поставил подарки на стол.

Угловатые ящики были сколочены из почерневших от времени досок. Весело переговариваясь, Линд и Шкипер мигом сорвали крышки. Из коробок торчали пыльные бутылочные горлышки. Литровки в оплетке из почерневшей лозы быстро перекочевали из тесного плена ящиков на простор стола. Одна, пузатая, темного стекла, была с ромом. Вторая, вытянутая, с тонким аристократическим горлышком, — с мальвазией, любимым напитком гостя.

— Штопор есть? — поинтересовался Линд, оглядывая сидящих за столом.

— Обижаешь, все свое ношу с собой. — Шкипер выхватил из ножен кортик и двумя рубящими ударами обезглавил бутылки. — Первый тост опоздавшему.

Уоррен, улыбаясь, набулькал содержимое бутылок в кружки. Шкиперу налили рому с горочкой.

Тот лишь одобрительно крякнул, наблюдая за действиями запасливого гостя.

Терпкий запах поплыл по комнате и в первую очередь достиг Шкипера. Ноздри его вздрогнули и напряглись. Глаза увлажнились. Он вперился взглядом в открытый пузырь с темно-янтарной жидкостью.

— Полувековой? — полувопросительно-полуутвердительно сказал он. — Да нет, ему лет шестьдесят-семьдесят, не меньше.

— Восемьдесят два, — с гордостью выпятил грудь Линд, втайне радуясь, что подфартил старому товарищу. — Из моих запасов. Можно сказать, от сердца оторвал. Напиток эксклюзивный.

Иван осторожно поднес к курносому носу наполненную ромом кружку, принюхался и сказал:

— Я в книжках читал, что ром пьют только пираты или корсары. Точно не помню. Знатно пахнет. Снимаю шляпу, то есть шлем, танкошлем, то есть, короче, ясно…

— Ром пьют настоящие мужчины! Если его смешать с порохом, еще забористее станет! — радостно взревел Шкипер, поднимая кружку. — За тех, кто в море!

— И на суше! — закончил тост Уоррен. — Сеньор Шкипер — эксперт и ромоделия, и ромопития, — твердо заверил он танкистов, наслаждаясь мальвазией.

— Настоящий ямайский, — радостно проревел Шкипер, не сводя глаз с бутылки. — Удружил, приятель! Знал, чем порадовать. — Он пояснил танкистам: — Такой ром не только веселит, поднимает боевой дух, но и согревает в ненастную погоду. В морском походе без него не обойтись. Ром! Что может быть лучше крепкого напитка? За солнечный свет, друзья! За жизнь! — гаркнул Шкипер.

Линд торжественно поднял кружку и показал жестом, что пьет за всех присутствующих. В два мощных глотка он осушил посуду до дна. Остальные от него не отставали.

Сидящие за столом переглянулись и осушили кружки с мальвазией. Столетнее вино шло легко, согревало душу и веселило сердце. Утренние передряги, выпавшие на их долю, незаметно растворялись в череде новых тостов и здравиц и уже не казались такими важными.

Танкисты хранили вежливое, но чуть настороженное молчание. И тому были свои причины. Их редкие встречи с Линдом обозначали, что где-то пересеклись чьи-то интересы, а значит, возникла необходимость в гвардейском танковом экипаже капитана Ковалева и их «тридцатьчетверке».

Уоррен только успел откусить кусочек и прожевать его, как Шкипер взялся на свой манер откупоривать новую бутылку мальвазии.

— Для закрепления эффекта! — пояснил тот, наливая всем по новой.

Дружно сдвинули кружки, чокаясь. Выпили без тоста по третьей, и, похоже, сегодня далеко не последней.

— Неринга забыли позвать! — спохватился Эмсис, вылезая из-за стола.

— Немца звать не будем. — Линд сказал, как отрезал, пристукнув кулаком по столу. — Нам еще одного пожара не хватало.

Ивану, сидевшему напротив Линда, на миг показалось, что его глаза на мгновение стали желтыми, как у Великого Дракона. Уоррен мигнул, и наваждение исчезло. Перед танкистом сидел молодой статный парень с серьезным лицом.

Шкипер, разделавшись с очередным бутылочным горлышком, со всей силой воткнул кортик в стол. Степаныч неодобрительно покосился, но смолчал. Зато не вытерпел Суворин. Глядя на дрожащее лезвие с пропилами на одной режущей кромке, он одобрительно заметил:

— Хорошая сталь у вашего кинжала, сеньор.

— Это шпаголом, — поправил Шкипер. Он выдернул из столешницы острую полоску стали и ловко закрутил ее в руке, ускоряя движение. Металлический пропеллер, серебристо поблескивая, без устали резал воздух. — При абордаже незаменимая вещь.

— Впечатляет! — завистливо одобрил Иван, но, вспомнив про свой надежный «ТТ», успокоился.

Выпили еще и решили перейти на «ты» и без «сеньоров».

Захмелевший и от этого осмелевший Суворин поинтересовался, непочтительно тыча пальцем в сережку, торчащую в ухе Шкипера:

— Вам устав разрешает носить такие побрякушки?

— Это у вас устав, а у нас традиции, — огрызнулся Шкипер. — Моряк, прошедший мыс Горн из одного океана в другой, имеет право носить золотую серьгу, а в любом портовом кабаке — класть ноги на стол.

— Обогнуть мыс Горн и по сей день мечта любого моряка, — подтвердил Линд. — Мысгорновцы считаются настоящими морскими волками, элитой.

— Вот это да! — присвистнул Чаликов. — Никогда бы не подумал, что буду сидеть за одним столом с таким человеком.

— Мыс Горн считается одним из самых опасных мест на земле, — расхвастался Шкипер. Он умудрялся раскачиваться на табурете, одновременно размахивая шпаголомом, и при этом рассказывать. — Там дуют самые сильные морские ветра.

И свирепствуют самые страшные штормы. Это проклятое место — одно из самых опасных на свете. Там на дне покоятся обломки сотен судов и останки тысяч моряков, сгинувших в негостеприимных водах. Мыс Горн — самое большое подводное кладбище затонувших кораблей.

Шкипер лихо раскачивался, балансируя на задних ножках табурета. Он находился в прекрасном расположении духа, повествуя об опасностях, подстерегавших их во время морского путешествия. Амплитуда раскачивания угрожающе увеличивалась.

— Первый раз, когда мы огибали это место, ветер изорвал паруса в клочья. В следующий раз нам не повезло, весь такелаж потеряли, — разошелся моряк. — В «глаз» урагана угораздило попасть.

— А как плыть без парусов? — озадачился Витька.

— Да никак! — погрустнел моряк. — Мы еще кое-как пережили винтовую качку. Пытались поставить корабль носом к волне, но последнего маневра судно не выдержало. Перевернулось. Вся команда пошла ко дну.

— А ты? — удивился Марис, вытаращив глаза. Даже его проняло.

— А что я? — поник головой Шкипер. — Я тогда плавал, как пушечное ядро. Утонул вместе со всеми.

— Не может быть! — настала очередь удивляться Степанычу. Он хотел еще что-то спросить, уточнить у Шкипера. Скажет тоже, «утонул». Сидит вместе со всеми — ест, как живой, а пьет так вообще за троих! Но его опередил Линд:

— Степаныч, ты же человек! Где твое воображение?

— Осторожнее! — предупредил бдительный Марис. — У нас пол скользкий.

— Плавали — знаем! — отмахнулся от предупреждения Шкипер. Я и не такую качку выдержать могу. У меня идеальное чувство равновесия. Плевать!

Во время очередного качка, отдалившего бравого морехода от стола, он особо яростно взмахнул рукой, в которой держал бутылку с ромом. В тот же миг ножки табурета скользнули под стол, и голова Шкипера с бильярдным треском встретилась с досками пола. Слог последнего слова громко лязгнул с зубами:

— Ать!

Шкипер пожаловался из-под стола плаксивым голосом:

— Иногда мне не хватает соленого бриза в лицо. — Он одним движением поднялся с пола и пощупал затылок.

Шкипер ушел на кухню за новой порцией рыбных блюд.

— Непрост этот морячок. Чует мое сердце, ох непрост, — пробормотал себе под нос Ковалев.

51
{"b":"256070","o":1}