ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В лицо противнику не плевать. Под столом ногами не пинать. Словесные оскорбления допустимы, но в меру.

Друзья, разгоряченные выпивкой и спором, его не слушали. Они засучивали комбинезоны по локоть на правых руках, буравя друг друга яростными взглядами.

Оглянувшись на вошедших, Эмсис слишком горячо для своего латышского темперамента воскликнул:

— О-о, Степаныч! Ты, как воспитанный человек, будешь у нас судьей. Чтоб все было по-честному.

Разговор с Линдом, похоже, предстоял серьезный, и капитан решил побыстрее привести подчиненных в чувство. Он громко произнес, словно катал во рту стальные шарики:

— Воспитанные люди встают, когда обращаются к старшему по званию.

Троица, оккупировавшая стол для силовых забав, одновременно вскочила, с грохотом отодвигая табуреты и вытягиваясь по стойке «смирно». Эти нотки в голосе командира хорошо знали — первые предвестники будущих разносов и выволочек. Танкисты замерли, превратившись в неподвижные изваяния, изображавшие танкистов. Было хорошо видно, что одного из скульптурной группы по имени Иван немного «тянет» вбок. Суворина потихоньку начинало «штормить». Главное, чтобы сухопутная качка не переросла в морскую болезнь. Он единственный из всех присутствующих пил ром полными кружками наравне со Шкипером. С горочкой. Настоящий танкист, а тем более гвардеец, никогда не ударит в грязь лицом перед каким-то морячком.

— А дисциплинка-то хромает, — вскользь заметил Линд, усаживаясь на свое место. — Хотя, если посмотреть с другой стороны, излишки пара надо выпускать. Иначе клапан у парней когда-нибудь сорвет.

— Вольно! Садись! — уже более спокойно скомандовал капитан.

Все чинно сели, а Иван с грохотом приземлился на пол. Он немного, совсем чуть-чуть, промахнулся мимо табурета.

Марис нагнулся и, ухватив Суворина за шиворот, одним рывком вздернул его с пола и усадил на табурет.

— Благодарю вас, сеньор! — манерно поблагодарил Иван и попытался отвесить поясной поклон, не вставая. После встречи с полом он уже плохо отличал своих от чужих.

Эмсис бережно и осторожно выровнял друга, придав его телу нормальное положение.

— Скажи, а такое понятие, как «закусывать», тебе о чем-то говорит? — ехидно поинтересовался Чаликов у товарища, с которым еще недавно собирался мериться силушкой.

— И че? — Иван косо посмотрел на приятеля. Отвечать вопросом на вопрос — хорошая тактика в любом споре. Всего два слова, о которые разбиваются любые аргументы.

Все приготовились внимательно слушать. Старый знакомый сам все расскажет. К этому танкисты уже успели привыкнуть. Если не хочешь получить вежливый, но уклончивый ответ на свой вопрос, то лучше и не спрашивать. Все равно без толку.

Линд привычно начал беседу издалека.

Он напомнил танкистам об их давнем сотрудничестве с Хранителями перекрестков миров:

— Когда у Великого Дракона возникли проблемы на его перекрестке, — ему помогли не только амфиптеры из его рода, но в первую очередь вы. Ваш экипаж не раз выигрывал в борьбе против гархов. Вы предотвратили прорыв хищных скуталов из глубин пространства. Вы участвовали в выполнении миссии у перекрестка в районе скалы Палец Дракона. Гм-м… места для вас знакомые.

— Во время прошлой встречи ты объявил нам, что принято решение отправить нас обратно. В наш мир с максимально возможной точностью, — перебил Чаликов. — Я ничего не путаю?

— Чуть не забыл! Тебе, Виктор, передала привет Селена. Просила сказать, что будет рада увидеться, как только разберется с делами.

Чаликов мечтательно вздохнул и больше с вопросами не лез. Судя по его задумчивому выражению лица, мыслями он был совсем в другом месте. Скорее всего, рядом с объектом своего тайного обожания, с госпожой Принципал. Правда, для всех это было секретом Полишинеля. Все Витькины секреты были написаны у него на лбу.

— Так вот, друзья мои… — продолжил Линд с тяжелым вздохом. — В отличие от вас старшие контролеры не могут там появляться. В силу э-э-э… определенных обстоятельств.

— У нас своя война! — веско заметил Эмсис. — С фашистами. Чем позже мы объявимся в бригаде, тем больше шансов, что нас в дезертиры запишут. А там и до стенки рукой подать.

— Могут и до стенки не довести, — мрачно обронил Иван. — Отведут к ближайшей канаве или воронке — и бац! В расход. Прощай, гвардейский экипаж. У нас с этим делом быстро… особо не церемонятся.

— Во-первых, от вашей гвардейской бригады под Прохоровкой уцелел всего один танк. Ваша «соточка». Остальные все сгорели. Все! Между прочим, в списках живых вы не значитесь. Вписаны в графу «Безвозвратные потери», — начал приводить аргументы Линд. — Мертвых еще раз убить нельзя.

— У нас все можно! — не стерпел Ковалев. — Надо будет, и по второму разу расстреляют. Трибуналу все равно, а особисту так только в радость. Похоронят, потом откопают и снова шмальнут контрольным. На это дело у нас патронов никогда не жалели. И вообще, наше место на фронте. На передовой!

Линд поднял руку, призывая к спокойствию:

— Я не закончил. С вашего разрешения, я продолжу. Так вот, во-вторых, десант, прорывающийся к Пальцу Дракона, — фашистский. Если мне память не изменяет, вы с гитлеровцами сражаетесь?! Поправьте, если ошибся! А фронт, он у каждого свой. Где встретил врага и принял бой, там и передовая. — Линд перевел дух и сел на свое место.

Танкисты «переваривали» услышанное. Крыть было нечем. Кроме гархов, у них у всех был общий враг — фашисты. Врага мало остановить, его надо уничтожить. «Тридцатьчетверка» — машина надежная. Танку все равно, где перемалывать гитлеровцев гусеницами, перемешивая с курским черноземом или сочным дерном амазонской сельвы.

— Танки легкоуязвимы без поддержки пехоты, — осторожно заметил Ковалев, барабаня пальцами по столу.

— Точно, командир! — поддержал капитана Чаликов. — В прошлый раз нам несказанно повезло. Немцы просто одурели, перли, как на параде!

— Везет подготовленным. А вы в десяточку тогда снаряды положили. Практически без пристрелки, — возразил Линд. — Вместо пехотинцев и стрелков там будут даялы, пойдет?

— Пойдет! — покладисто согласился капитан. Все равно другой альтернативы нет. Даялы хоть местность знают.

— Индейцы будут, как и в прошлый раз, только колотить в барабаны? — издевательски поинтересовался Иван. — Тогда нам без разницы. В танке все равно не слышно.

— Будут драться, как львы. До последней стрелы в колчане! — горячо заверил Уоррен. — Я их простимулирую.

В это легко верилось. Сказал «простимулирует», значит, так оно и будет. На все у него есть ответы и аргументы, с которыми не поспоришь.

«Линд не в первый раз использует индейцев из племени даялов. Он всех использует. Ищет любую возможность, чтобы делать свое дело — защищать перекрестки», — подумал Степаныч.

— Все ясно. Когда выдвигаться? — Капитан обвел взглядом танкистов. — Наш экипаж готов.

— Спасибо, — с чувством произнес Линд. — Другого ответа от вас и не ожидал. — Он жестом фокусника достал из-под стола и положил на столешницу зеленый брусок размером с карандаш. — Великий Дракон просил вам передать в случае, гм-м… положительного решения вопроса о нашем взаимодействии. В отличие от меня он всегда сомневается. Тем более амфиптер сказал, что у вас не осталось долгов друг перед другом. Вы квиты. — Последнюю фразу он произнес, глядя Ковалеву в глаза.

— Жезл контролера! — Суворин осторожно взял брусочек в руки.

Тяжелый и прохладный на ощупь, шестигранный брусок как влитой лег в ладонь. Он был разделен на пять уровней. Один над другим. На первой части был выдавлен золотой бык, на второй — узорчатая снежинка, третья скалилась зубастой пастью дракона, четвертую украшал выпуклый человечек, на пятой горело солнце с кривыми лучами. Все пять отделов могли поворачиваться вокруг общего стержня легко, с еле заметной, но четкой фиксацией каждого положения. На одной грани бруска были изображены фигурки, остальные пять пестрели символами и буквами.

— Напомнить, как работает жезл? — поинтересовался Уоррен, сдерживая улыбку. Все прошло так, как он и рассчитывал. Впрочем, как всегда.

54
{"b":"256070","o":1}