ЛитМир - Электронная Библиотека

Виктор также поручил Семену добавить в полученную массу немного светлой глины и животного клея, которую тот мог добыть вываркой сухожилий.

Затем они всю эту мокрую массу разложили под солнцем в шести больших квадратных рамах, сколоченных из толстых стволов камышей, и долго трамбовали гладкими камнями.

В результате, после полной сушки, получили шесть большущих листа, хоть и не очень качественных, но вполне пригодных для письма, рисунков и чертежей. Оставалось обрезать в удобный формат.

Как только все было сделано и бумага собрана в большие стопки, Виктор пришел к своему другу с одной из них и торжественно вручил всю пачку и готовые к употреблению канцелярские чернила со словами: «осталось тебе только купить гусиные перья».

Виктор даже не представлял себе, какую радость вызовут у Сергея его подарки.

Ему грозила немедленная казнь в медвежьих объятиях. Только вопль и затрещавшие ребра спасли его от неминуемой кончины.

— Откуда ты все это знаешь? — восхищался Сергей, любовно касаясь бумаг.

— Да, ничего особенного, — смущенно почесал Виктор темечко. — В «Науке и Жизни» было написано… Кстати! — поспешил еще порадовать друга Виктор. — Дрожжи готовы. Завтра с утрянки начну готовить бражку. А через неделю покапает «горькая слеза» Духа войны. Так что, морально готовься к шпионажу.

— Дерзай Витек, дерзай. Чую, у нас все получится. Как здорово, что мы встретились. А то сам, наверняка, не справился бы.

Виктор, довольный, что доставил другу столько радости, выбрался наружу и пошел в свой домик, где его уже ждала подруга.

***

На следующее утро, после завтрака и недолгого общения с Милой, Виктор подобрал большой чан, из тех, что дополнительно поставили ему гончары по его заказу, засыпал в него на треть зерна и добавил специально для этого дела плошку уже проросшего, все это залил почти доверху теплой ключевой водой. Плотно обвязав верх чана тканью, он отложил его под вытяжку на семь дней. А сам занялся сборкой агрегата для перегонки.

Он представлял собой многоэтажную конструкцию, которая устанавливалась на единый железный каркас и должна была поместиться под той же вытяжкой.

Первый его этаж был на достаточной высоте, чтобы можно было под ним развести огонь. И состоял он из большой железной емкости для воды, в которую уже навесно погружался другой большой тонкостенный глиняный горшок в форме усеченного конуса. В нем и должна была кипеть брага. Этот сосуд, где-то на две-третьей высоте, имел вживленные в тело горшка тоненькие железные прутики, на которых устанавливалась другая глиняная посуда, для сбора готового самогона. А над этой уже закреплялась еще одна железная чаша в форме опрокинутой круглой пирамиды, срединная часть которой почти плотно закрывала конусную чашу вместо крышки. В ней нужно было постоянно держать воду и, которую постоянно необходимо было охлаждать.

Значит, понадобятся помощники, которые в трехсменном режиме будут это делать.

По этой обслуге необходимо было использовать потустороннее могущество Сергея.

Виктор пошел к другу. Но его у себя не оказалось. Поэтому он еще немного побродил по территории, а потом решил пойти в какое нибудь укромное место и потренироваться в стрельбе из лука.

Прихватив лук и стрелы, он отправился в сторону леса. Там было достаточно прогалин, где можно было бы пострелять без свидетелей.

Он установил небольшую мишень из куска коры на кустик, и в шагах пятидесяти аккуратно разложил у ног свои стрелы. Сегодня он решил стрелять на меткость.

Первая же стрела застряла в кустах в тридцати сантиметрах от мишени.

Он уже заложил вторую, и собирался прицелиться, как шестым чувством ощутил, что за ним наблюдают.

«Эх, мерзавцы! — подумал он огорченно. — От них не укроешься, чтоб спокойно потренироваться».

И он сделал вид, что вовсе не стреляет, а совершает молитвенный ритуал. А сам исподтишка оглядывал окружающий лесок.

Заметил он их не сразу. А как понял, что это не из поселения люди, а совершенно из другой оперы, просто обомлел. Несколько одетых в шкуры, с большими дубинами. Их свирепые рожи уставились на него из-за дальних деревьев.

Виктор тут же понял, что, влип в неприятность. Как назло, не прихватил свою острогу. Теперь оставалась надежда только на свой лук, из которого он еще и не очень-то ловко пуляет.

Он медленно развернулся к пришельцам, потом также медленно направил в их сторону наконечник стрелы, что уже лежала на тетиве.

Сердце учащенно забилось в тревоге.

В тот же миг эти несколько дикарей, а их оказалось шестеро, с воплем и, высоко закинутыми над головами дубинами, ринулись на него.

Виктор мгновенно выпустил натянутую стрелу. С чмоканием вошла на половину в волосатую грудь первого дикаря. А Виктор поспешно уже поднимал вторую.

Мгновенная смерть товарища на таком расстоянии из незнакомого оружия ввела наступающих во временное замешательство, и они несколько замедлили бег. Этим тут же воспользовался Виктор, пустив вторую стрелу в живот второго нападающего. Тот завопил и, схватившись за оперение стрелы, скатился в траву.

Остальные четверо опомнились, и побежали зигзагами на Виктора, пытаясь не давать ему возможности целиться. Но двое переусердствовали и столкнулись на вираже.

Как только они притормозили, Виктор в третий раз выстрелил и увидел, что попал в предплечье одному из столкнувшихся.

Трое целых и один раненный были уже совсем близко. Лук становился бессмысленной палкой.

Виктор отбросил его в сторонку и схватил, сколько мог за секунду схватить стрел с земли. На ходу перехватив в правую одну, он понесся навстречу атакующим.

Дикари этого явно не ожидали. Скорее всего, подумали, что он постарается дать деру.

Воспользовавшись их растерянностью, Виктор сделал перекат под ноги одного из них, вскочил и вонзил стрелу рукой прямо в горло противника.

Вблизи они оказались, несмотря на издали грозный вид, щуплыми и на голову ниже него. Но они были вооружены. И это было немалое их теперешнее преимущество. Хотя теперь уже втроем, к тому же один ранен.

В этот миг другой позади Виктора замахнулся тяжелой дубиной, а перед ним очутился тот, у которого насквозь было прошито предплечье, и тоже замахивался дубиной в здоровой руке.

Виктор стремительно вильнул влево и, откатываясь в сторону, видел, как дубина размозжила голову раненому дикарю.

Он снова вскочил на ноги и хорошим пинком в зад откинул от себя горе-воина на целых пять метров. Перехватил правой еще одну стрелу и с размаху всадил, тому, кто оказался ближе остальных, точно в горло.

Напротив него остался только один, а упавший только поднимался.

Виктор не упустил своего шанса. Быстро поднял валяющуюся под ногами дубину только что убитого, боковым взмахом проломил тому голову.

Моментально его обрызгала кровь перемешанная мозгами.

Виктор еще больше разъярился. В нем просыпалась звериная сущность цивилизованного человека.

Спящая тысячелетиями в генах, она пробуждается при первом же случае убийства себеподобного. Особенно, когда так кроваво.

Не теряя ни секунды, он подскочил к, уже поднявшему свою дубину, дикарю и, не давая тому опомнится, разнес и ему бедовую тыкву.

Потом еще некоторое время, кровожадно рыкая, он носился по прогалине, пока не очухался и брезгливо не отбросил окровавленную дубину далеко в чащу.

Видать, стал опять цивилизованным.

Виктор сидел на траве и, разглядывая то, что наделал, тихо презирал себя.

Понятно, что защищался. Но так!

Спустя некоторое время, все еще ругая себя всеми известными ему ругательствами, он собрал все смертоносные и просто рассыпанные стрелы, как мог, оттер с себя кровище, и уныло поплелся в поселение.

— Вот и потренировался, — проворчал он на прощанье.

Первым делом он отправился к роднику, долго и тщательно отмывал с себя следы бойни. Потом нашел у дома Милу, попросил ее принести и ему местную одежонку, а эти — постирать.

19
{"b":"256071","o":1}