ЛитМир - Электронная Библиотека

Зато, при новом мировоззрении появляется прямо противоположное основание: расширение физических тел связаны с законами, которые неуместны при представлении расширения пространство-времени объективной реальности. И говорить о нем как о давлении, о натяжении и т. п., то же самое, что предполагать Вселенную, как физическое тело в среде, ничем не отличающимся от самой Вселенной.

Это нелепость, потому что возникнет резонный вопрос: почему тогда некую ее часть называть Вселенной?

Точно так же становится нелепостью называть расширение пространство-времени процессом. Оно не процесс, а сущность бытия пространство-времени. При этом нет никаких оснований считать, что сущностное расширение увеличивается в размере. Для этого нужно было бы утверждать, что за периферией Вселенной тоже есть пространство-время, что в принципе невозможно доказать или проверить. Этих оснований, думаю, достаточно, чтобы расширение Вселенной не считать процессом.

Я еще немного хочу сказать вам об отражении действительности в нашей реальности. Речь пойдет о различении расширяющегося времени на «втором слайде», от времени на «первом слайде».

В формулах фигурирует именно последнее. И через него обозначаем время процессирования физических тел в объективной реальности. А процесс — это последовательная смена состояний, чего нет на «втором слайде», то есть в действительности.

На «первом слайде» пространство-время отображены полосами, которые в полной мере отображают реальное состояние произошедшего события.

Отсутствие последовательности на «втором слайде» не исключило отражение на «первом слайде» самое Время действительности, через признаки полосы, которые содержат в себе само объективное время. Следовательно, объективное время тоже является признаком Времени действительности.

Тогда и «второй слайд» тоже отображает пространство-время как действительное состояние произошедшего события, но уже без времени объективной реальности. То есть, является прототипом действительности в принципе без наблюдателя.

Это основа понимания различия Времени действительности от времени объективной реальности. Они различны для наблюдателя, потому что их различие будет касаться нас только через нашу организованность, как наблюдателей, и не выходить за ее пределы.

При таком подходе у меня появились перспективы понять и природу физических констант, как результат перехода действительности в нашу организованность, что называем объективной реальностью.

И выходит, что пространство и время, образующие в суперпозиции пространство-время, должны иметь по взаимовлиянию точки соприкосновения. Если бы это было не так, то не обнаруживалось бы нами время в объективной реальности. А Вселенная была бы представлена только как «второй слайд».

Но раз это не так, значит, у них есть взаимовлияние.

При этом могу предположить два их варианта: либо отдельными своими участками, либо всем целым. Но предположение, что происходит отдельными участками, будет заодно предполагать существование некоего третьего чего-то, которое задает такую выборку, тогда как если всем целым, не требуется третьего. Поэтому, последний, материалистический подход, предпочтительнее для моей рабочей гипотезы.

Я пока полагаю, что эти взаимовлияния обнаруживаются нами, как осцилляция: непрерывные переходы времени в пространство, пространства во время. Что и образует структуру пространства-времени объективной реальности.

Итак, есть у меня предположение, что расширение Пространства действительности, имеющее отражение в нашей реальности, как протяженность объективной реальности, во взаимовлиянии с расширением Времени действительности, имеющее отражение в нашей реальности, как мера процесса, образуют некую структуру. Выходит, что существование физического тела есть стабильная форма такой структуры, а существование физического поля есть нестабильная форма такой структуры. И тоже есть следствие взаимовлияний Пространства-Времени действительности.

Такими вот рассуждениями я сделал важный вывод, что тела и поля имеют единую природу происхождения и, что это их должно тесно связывать в отношениях.

В нашем объективном мире осцилляция Пространство-Времени действительности должно будет отражаться в объективной реальности как последовательное доминирование пространства над временем и наоборот. Нечто похожее на синусоидальный ритм.

Если его максимум в объективном мире является полным доминированием, предположим, пространства, а минимум — полным доминированием времени, то такая нестабильность на максимуме будет порождать магнитное поле, а на минимуме — электрическое поле. А гравитационное поле явится результатом возникающего при этом момента равенства этих величин.

Я понял теперь, этот синусоидальный ритм и есть тот первичный процесс в нашем объективном мире, что положил основу именно нашим квантованным физическим полям. То есть, нашему всему физическому миру, включая и нас с вами. Что физические тела, это их конкретные локальные соотношения. Любые другие подобные соотношения породят принципиально иные физические тела, что уже будет другой объективный мир в том же объеме действительности. Это как матрешка, только упаковка еще плотнее.

— Уважаемый профессор, — остановил его труднодоступные мысли, Сергей. — Это всё архиинтересно. Но не могли бы вы выдать нечто вроде резюме уже сказанному.

Василий Иваныч рассеянно глянул на него, словно первый раз видел, потом кивнул и сказал:

— Конечно, конечно. Я резюмирую в доступной форме. Извольте.

Если коротко о сути, то нет никакого потока времени и нет никаких скачков пространства. Есть только три возможности.

Первое, это то, что мы способны наблюдать только ту реальность, которая нас организовала, как наблюдателей.

Второе, это то, что иные наблюдатели в том же объеме пространства-времени способны наблюдать только те иные реальности, которые уже их организовали, как наблюдателей.

И третье, вытекающее из первого и второго, что теоретически должна существовать такая порождающая их действительность, которая в принципе не наблюдаема.

А для наглядности этой идеи представьте себе коробку с ячейками, в которые воткнуты разноцветные фишки.

Если имеются два принципиально различных наблюдателя, (а это в том, что я говорил, означало: с отличимыми физическими константами), то каждый из них будет видеть только один их породивший специфичный узор из фишек, не совпадающий с видением другого, с кем он в принципе не может контактировать.

Однако если он преобразовывает каким-то образом свой узор, то он, в конечном счете, способен невольно преобразовать узор и иного наблюдателя, что, вообще-то, есть преобразования в самой коробке в целом.

Вот эта самая «сама коробка» и есть третий пункт. Или, по известной притче, сам слон.

— А как это все объясняет схожесть многих вещей в принципиально разных мирах? Если разные физические константы, то и миры должны быть принципиально разные. И еще интересно бы узнать причину нашей избранности, — с жаром спросил Виктор, который наверняка глубже Сергея проникся идеями профессора.

— Что касается схожести. Мы схожи один к одному с теми нами, которые были при других константах исключительно по нынешнему самовосприятию, а не в действительности. Аналогичная схожесть и с остальными наблюдаемыми объектами тут. И даже в большей степени, потому что, чем проще организовано физическое тело, тем больше шансов у него сохранить схожесть в нашем восприятии. Ведь все меняется на одни и те же величины констант. Если окажется в чем-то принципиальное несовпадение, оно должно нами наблюдаться как диковина. Вроде тех странных для нас деревьев.

По второму вопросу есть одна единственная догадка: мы, почему-то отличились от остальных. Почему-то оказались, способными преобразоваться в другие физические константы, а все остальные — нет. Думаю, это может объясниться только специфичностью нашего сознания, а не тела.

— Как же так! — опешил Сергей. — Тогда, все-таки, где те, остальные? И, вообще, где же мы, все-таки находимся сейчас?

39
{"b":"256071","o":1}