ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сознание Марка было где-то здесь. Ститри быстро нашла его и помогла восстановиться. Из размытого серого пятна появился образ Марка. Он улыбнулся и, казалось, восторжествовал. Ститри испугалась. Память уже в который раз возвратила ее к бичеванию…

— Спасибо, — произнес образ Марка — его сознание. Ститри успокоилась. Не похоже было, чтобы замышлялось ужасное.

— Все было бы проще, найди ты записку, которую я оставил в хижине на кровати. Но ты дематериализовала все. Я не виню тебя. Не думаю, чтобы я вообще смог бы перенести бичевание.

— Но ты участвовал в нем. Я хорошо помню тебя. Марк опустил голову.

— Я вынужден был это сделать. После нашего разговора Верхние поместили меня в отстраненную изоляцию, которую замаскировали под мою личную. Я сразу сообразил, что происходит. Мне оставалось лишь одно — немедленно рассказать Верхним о нашем разговоре. Это не было предательством, Ститри, они и так все знали. Мне необходимо было внушить Верхним, что я против тебя. И они поверили, Ститри, поверили. Верхние сделали меня своим избранным и позволили наблюдать материнский мир…

Ститри напряглась в ожидании.

— Ты была права. — Марк немного помолчал, словно собираясь с мыслями. — Потом я слышал твой разговор с Верхним. Я был рядом. Жаль, Но я не мог вмешаться. Нельзя дематериализовывать мыслящее существо и уничтожать его вместилище. Это черный поступок. Но ты была в отчаянии, я понимаю.

— Ты оправдываешь того, кто предал забвению миллионы вместилищ, и осуждаешь меня за попытку уничтожения одного! Где же логика? — вскипела негодованием Ститри.

— Я никого не оправдываю и не осуждаю, — ответил Марк. — Но мне понятны и твои мотивы, и действия Верхних. Они пытаются защитить наш мир — по-своему пытаются. Кстати, Верхних двое, а не один, как ты ошибочно полагала. Ты должна была видеть второго, он присутствовал на бичевании.

— Я никого не помню, только тебя. — На какое-то мгновение сознание Ститри парализовалось воспоминаниями.

— Да, я пытался дать понять тебе тогда, что я друг, — вымолвил Марк. — Но твое сознание было слишком истерзанно… Оно запечатлело меня лишь как врага. Если бы ты знала, каких неимоверных усилий стоило мне тогда остаться для Верхних холодно-белым. Твои страдания были невыносимы. Мне очень жаль, Ститри.

— Хорошо, оставим бичевание. — Ститри начинала терять над собой контроль. Воспоминания об экзекуции подавляли ее сознание и волю. — Что ты хочешь от меня, сейчас? Для чего потребовался этот риск?

— Потому что только здесь мы можем поговорить без Верхних, — тихо проговорил Марк.

— Какой смысл в этом разговоре? Ты хочешь получить мое прощение? Прости, но предательство так просто не забывается, пусть даже вынужденное.

— Не в прощении дело. Мы должны спасти материнский мир.

— Уже поздно, прошло столько времени… Верхние уже позаботились обо всем.

— В вечности нет времени. — Марк вымученно улыбнулся. — После того как ты умерла в материнском мире, там прошло всего несколько дней. Положение очень серьезное, но все еще можно поправить.

— Рассказывай, — Ститри мгновенно оживилась, рассказывай все подробно, — потребовала она.

— После взрыва черную половину Везавия поглотило многомирье. Серая спираль начала быстро уменьшаться. Но затем что-то произошло. Я не смог разглядеть, что конкретно, этот эпизод Верхний Везавий не позволил наблюдать никому.

— Он что-то сделал! — вознегодовала Ститри. — Вот он, Верхний, сам нарушает свои правила.

— Он нарушил правило, но в материнский мир не перемещался. Никто не смог бы вернуться оттуда. Можешь мне поверить. Верхний вмешался по-другому. Можно только гадать, что он сделал. Но сейчас спираль вновь разрослась, почти до прежних размеров. Похоже, Верхний открыл доступ черноты в материнский мир.

— Что ты предлагаешь? — спросила Ститри.

— В первую очередь ты должна погрузиться в свое вместилище и пройти очищение. Только так ты сможешь выйти из своей изоляции.

— Так вот к чему все шло? — как бы небрежным тоном обронила Ститри. — Понятно, какова ваша конечная цель.

— Веди себя разумно, — раздраженно ответил Марк. Верхним безразлично, пройдешь ты очищение или нет, уж можешь мне поверить. Но они не смогут держать тебя в изоляции, если ты станешь полностью белой и безвредной. Верхние не такие уж плохие. Что действительно можно поставить им в плюс, это то, что они свято соблюдают право очищенных покинуть изоляцию. Ты должна поверить мне еще раз.

— Но что толку будет в моей свободе, если я стану чистой? Я уже не буду прежней!

Марк успокаивающе улыбнулся.

— Возможно, но лишь на миг. При полном погружении во вместилище вы дополняете друг друга. Ты будешь влиять на него так же, как оно на тебя. Если уж меня вместилище не смогло очистить полностью, то о тебе и беспокоиться нечего. Главное, ты должна покинуть изоляцию в тот момент, когда станешь чистой. Но и потом тебе придется скрывать интерес к материнскому миру.

— Верить ли тебе? — задумчиво произнесла Ститри. — Но похоже, я ничего не теряю, кроме вечного заточения. Только что мне делать, когда я покину изоляцию? У тебя есть план?

— После твоего очищения мы сможем объединить наши вместилища. Этого еще никто не делал, но у нас должно получиться. Мы получим огромную силу от объединения и вместе придумаем, что делать дальше. Ясно одно — кто-то из нас должен стать Верхним. Только им доступен проход в материнский мир. Но, возможно, после объединения мы получим силу и откроем собственное окно. Все будет ясно после объединения. А теперь я должен покинуть тебя. Мы встретимся уже вне изоляции. Но запомни, разговор о материнском мире — только в нашем будущем общем вместилище.

— Хорошо, — согласилась Ститри, — я готова рискнуть. Но прежде чем мы объединимся, ты должен найти Демитрия. Он наверняка в какой-нибудь непреступной изоляции.

— Зачем он нам? Подобный интерес к отстраненной изоляции может навести Верхних на подозрения.

— Я сказала, что нужно найти Демитрия! — резко сказала Ститри. — Без него я не согласна ни на какие действия! Я должна вытянуть Демитрия из этой белизны.

— Я постараюсь, — неприязненно ответил Марк. — Но рассчитывать на успех можно, если твой Демитрий еще в отстраненной изоляции. Их не так уж много. Правда, в поисках есть загвоздка. Демитрий должен попросить у Верхних Учителя, иначе я не имею права переместиться в его изоляцию. А не побывав там, я не смогу узнать, тот ли это человек, которого ты ищешь.

— Постарайся, только этим можно заслужить прощение за бичевание.

— Сделаю все возможное, — грустно ответил Марк. Его образ стал таять и вскоре исчез совсем.

Ститри осталась одна. И словно почувствовав это, вместилище вдруг стало поглощать ее строптивое сознание. Но теперь Ститри не сопротивлялась. Она отдалась ненасытному белому сгустку, растворяясь в нем, и вместилище, как изголодавшееся чудовище, с какой-то чуть пугающей жадностью принялось пожирать ее черноту. И Ститри забыла все.

Глава 18

Миротворцы Конуса. Трилогия (с илл.) - i_006.jpg

Это начинало надоедать. Разве могла устроить жизнь под открытым небом? Когда вместо еды лишь фрукты да овощи? И сад с немыслимыми деревьями, кустами и одинаковой травой? Здесь Демитрий чувствовал себя барашком, которого вывели попастись, дабы он набрал необходимый вес. Какой уж тут рай?! Скорее пастбище для усопших. Если Господь желал посмеяться над людским представлением о рае, то это ему удалось как нельзя лучше.

Демитрий раздраженно перевернулся на другой бок. Сон не шел. Да и разве можно было назвать сном провал памяти, когда вдруг приходишь в себя уже на ногах? Нет, здесь даже отдых для души и тела умудрились испоганить, извратить! И сны каждый раз были одними и теми же. Некий сияющий шар, который пытался поглотить его — Демитрия, — чтобы сделать другим. После таких снов раздражение не сбрасывалось, как это бывало раньше, а наоборот, возрастало. Но особенно Демитрий не терпел Учителей. Они раздражали его своей непреклонной правильностью и лаконичными ответами. Куда приятнее было бы поговорить с простым человеком — наделенным недостатками, но разумным, добрым и справедливым. Таким, например, как Ститри.

135
{"b":"256075","o":1}