ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тогда я не понимаю…

— Это игра! — Его глаза заискрились нездоровой веселостью, от чего Алену в буквальном смысле прошиб холодный пот. Она даже поежилась. — Это же кайф — выйти сухим из такой заварухи!

— Ладно, — она повернулась к Ляхину. — Но неужели и ты надеешься, что тебя так никто и не заподозрит? Ведь мотив налицо. Да и Терещенко тебя очень даже подозревает. Даю руку на отсечение, что он будет копаться в твоем прошлом.

— Да ради бога!

Алена раскрыли рот от удивления — из-за кулис вышла Рита Тушина.

Вышла и усмехнулась, глядя на судорожные попытки Алены наполнить легкие воздухом. Хрупкая Рита, с отвратительно выпирающими ключицами, острыми локотками и лопатками, похожими на недоразвитые крылышки, держала в своих изящных пальчиках пистолет, казавшийся в ее ручке настолько неуместным, что Алена даже тряхнула головой, думая, что ей это привиделось. Но действительность оказалась куда более ужасной — Рита медленно подошла к Ляхину, уткнула дуло пистолета ему в грудь и нажала на курок. Тот все еще улыбался, когда прозвучал глухой выстрел. Глаза его округлились, он дернулся всем телом и повалился ей под ноги. Рита повернула головку к Алене:

— Ты хотела знать, кто такой Гамлет?

Людомиров шарахнулся в сторону, заметно побледнев. Рита усмехнулась, обращаясь к нему:

— А чего ты хотел? Рано или поздно следователь Терещенко укрепился бы в своих подозрениях относительно Ляхина. И тогда оставлять Василия в живых было бы опасно. Так не лучше ли сразу решить все вопросы?

— Н-не знаю, — промямлил тот и попятился к стене.

— Вот идиот! — нахмурилась она и снова повернулась к Алене. — Я не хотела тебя убивать. Правда! Я надеялась, что ты напишешь про спектакль и вообще про громкие убийства в нашем театре, когда я уже сыграю Офелию. Мне в самом деле жаль, что теперь об этом напишет кто-то другой. Я всячески пыталась оградить тебя, но ты оказалась слишком серьезным соперником для нас.

Алена сжала кулаки, призывая в этот момент все свое мужество. Но тщетно. Руки ее тряслись, ноги превратились во что-то мягкое, киселеобразное (по крайней мере, ощущение было такое, что она не стоит, а плавает). Она боялась смотреть на Ляхина, который все еще корчился в предсмертных судорогах. Но еще больше она боялась встретиться взглядом с Тушиной. Жестокость этой девицы подействовала на нее, как гипноз удава на кролика. В конце концов она стиснула кулаки и обернулась к Ганину за моральной поддержкой. Все-таки он пока не проявил себя как убийца, следовательно, можно было рассчитывать, что он на ее стороне. По крайней мере, хотелось бы в это верить. А то находиться одной посреди кучки преступников, которые от нечего делать начали уже убивать друг друга, как-то жутковато! Но Илья не оправдал ее надежд. Он выглядел не лучшим образом — взгляд стеклянный, устремленный в одну точку. Он понял раньше нее, что шутки закончились и теперь их действительно убьют. Не как в кино, не как на сцене, а по-настоящему. Как только что застрелили Ляхина.

Тот напоследок дернулся и застыл на полу. Рита легонько пнула его носком туфельки в бок. Он не отреагировал.

— Вообще-то, это входило в мой план, — доверительно сообщила она Алене, — сразу, как только я поняла, что он готов пойти на любое злодейство, лишь бы заполучить квартиру дядюшки, я и решила сделать из него Гамлета. А в конце представить дело так, что он покончил с собой от раскаяния и безвыходности. Только вот забыла ему сказать об этом, — она неприятно усмехнулась.

— Но зачем? — выдохнула Алена, в основном чтобы поддержать разговор. Ей почему-то казалось, что Рита начнет палить из пистолета, как только потеряет интерес к ней. У этой актрисочки расчетливый холодный ум, она обладает нечеловеческой жестокостью, но, в конце концов, она ничем не отличается от прочих преступников, которые пылают желанием поделиться своими планами и достижениями и, не найдя более благодарных и безопасных слушателей, чем собственные жертвы, выкладывают им все начистоту. А уж потом убивают. Скорее всего Рита собиралась поступить именно так. Людомиров ей не перечил.

— Я понимала, что никогда не сыграю стоящей роли в этом театре. У меня нет ни связей, ни влиятельных любовников. Я и в Щукинское-то поступила по недоразумению. Кто-то из приемной комиссии поспорил, что я пройду на третий тур. Вот так и прошла. Потом все пять лет хвалили. Затем чудом влезла в столичный театр, но на этом мое везение и закончилось. Дальше мне предстояло играть Мальвин и Снегурочек, пока не выдастся случай блеснуть. А случай такой вряд ли подвернулся бы — на роли героинь у главного всегда были только две кандидатуры — Лисицына и Клязьмина. О моем существовании он даже не задумывался. А тут постановка «Гамлета». Такой шанс выпадает раз в жизни. Я чувствовала, что Офелия — моя роль.

— Тебе бы леди Макбет играть, — вякнул от стены Людомиров.

— Теперь это не проблема, — отмахнулась она и продолжила: — Нужно было что-то, что перевернуло бы театр вверх дном, встряхнуло бы эту болотную плесень и выдернуло бы меня на поверхность. Я все рассчитала правильно: мне необходимо было убрать с дороги конкуренток, то есть актрис, которые могли бы сыграть Офелию. Начать мы решили издалека. Смерть Журавлева была бы громким событием, способным привести всех в смятение. Но на деле вышло еще лучше — убийство ведущего актера не только всех ошарашило, но и напугало. Мы долго думали, как все представить, чтобы нагнать побольше ужаса — даже картинки рисовали. До этого разогрели, конечно, публику посланиями от Гамлета, порезали платьице, чтобы внести смуту. А уж намучились мы с этим Журавлевым! Людомиров с Ляхиным тащили за сценой его труп, пока я тебя развлекала в зале разговорами. Меня трясло, прямо как осиновый лист, — думала ты заметишь возню за декорациями. Но все обошлось. Премьера трупа удалась на славу! Потом пришла очередь Лины Лисицыной. Эту суку я уже сама окунула башкой в таз. Ребята только держали ее за плечи. И мы опять здорово все распланировали. Людомиров подмешал в водку димедрол по рецепту своего деда — тот партизанил понемногу в войну. Так вот, чтобы немцы не вышли из хаты, он им и подсыпал, а потом палил дома вместе с врагами. Потом внуку всю плешь проел рассказами о своем героическом прошлом. И не зря, как оказалось! Но тут охранник откуда-то появился. Хорошо, что мы рядом были. Заходит тупая рожа и спрашивает: мол, что это вы тут делаете? А что нам оставалось?! Пока вы там польку наверху отплясывали, мы его и уложили под музычку втроем.

Дальше Ляхин прирезал своего дядю — дал нам жить спокойно, а то, что ни день, все привязывался — когда? Я ему контрамарку в «Сатирикон» достала. И надо же было такому чуду случиться, что Ганин на этот же спектакль приперся, да еще столкнулся с тобой. Тут я уже поверила, что фортуна на моей стороне. Ну а с Клязьминой долго возиться не пришлось. Она и так была напугана до смерти. Мы ее даже убивать не собирались — я ее знаю, она чуть что — в истерику. Словом, путь к Офелии был свободен. Правда, я здорово перепугалась, когда главный заорал на репетиции: мол, пусть убийца сам выберет исполнителей. И тут Людомиров — дурачина — предложил меня. Я думала, ты догадаешься. Но ты опять не усекла. Так что… — Рита вздохнула. — Конечно, жаль и Ганина. Он замечательный Гамлет. Это вы со своим следователем виноваты. Не копались бы в убийствах, все бы понемногу забылось. Больше мы никого убирать не планировала. А теперь придется и Илью… Но, в конце концов, мало ли в Москве хороших актеров? Найдут кого-нибудь, тем более что рыдать о нем долго не станут — он же убийца!

— Так он с вами или нет? — Алена оценивающе посмотрела на Илью, который, опять замычав, отрицательно замотал головой.

— Мы считаем, что нет, — ответил за нее Людомиров, — но другие расценят иначе. Кстати, как ты думаешь, насколько серьезный у них роман?

— У кого? — Рита презрительно сморщилась. — У Ганина? У них нет никакого романа.

— Нет, — нервно усмехнулся Людомиров, указывая пальцем на Алену, — у этой со следователем?

56
{"b":"256082","o":1}