ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Добро пожаловать, Иоиль, сын Иезекииля, — торжественно сказал Натан. — Сегодня ты становишься моим сыном.

— И моим, — добавила Зебида, накрыв его руки своими.

— Ты готов произнести обет? — спросил Натан.

— Действительно, сын мой, ты готов? — вступил Иезекииль.

— От всего сердца, — прочувствованно произнес Иоиль.

Марии показалось, что его голос прозвучал слишком громко, но потом она поняла: эти слова предназначены не только для нее и родителей, но для всех присутствующих.

— Тогда говори!

Иоиль повернулся к Марии, и лицо его приобрело серьезное выражение. Теперь он обращайся к ней и только к ней одной.

— Пусть все люди будут свидетелями того, что сегодня я, Иоиль бар-Иезекииль, беру в свой дом Марию бат-Натан из Магдалы и по Закону Израиля, данному нам Моисеем, называю ее своей женой.

На землю положили гранат, символ плодородия, и Иоиль топнул по нему ногой так, что сок и семена брызнули во все стороны, на подолы одеяний. Потом он взял холодные руки девушки в свои, и его теплое прикосновение немного успокоило Марию.

Ей очень хотелось сказать что-нибудь в ответ, но это было не принято, и она лишь посмотрела Иоилю прямо в глаза, стараясь взглядом выразить всю глубину доверия к нему.

Все заулыбались и захлопали в ладоши. Послышались радостные восклицания, и в какой-то момент торжественный ритуал превратился в шумное, веселое празднество. Соседи и друзья столпились вокруг, произнося наилучшие пожелания и поздравления, но на фоне всеобщего ликования Мария уловила оттенок грусти в глазах матери, брата и отца. Их искреннюю радость легкой тенью туманило невысказанное чувство утраты.

— Да благословит Бог Израиля, Бог Авраама, Исаака и Иакова этот союз, — произнес Натан, чей голос возвысился над общим гомоном. — Да станешь ты Саррой, Ревеккой, Лией и Рахилью, истинной дочерью Закона и благословением для своего мужа, — Потом он воздел руки, как будто смущенный собственной серьезностью, и, кивнув Иоилю, добавил: — А теперь, сын, отведи нас в свой дом для пиршества.

В доме Иоиля уже накрыли столы для свадебного пира, и теперь новобрачным и гостям предстояло перейти туда. По знаку Иоиля факельщики, музыканты, шаферы жениха и подружки невесты образовали процессию, которая, выйдя из дома Натана, миновала переулок и вступила на главную улицу. Мария теперь шагала рядом с Иоилем. Ночь была теплой, люди выглядывали из окон или выбегали на улицу, приветствуя свадебное шествие, совсем юные девчушки пристраивались в конце его, смеясь и подпрыгивая. Переливающаяся многоцветием одежд колонна проследовала по освещенным золотистыми фонарями улицам.

Мария ощущала себя частью необыкновенной картины, буквально лучащейся радостью и весельем и словно источавшей благоухание. При этом она взирала на происходящее как бы со стороны, будто бы не была участницей и даже одним из главных действующих лиц. А еще ей хотелось, чтобы это шествие растянулось навеки и никогда не закончилось. Однако расстояние до дома Иоиля невелико: скоро показались ярко освещенные окна ее нового жилища, и процессия приблизилась к дверям, по обе стороны которых горели факелы.

Накрытый в самой большой комнате длинный стол ломился от угощений. Были поданы сыры, приправленные тмином, корицей и редисом, оливки из Иудеи, на бронзовых подносах горками громоздились сушеные и свежие финики и смоквы, глиняные миски, наполненные миндалем, соседствовали с тарелками со сладким виноградом, гранатами, жареной бараниной м козлятиной, с медовыми коврижками, сдобренными сладким вином. Рядом с блюдами самой лакомой рыбы стояли кувшинчики с изысканным соусом, рецепт которого являлся секретом семьи Натана. И уж конечно, гостям предлагали вволю испить изысканного красного вина, самого лучшего, которое мог позволить себе Иоиль.

Когда гости стали заходить внутрь, Иоиль занял место рядом со столом, чтобы приветствовать их. Налив себе первую чашу и символически приложившись к ней, хозяин дома призвал всех приступить к пиршеству.

— Сегодня, в день моей свадьбы, я прошу всех вас разделить со мной мою радость, — громко провозгласил он, указывая на накрытый стол.

Повторять приглашение дважды не потребовалось.

— Ты тоже должна выпить вина, — тихонько сказал Марии Иоиль.

Он наполнил чашу, и, когда вручал ей, их руки соприкоснулись на широком ободке. Этот жест показался девушке ритуальным, скрепляющим их союз даже в большей мере, чем слова обета, произнесенные Иоилем в присутствии свидетелей.

— Выпей, — попросил Иоиль, и она, наклонив чашу, припала к ней и осушила до дна, еще раз символически связав себя с тем, кто поднес это вино.

И только опустив сосуд, Мария поняла, что все взоры были обращены к ней, а когда она вернула чашу мужу, гости разразились веселыми возгласами. Но она, по правде сказать, предпочла бы не находиться в центре внимания и надеялась, что ей больше не придется исполнять какие-либо ритуалы у всех на глазах.

Несмотря на открытые окна, в комнате стало жарко, гости столпились вокруг стола, чтобы отведать щедрое угощение и подогреть веселье темно-красным вином. Жизнерадостная музыка, исполняемая на флейтах и лире, тонула в оживленных разговорах.

Оглядевшись по сторонам, Мария увидела, что здесь находилось множество людей, которых она не знала, и Иоиль, словно прочтя ее мысли, тут же пояснил:

— Я пригласил кое-кого из тех, с кем познакомился в деловых поездках. — Он кивнул в сторону группы людей, собравшихся у дальнего конца стола и налегавших на ягнятину. — Например, несколько рыбацких семей из Капернаума. Мы с ними работаем вместе в сезон лова, они поставляют нам сардину. Некоторых, кажется, и ты знаешь, скажем Зеведея и его сыновей. Помнишь их?

Мария действительно видела сынов Зеведеевых несколько месяцев тому назад во время прогулки с Иоилем, но запомнила не столько эту встречу, сколько рассказ об этой семье отца Кассии, да и то смутно. Что-то насчет честолюбия и тому подобного. Сейчас, во всяком случае, все Зеведеево семейство выглядело веселым я добродушным.

И тут она увидела женщину, которая на первый взгляд показалась ей знакомой. Потом Мария поняла, что, должно быть, ошиблась. И все же нечто узнаваемое в облике той женщины было.

— Та женщина с густыми волосами в голубом платье… — вполголоса обратилась Мария к мужу. — Наверное, она твоя знакомая; но я никак не могу вспомнить, как ее зовут.

— А, да, — сказал Иов. — Она жена одного из лучших молодых рыбаков Капернаума по имени Авенир.

— А как ее имя?

— Не могу вспомнить, — признался Иоиль. — Давай спросим ее!

Не успела Мария остановить его, как он повернулся к женщине и сказал:

— Прости, я хорошо знаком с твоим мужем, но, боюсь, забыл твое имя.

— Лия, — ответила она. — Из Назарета.

Она определенно выглядела знакомой. Но Назарет? Мария редко встречала кого-то оттуда. Кроме одного случая, давным-давно…

В этой взрослой женщине трудно было разглядеть ребенка, но Мария внимательно всматривалась в ее лицо. Если она и встречалась с ней, то очень давно, и с тех пор ее не видела. Впрочем, если она из Назарета, это неудивительно, ведь Мария никогда там не бывала.

— По дороге домой из Иерусалима, — вдруг сказала Лия, — Да-да, я помню! Ты и твоя подруга провели с нами Шаббат, когда мы расположились лагерем на открытом воздухе, в поле. Мы были маленькими тогда, нам было лет шесть или семь…

Теперь все встало на свои места. Обратный путь домой после Шавуота. Волнующее дорожное приключение, когда она улизнула от семьи и провела время в гостях. И тот случай с лечением зубной боли в день Шаббата…

— Ах да, конечно! Скажи мне, твои братья и сестры, твои родители — они тоже здесь?

Мария оглядела собравшихся; многих она видела впервые.

— Нет. Мой отец умер в прошлом году, а матушка по-прежнему живет в Назарете, но нынче она уже не так легка на подъем. Мой старший брат Иисус унаследовал плотницкое дело отца, а второй брат Иаков ему помогает. Правда, особой помощи от Иакова ждать не приходится, похоже, что он хочет стать писцом или чем-то в этом роде, все время проводит за изучением Священного Писания и в синагоге, где ведут бесконечные разговоры об обрядах, ритуалах и чистоте. Тот еще умник! — Лия рассмеялась.

29
{"b":"256084","o":1}