ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мария содержала дом в безупречном порядке, поскольку вкладывала всю нерастраченную энергию в ведение домашнего хозяйства, и поэтому, когда наступал ее черед устраивать празднование Песаха для всей семьи, ей приходилось прилагать куда меньше усилий для церемониального очищения, чем большинству других женщин. Разумеется, она все равно терла и скребла все подряд еще более усердно, чем в обычные дни. Требовалось достать из кладовой и отмыть до блеска всю пасхальную утварь и посуду, а продукты, прежде всего барашка, основательно упитанного — ведь на угощение придут семнадцать человек — заказать заранее. Обычный квасной хлеб иудеи перед Песахом уничтожали до последней крошки. Некоторые, правда, шли на уловку и временно «продавали» имевшийся в домах хлеб иноверцам, но Мария этого не делала. Излишков хлеба у нее в доме не водилось — она предпочитала печь ровно столько, сколько требовалось им с мужем для еды.

Мария яростно наводила чистоту, как будто крошка квасного хлеба могла провалиться в крохотную расщелину в полу, прятаться в кувшине или волокнах ковра. В процессе столь энергичной уборки было легко представлять себе, что таким образом она очищает свое сердце и жизнь. В порыве энтузиазма женщине пришло в голову открыть все сундуки и ларцы, чтобы провести основательную чистку и там.

В деревянном ящике оказалось несколько шерстяных накидок, о которых она забыла. Может быть, их надо отдать нуждающейся семье.

В следующем сундуке хранились памятные вещицы из ее детства: ее поделки, засушенные цветы, которые она выращивала в своем первом маленьком садике — теперь уже поблекшие — и ее детская одежда. Глядя на эти вещи, Мария ощутила подавленность.

«Мне надо их отдать кому-нибудь» — подумала она.

И было там что-то еще, плотно завернутое в тряпицу. Мария медленно извлекла сверток, размотала ткань — и увидела лицо идола из слоновой кости.

Ее окатило холодом.

Ашера! Ты снова здесь. Это имя, с такой легкостью слетевшее с ее губ, всколыхнуло воспоминания и о детских желаниях стать красивой, и о давних кошмарах. Но ведь все это осталось в далеком прошлом, в той жизни, которую Мария вела до замужества. Она не стала немыслимо желанной, не познала невероятную страсть, но и все тогдашние неприятности давно исчезли. Скорее всего, то была игра ее девичьего воображения. С тех пор как Мария вышла замуж, она не страдала ни от тягостных сновидений, ни от путаницы в мыслях, ни от холода в комнате. Ссадины и рубцы, которые приходилось скрывать, тоже исчезли. Все это действительно осталось в прошлом и сейчас вспоминалось как странная болезнь девичества.

«Прекрасная Ашера, — мысленно обратилась к богине Мария.-. Подумать только, как я раньше боялась тебя, как благоговела перед тобой. Я даже всерьез верила, что ты можешь говорить со мной. Говори, Ашера! — велела она ей. — Говори, если можешь!»

Резная статуэтка не отзывалась, ни вслух, ни мысленно. Она просто покоилась на ладони и глядела на женщину.

Мария отложила идола и продолжила уборку. Теперь она вспомнила, что сохранила статуэтку потому, что собиралась показать ее Иоилю еще до того, как они поженились. Ну что ж, не вышло тогда, покажет сейчас, сегодня же вечером.

Уже смеркалось, с уборкой пора было заканчивать, и, когда она встала, чтобы зажечь лампы, взгляд женщины упал на дожидавшуюся прихода Иоиля фигурку.

И тут, ощутив странное притяжение, Мария снова взяла статуэтку в руки и пристально всмотрелась в вырезанные из слоновой кости безупречные черты — полузакрытые глаза, изгиб губ, волнистые волосы.

«Она само воплощение женственности, — подумала Мария. — Она такова, какой во всех отношениях должна быть женщина. Такая, какой я просила ее сделать меня, когда была невестой. Но теперь у меня есть нужда поважнее».

— Подари мне ребенка! — велела ей Мария, — Подари мне ребенка если это в твоей власти!

С этими словами она вернула статуэтку на место, полагая, что на этом со странной властью Ашеры будет покончено навсегда — ведь не может же кусок резной кости и в самом деле избавить ее от бесплодия. Обращенное к идолу требование было рассчитано не на успех, а на развенчание самой богини.

Несколько дней спустя — дней, когда весь Израиль отчищал и отмывал все, что только можно — солнце клонилось к закату, с которым предстояло начаться восьмидневному празднованию Песаха. Дом Марии и Иоиля сиял. Несколько столов сдвинули вместе, образовав один длинный, чтобы можно было усадить за него всех гостей. Первыми пришли ее родители.

— Подождем, пока не соберутся все, искать крошки не будем, — сказал Натан. — Но лучше бы им поспешить.

Поиски оставшегося в доме квасного хлеба представляли собой особый ритуал, очень любимый ребятишками. Им поручалось перед самым праздником заново осмотреть дом, дабы найти и уничтожить завалившиеся куда-нибудь и упущенные при уборке кусочки квасного хлеба. Само собой, у хороших хозяек случайно ничего никуда не заваливалось, но немного намеренно оставляли для ребятни, иначе — обида смертная. Мария специально положила корочку на виду, на кухонном столе, и разбросала вокруг несколько крошек.

— Моя дорогая, как красив сегодня твой дом! — провозгласила с порога Дина, принесшая свои знаменитые, сдобренные медом пресные лепешки.

За ней вышагивали три ее сына, облаченные в лучшие полотняные туники. Дина держала на руках Анну, и даже наряд малютки был украшен ленточкой. За ней шел Илий с особым угощением, предназначавшимся для пасхального стола — горькими травами.

Сразу вслед за ними пришли Сильван и Ноема с двумя сыновьями и маленькой дочкой. Они тоже принесли подарок — харосет из яблок, орехов и вина, символизировавший строительный раствор, который сынам Израиля приходилось использовать, чтобы изготовлять кирпичи для фараона.

— Итак, дети, — объявил Натан, — возможно, ваша тетушка прибралась не очень аккуратно и где-то остались кусочки или крошки запрещенного хлеба. Господь рассердится на нас, если мы встретим Песах столь неподобающим образом, поэтому вот вам задание: обыщите все как следует, чтобы квасного хлеба не было нигде, ни малюсенькой крошечки. Благословен будет Господь Бог наш, Царь Вселенной, одаривший нас своими Заповедями и повелевший нам удалить запретную пищу.

Он хлопнул в ладоши, и дети помчались в разные стороны. Маленький Идбаш сразу нашел крошки, оставленные на виду, остальные детишки разбежались по всему дому и искали так же усердно, как римские солдаты ищут врага.

Пока они занимались этим, взрослые ждали и вели разговоры Вскоре дети примчались обратно, с радостными криками и крохотными кусочками квасного хлеба.

— А еще вот что! — Иамлех протянул отцу резную статуэтку из слоновой кости.

У Марин упало сердце. Она не спрятала идола подальше, но лишь для того, чтобы показать Иоилю, а не всей компании.

В глазах Илия, рассматривавшего идола, Мария приметила тревогу, хотя брат постарался ее замаскировать.

— Не могу себе представить, каким образом эта вещь могла оказаться в вашем доме, — промолвил он наконец. — Это… это… — Благочестивый муж не мог заставить себя произнести слова «языческий идол» и сказал: — Какое-то древнее резное изображение, видимо, оставшееся от тех, кто жил здесь до прихода народа избранного. Может быть, от хананеев.

— Дай-ка посмотреть. — Дина выхватила статуэтку из его рук, внимательно рассмотрела и решительно заявила: — Что бы это ни было, но нам запрещено иметь любые человеческие изображения. Удивляюсь я тебе. Иоиль, такая вещь в твоем доме, да еще на Песах. Это, знаешь ли, похуже квасного хлеба будет.

— Я вообще эту штуковину в первый раз вижу, — честно сказал Иоиль, с удивлением глядя на фигурку.

— Это… это моя находка, — призналась Мария. — Я увидела эту вещицу на земле, — когда это случилось, она предпочла не уточнять, — и подобрала, чтобы тебе показать. Мне хотелось, чтобы ты на это взглянул.

— Зачем? — не понял Иоиль.

— Ну как же, интересно ведь. Работа тонкая, такое изделие может стоить немалых денег. И потом, это ведь своего рода свидетельство, рассказывающее о тех, кто жил здесь до нас.

33
{"b":"256084","o":1}