ЛитМир - Электронная Библиотека

К свадьбе готовились долго и старательно, день торжества несколько раз откладывали, потому что императрица Елизавета хотела устроить по-настоящему великолепный праздник.

Польский историк Валишевский писал: «В России не бывало еще церемонии подобного рода. Брак царевича Алексея, сына Петра I, совершился в Торгау, в Саксонии, а до него наследники московского престола не были будущими императорами. Написали во Францию, где только что отпраздновали свадьбу дофина; справились и в Саксонии. Как из Версаля, так и из Дрездена пришли самые точные описания, даже рисунки, изображающие малейшие подробности торжества; их надлежало не только повторить, но и превзойти. Как только вскрылась Нева, стали приходить немецкие и английские пароходы, привозя экипажи, мебели, материи, ливреи, заказанные во всей Европе. Тогда носили узорчатые шелка с золотыми и серебряными цветами на светлом фоне…»

Английский посланник лорд Джон Гиндфорд отмечал в своих депешах, что он «…никогда не видывал кортежа более великолепного, чем тот, что сопровождал Екатерину в Казанский собор. Церковный обряд начался в десять часов утра и кончился лишь в четыре часа пополудни. Православная церковь, по-видимому, добросовестно отправила свои обязанности. В продолжение последующих десяти дней празднества шли непрерывной чередой. Балы, маскарады, обеды, ужины, итальянская опера, французская комедия, иллюминации, фейерверки – программа была полная».

Герцогиня Ангальт-Цербстская оставила нам любопытное описание самого интересного дня – дня бракосочетания: «Бал продолжался всего полтора часа. Затем ее императорское величество направилась в брачные покои, предшествуемая церемониймейстерами, обер-гофмейстером ее двора, обер-гофмаршалом и обер-камергером двора великого князя; за ней шли новобрачные, держась за руку… Когда великая княгиня была готова, ее императорское величество прошла к великому князю и привела его к нам. Ее императорское величество преподала им свое благословение; они приняли его, стоя на коленях. Она их нежно поцеловала и оставила…»

Первые шаги

Через месяц герцогине Иоганне-Елизавете пришлось оставить русский двор, хотя ей очень этого не хотелось: она привыкла к здешней роскоши и не хотела возвращаться в Цербст, казавшийся ей теперь убогим. Но Елизавета была непреклонна. В ее руки попали письма герцогини к прусскому королю, шпионкой которого, как выяснилось, она была. Целью Фридриха было удалить от дел канцлера Бестужева, проводившего антипрусскую политику, и заменить его другим вельможей, симпатизировавшим Пруссии.

Однако Бестужеву удалось перехватить письма герцогини Фридриху II и предъявить их Елизавете Петровне. Императрица, узнав о той роли, которую играла при ее дворе будущая теща наследника, до свадьбы выслала ее в длительную поездку по окрестностям Санкт-Петербурга, а после бракосочетания, невзирая на слезы и мольбы герцогини, немедленно выставила ее из страны без права вернуться.

– Ты ни в чем не виновата, – ласково сказала она Екатерине, – это матка твоя тут дел натворила.

А тем временем дочь Иоганны-Елизаветы, в прошлом – принцесса Фике, а теперь – шестнадцатилетняя великая княгиня Екатерина Алексеевна, делала первые шаги к своему будущему, которое в истории останется как «золотой век Екатерины».

Екатерина действовала исключительно последовательно, ее стратегия весьма походила на стратегию выдающихся государственных деятелей, полководцев и завоевателей. В бумагах Екатерины была найдена шуточная автоэпитафия, которую она написала в 1778 г. Вот отрывок из нее: «Четырнадцати лет от роду она составила тройной план: понравиться своему супругу, Елизавете и народу – и ничего не забыла, чтобы преуспеть в этом».

Энергичная молодая женщина сама организовала свой жизненный уклад. Находясь почти в полном одиночестве, не считая слуг, в течение восемнадцати лет она усердно и необычайно терпеливо занималась самообразованием, изучая историю, литературу, философию и искусство управления государством. Это была мотивированная работа, принимая во внимание ее размышления даже о реформах в России.

Кроме того, она ненавязчиво создавала свой образ в среде политической элиты, понимая, что поддержка в критический момент может оказаться для нее бесценной. Она производила неизгладимое впечатление на лучших мужчин своего времени, пуская в ход наиболее действенное женское оружие – обаяние вкупе с тонким расчетливым умом. Историки упоминают даже такие хитроумные действия Екатерины, как задабривание во время различных приемов и вечеринок старушек с использованием громадного арсенала средств: от терпеливого выслушивания их маразматических историй до изучения дат их именин и неизменных поздравлений. Эти старушки внесли свою лепту в создание общественного мнения о великой княгине.

«Не прошло и двух лет, как самая жаркая хвала моему уму и сердцу послышалась со всех сторон и разлилась по всей России», – писала потом императрица в своих «Записках».

Великая княгиня

Решение императрицы Елизаветы Петровны выслать из страны беспокойную родственницу, очевидного агента Фридриха, сама дочь восприняла скорее с облегчением, чем с сожалением: она вовсе не желала стать прусским агентом в России. Более того, она старалась не упоминать о своем немецком происхождении.

Екатерина Великая - i_002.jpg

Иоганна-Елизавета Гольштейн-Готторпская. Неизвестный художник. Фото: Shakko (Wikipedia user Shakko)

Определенная мнительность – как бы вдруг кому-нибудь не показалось, что она защищает не национальные российские, а чьи-то иностранные, особенно прусские, интересы, – была свойственна ей еще довольно долго. Узнав, что ее родной брат собирается посетить Россию, она с неудовольствием заметила:

– Зачем? В России и без него немцев предостаточно.

За время правления Екатерины Второй ни один ее родственник не был допущен в Российскую империю.

Уже в то время проявилась необычная склонность Екатерины к авантюрам. Она, например, порой вставала в три часа утра и в мужской одежде с одним только егерем отправлялась на охоту или рыбалку, выходя даже в открытое море на утлой лодочке. Екатерина подолгу скакала верхом, нередко забираясь в глубину лесной чащи и не страшась одиночества, – этой страстной натуре нужны были потрясения и периодические разрядки.

«В это время также у меня в кармане постоянно бывала книга, которую я принималась читать, как скоро была одна», – вспоминала она позже. Зажатая в тиски политики, придавленная безликостью Петра, она жила, продолжая готовить себя к миссии, – так Цезарь во время десятилетней Галльской войны готовился перейти Рубикон.

Даже в самые трудные для нее времена, когда ее третировал муж, а «тетушка Елизавета» маниакально добивалась от нее рождения наследника, Екатерину не покидала мысль о русском престоле.

«Одно честолюбие меня поддерживало, – признавалась Екатерина в своих «Записках», – в глубине души моей было я не знаю что такое, что ни на минуту не оставляло во мне сомнения, что рано или поздно я добьюсь своего, сделаюсь самодержавной русской императрицей… Все, что я ни делала, всегда клонилось к этому, и вся моя жизнь была изысканием средств, как этого достигнуть».

Парадоксально, но главным ее помощником на пути к трону стал сам великий князь Петр Федорович. Нужно было лишь внимательно следить за ним и делать все наоборот. Полукровка Петр-Ульрих не хотел быть русским, не хотел учить русский язык, одеваться в русское платье, не скрывал ненависти к православию, во всем опирался исключительно на своих приятелей из Гольштейна, которые не уставали напоминать ему, что его первоначальным предназначением был шведский престол.

За годы, проведенные в России, Петр никогда не делал попыток лучше узнать страну, ее народ и историю, он пренебрегал русскими обычаями, вел себя неподобающим образом во время церковной службы, не соблюдал посты и другие обряды.

3
{"b":"256087","o":1}