ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Род Чалаби

Семейное имя Чалаби появилось в Ираке во времена Османской (турецкой) империи; таким образом, оно турецкое, а не арабское.

Когда в Ираке существовала монархия (т. е. с момента получения Ираком независимости от Великобритании в 1921 г. и до 1958 г.), дед автора, Ахмад Чалаби (родственник Ахмада Чалаби, возглавлявшего Государственный совет Ирака после свержения Саддама), был членом Демократической партии Ирака и врачом, работавшим по утрам на государство, а по вечерам – в своей частной клинике. После свержения монархии Ахмад работал в министерстве здравоохранения. В середине 60‑х годов XX в. он купил земельный участок и построил дом на берегу реки Тигр. Там он намеревался жить с женой, шестью сыновьями и их женами и детьми.

Отец автора был старшим сыном в семье. В 1959 г. он поехал в СССР учиться на инженера. В 1966 г. вернулся в Багдад и через два года женился на матери автора. После свадьбы молодожены решили переехать в построенный дедом семейный дом. Получив свою часть дома, они уехали на медовый месяц в Египет. 1968 г. был также годом прихода к власти в Ираке ныне бесславной партии «Баас». (Хотя Саддам Хусейн пользовался очень большим влиянием с самого начала правления «Баас», он не был официальным президентом Ирака еще целое десятилетие.)

Когда родители автора вернулись из свадебного путешествия в Багдад, в аэропорту супругов встретили родственники, которые отвезли их домой, вернее, как они думали – домой. По дороге им рассказали, что дед Ахмад арестован по не известной никому причине. Неделю спустя Ахмад позвонил жене и сообщил, что правительство желает завладеть их домом, и если семья не покинет дом, его не выпустят из заключения. Очевидно, что выбора не было. Семье пришлось вывезти всю мебель и согласно приказам правительства освободить дом. После этого Ахмада выпустили, а дом был захвачен партией «Баас». Некоторое время там жил Саддам Хусейн.

Через год баасисты известили Ахмада о том, что должны выплатить ему какую-то арендную плату, и несколькими месяцами позднее решили заплатить за дом, который, по сути дела, «национализировали». Очевидно, что цена не подлежала обсуждению под страхом нового ареста или более свирепой расправы. Так семья лишилась дома.

Дедам и родителям автора пришлось снимать себе жилье. По мере усиления баасистского режима в последующие годы жизнь граждан, осмеливающихся на малейшую критику режима, стала подвергаться опасности. Родители автора решили, что дальше дела пойдут еще хуже, и отец воспользовался своими связями, чтобы получить для семьи студенческую визу на въезд в Великобританию. Поначалу родители с двумя детьми уехали в Оксфорд, но через пару лет обосновались на окраине Лондона, где живут и поныне.

Одному из дядей автора, Аднану, пришлось покинуть Ирак после того, как баасисты начали уничтожать всех, кто мог представлять для них угрозу. Он и его друзья бежали в Чехословакию, откуда вернулись в северный Ирак, где вместе с курдами сражались с баасистским режимом во время ирано-иракской войны. Когда же Саддам начал использовать против бойцов сопротивления химическое оружие, они серьезно пострадали от последствий его применения, и многие отказались от борьбы, возвратившись в страны изгнания.

Сегодня все пятеро братьев отца, давным-давно покинув Ирак, живут в США, Канаде и Великобритании.

Решение бежать из Ирака, принятое семьей на ранних этапах правления баасистов (в 60–70‑х годах XX в.), несомненно, спасло жизнь многих ее членов, которые вполне могли погибнуть в последующие десятилетия при жестокой диктатуре Саддама Хусейна.

Помните о разрыве!

По сравнению с последствиями роста населения и его старения последствия расширяющегося разрыва между теми, кто живет припеваючи (надо полагать, в число таких счастливцев входят и читатели этой книги), и теми, кто еле-еле сводит концы с концами, имеют большее значение.

В настоящее время около 80 % населения мира составляет население развивающихся стран{14}. Ожидается, что через 20 лет этот показатель возрастет до 84 %, а к 2050 г. – до 87 %. Расширяющаяся пропасть между «имущими» и «неимущими» имеет ужасающее влияние на сохранение стабильности в мире. А большинство жителей Богатого мира пока не вполне осознают масштабы этого разрыва.

Внутри самих богатых государств разрыв между «имущими» и «неимущими» огромен и продолжает увеличиваться. Похожее непропорциональное распределение богатства было, по всей вероятности, одной из причин тяжести Великой депрессии конца 20‑х – начала 30‑х годов XX в. Депрессия разразилась потому, что в те времена (как и сейчас) средняя семья не получила своей полной доли прибыли от повышения производительности труда. В результате попросту не хватало состоятельных потребителей, способных купить вновь появляющиеся избытки товаров, производимых, в частности, США.

Сегодня в Соединенных Штатах 1 % самых богатых контролируют целых 33 % всего национального богатства, тогда как на долю 80 % беднейшего населения приходится всего лишь 17 % национального богатства. Эти цифры свидетельствуют о существенной и продолжающейся концентрации богатства. Рассказывают множество историй о том, что состояния одного-двух человек равны совокупному продукту многих стран-членов ООН – и эти истории правдивы.

Акции также распределяются между собственниками неравномерно. 1 % крупнейших акционеров США владеют акциями, стоимость которых составляет 50 % стоимости всех акций. В то же время, согласно самым последним данным Бюро переписи США, 12,1 % американцев ныне живут за чертой бедности (которая определена как годовой доход менее 18 392 дол. США на семью из четырех человек). То есть в самой богатой стране мира в бедности живут 34,6 млн человек. В других богатых странах существуют сходные, пусть и менее острые, распределения богатств.

Еще один тревожащий факт: на долю богатых стран мира, в которых ныне проживает 20 % населения Земли, приходится 86 % личного потребления, на долю беднейших 20 % – всего лишь чуть больше 1 %. Результат этого неравенства приблизительно таков: ребенок, родившийся в развитой стране, на протяжении своей жизни будет вносить больший вклад в потребление и загрязнение, чем 30–50 детей, родившихся в развивающихся странах{15}.

Если вы считаете свою жизнь тяжелой, подумайте об этом еще – да, и прочтите следующий рассказ об одном дне жизни африканского мальчика. Его участь, вызывающую, по нашим понятиям, жалость, разделяют миллиарды других жителей планеты. Возможно, кому-то из наших читателей и доведется испытать настоящие голод, жажду и нищету, но мы сомневаемся в этом.

День из жизни Нджороге, семилетнего африканца из Кении

Нджери, мать Нджороге, просыпается в 5 утра, чтобы начать новый день. Она чувствует себя усталой и намного старше своих 25 лет. Женщина вспоминает о том, что ей предстоит вместе с сыном пройти в поисках воды 7 километров в одну сторону и столько же обратно, и ее голос невольно начинает звучать резче, когда она будит сына: «Нджороге! Нджороге! Просыпайся! Просыпайся! Тебе надо пойти со мной к плотине Джитанджи, чтобы набрать воды для завтрака и умыться – пусть твой учитель увидит тебя в школе опрятным».

Семилетний Нджороге потягивается и хнычет. Он представляет долгую прогулку на голодный желудок, часы, которые пройдут прежде, чем он утолит жажду, и его желудок начинает урчать. Он думает об отце, работающем продавцом в кажущемся таким далеким Найроби. Отца не было уже месяц. Он должен скоро ненадолго приехать домой. У большинства других детей отцы тоже вынуждены уезжать на работу. Но мысль об этом не снимает ощущения пустоты, возникающего у Нджороге, когда он вспоминает о том, что отца нет дома.

12
{"b":"256097","o":1}