ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
То, что делает меня
Духовный мир животных
Вдова мастера теней
Привычки лидера. Самые важные навыки за несколько минут в день
Потерять и обрести
Опасные игры
Смерть перед Рождеством
Чайка Джонатан Ливингстон
Счастье для людей

— Прекрасная погода, полковник, — сказал Рогрон, заслышав грузную поступь Гуро, — но я еще не одет; сестра хотела было уйти, а я должен был стеречь дом; подождите меня.

Рогрон оставил Сильвию наедине с полковником.

— Куда это вы собрались? Вы так прелестно одеты, — промолвил Гуро, заметив на длинном рябоватом лице старой девы какое-то торжественное выражение.

— Я хотела было выйти из дому, но девочка нездорова, и мне пришлось остаться.

— А что с ней?

— Не знаю, она сказала, что хочет полежать в постели.

В результате своего союза с Винэ Гуро был всегда начеку, во всем осторожен, чтобы не сказать недоверчив. Стряпчий, несомненно, захватил себе львиную долю. Он был полным хозяином в газете, редактировал ее и за это присваивал себе все доходы, тогда как полковник, ответственный редактор, почти ничего не получал. Винэ и Курнан оказали Рогронам огромные услуги, а он, отставной полковник, не мог быть ничем им полезен. Кто будет депутатом? Винэ. Кто был выборщиком? Винэ. К кому обращались за советами? К Винэ! Наконец Гуро по меньшей мере столь же ясно, как сам Винэ, видел, какую сильную и глубокую страсть зажгла в Рогроне прекрасная Батильда де Шаржбеф. Страсть эта — последняя страсть мужчины — доходила до безумия. Трепет охватывал холостяка при звуке голоса Батильды. Весь во власти своих желаний, Рогрон их скрывал, не смея надеяться на возможность такого брака. Чтобы испытать галантерейщика, полковник надумал сказать ему, что собирается просить руки Батильды; Рогрон побледнел, узнав о таком опасном сопернике, он стал холоден, почти враждебен к Гуро. Винэ, таким образом, во всех отношениях господствовал в доме Рогронов, тогда как он, полковник, был связан с этим домом лишь сомнительными узами нежных чувств, с его стороны — фальшивых, со стороны же Сильвии — еще ничем не проявившихся. Когда стряпчий рассказал ему об уловке священника и посоветовал, порвав с Сильвией, заняться Пьереттой, совет его совпал с тайной склонностью самого полковника. Но, пораздумав над тем, какой умысел мог скрываться за словами стряпчего, и тщательно обследовав все поле действия, полковник заподозрил в своем союзнике надежду рассорить его с Сильвией и, воспользовавшись страхом старой девы, добиться, чтобы все состояние Рогронов попало в руки мадемуазель де Шаржбеф. После ухода Рогрона, оставшись вдвоем с Сильвией, он насторожился, стараясь по малейшим приметам понять, какие мысли волновали ее. Он разгадал, что в ее намерение входило — быть к его приходу во всеоружии и оказаться с ним наедине. Полковник, и без того уже сильно подозревавший Винэ в желании устроить ему подвох, приписал предстоящий разговор тайным наветам этой судейской обезьяны; он весь подобрался, как в былые времена, когда производил разведку на вражеской земле: напрягши ум, не спуская глаз с окрестностей, прислушиваясь к малейшему шороху, он держал оружие наготове, У полковника была одна слабость: он никогда не верил ни одному женскому слову; стоило старой деве упомянуть о Пьеретте и сказать, что она среди бела дня легла в постель, как полковник тотчас же решил, что ревнивая Сильвия наказала девочку, заперев ее в комнате.

— Эта малютка становится премиленькой, — небрежным тоном заметил он.

— Она будет красивой, — ответила мадемуазель Рогрон.

— Вам бы следовало отправить ее теперь в Париж в какую-нибудь лавку, — прибавил полковник. — Там она сделает карьеру. Модисткам требуются сейчас очень красивые девушки.

— Вы это серьезно? — взволнованным голосом спросила Сильвия.

«Ага! Так и есть! — подумал полковник. — Винэ подсказала мне мысль жениться в будущем на Пьеретте, чтобы погубить меня в глазах этой старой ведьмы».

— А что же вы собираетесь с ней делать? — спросил он вслух. — Разве вы не видите, что даже девушка такой несравненной красоты, как Батильда де Шаржбеф, знатная, со связями, остается в девицах: нет желающих на ней жениться. У Пьеретты ни гроша за душой, она никогда не выйдет замуж. Неужели вы думаете, что красота и молодость имеют хоть какое-нибудь значение, скажем, для меня, кавалерийского капитана, служившего в императорской гвардии со времени ее сформирования императором, для меня, побывавшего во всех столицах и знававшего красивейших женщин этих столиц? Красота и молодость — что может быть заурядней и пошлей! Я и слышать о них не хочу! В сорок восемь лет, — сказал он, прибавляя себе года три, — когда переживешь разгром, и беспорядочное бегство из Москвы, и ужасную кампанию во Франции, силы уже не те, я старый гриб. А женщина вроде вас, например, окружит меня заботами, будет меня лелеять; и состояние жены вместе с моей жалкой пенсией в три тысячи франков позволит мне на старости лет жить в довольстве. Да такая жена во сто раз для меня предпочтительней какой-нибудь жеманницы, которая наделает мне хлопот, ибо ей будет только тридцать лет, когда мне стукнет шестьдесят, и ее одолеют страсти, когда меня одолеет ревматизм. В мои лета действуют осмотрительно. Да к тому же, говоря между нами, если бы я и женился, то ни за что бы не захотел иметь детей.

Лицо Сильвии во время этих разглагольствований было для полковника словно раскрытая книга, а ее восклицание окончательно убедило его в коварстве Винэ.

— Вы, стало быть, не любите Пьеретту!

— Да вы с ума сошли, дорогая Сильвия! — вознегодовал полковник. — Разве беззубый станет грызть орехи? Я, слава богу, еще в здравом уме и твердой памяти.

Сильвия не желала говорить от собственного имени и, полагая, что действует необычайно тонко, сослалась на брата:

— Брат хотел бы женить вас.

— Ну, брату вашему и в голову не придет такая мысль. Чтобы выведать его тайну, я несколько дней назад сказал ему, что люблю Батильду, — он побелел как полотно.

— Он любит Батильду, — сказала Сильвия.

— До безумия! А Батильда, конечно, гонится только за его деньгами! («Получай, Винэ!» — подумал полковник.) Как же он мог говорить о Пьеретте? Нет, Сильвия, — сказал он, многозначительно пожимая ей руку, — раз уж вы коснулись этого вопроса… (он придвинулся к Сильвии) так вот… (он поцеловал ей руку — ведь недаром он был кавалерийским полковником, неоднократно доказавшим свою храбрость) знайте же, что другой жены, кроме вас, мне не надо. И хотя этот брак может показаться браком по расчету, но, клянусь, я чувствую к вам сердечное влечение.

— Это не брат, а я хотела вас женить на Пьеретте. Ну, а если бы я отдала ей свое состояние… А, полковник?

— Но я вовсе не желаю быть несчастливым в семейной жизни и видеть через десять лет, как какой-нибудь вертопрах вроде Жюльяра увивается вокруг моей жены и посвящает ей стишки в газете. Нет уж, у меня достаточно мужского самолюбия! Никогда я не соглашусь взять жену не по возрасту.

— Хорошо, полковник, мы поговорим об этом серьезно, — сказала Сильвия, устремив на него взгляд влюбленной людоедки, который ей самой казался преисполненным нежности. Ее сухие лиловые губы, изобразив подобие улыбки, обнажили ряд желтых зубов.

— А вот и я, — сказал Рогрон и увел полковника, который рыцарски любезно раскланялся со старою девой.

Гуро решил поскорее жениться на Сильвии и стать хозяином в доме, дав себе слово, что в медовый месяц пустит в ход все свое влияние на жену, дабы избавиться от Батильды и от Селесты Абер. На прогулке он сказал Рогрону, что подшутил над ним и отнюдь не притязает на сердце Батильды, да к тому же недостаточно богат, чтобы жениться без приданого; потом посвятил его в свои планы: он, мол, давно уже остановил свой выбор на сестре Рогрона, оценив все ее достоинства и считая для себя честью стать его шурином.

— Полковник! Барон! Да если дело лишь в моем согласии, то брак может состояться, как только истечет положенный срок! — воскликнул Рогрон, радуясь, что избавился от столь опасного соперника.

Сильвия провела все утро дома, осматривая комнаты и прикидывая, хватит ли там места для семейной пары. Она решила надстроить для брата третий этаж, а второй обставить подобающим образом для себя и мужа; но все же она дала себе слово (причуда старой девы), прежде чем принять окончательное решение, подвергнуть полковника испытанию, дабы удостовериться в его чувствах и нравственности. Она все еще сомневалась и хотела убедиться, что между Пьереттой и полковником ничего не было.

23
{"b":"2561","o":1}