ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«А если… Нет-нет! Не была».

Она села в креслице, в котором когда-то сидел сам хозяин. Опять вспомнила о той женщине на портрете: кто такая? И почему так печальна? И не из-за нее ли, в самом деле, он забился в этот лесок, как раненый зверь в нору?

«Пустынник… Отшельник».

Она поймала себя на том, что думает об Арсении Петровиче как-то очень уж хорошо, прямо-таки с нежностью.

«Уж не влюбилась ли я?.. Может, это и есть любовь, о которой в книжках-то пишут? Может, она именно в том, что думаешь о человеке с такой радостью? И не только думаешь, но и хочешь сделать ему что-нибудь хорошее».

Ей хорошо было сидеть тут. Прежний Яменник отнюдь не казался страшным или чужим. Напротив, было тихо и покойно, по-домашнему уютно… Птицы щебетали. Ветерок ласкал. Лягушка еще старательнее терла свои калоши одна о другую.

13

«Я поступала плохо, — раскаянно сказала она себе. — Я неправильно поступала! И вчера, и позавчера, и раньше. Нехорошо себя вела. И то, что с самой первой встречи обращалась к нему так развязно, на „ты“… И все эти мои дурацкие вопросы, вроде „Кто такой?“, „Что тебе тут надо?“ Зачем я так его… Конечно, он сразу решил, что я взбалмошная, дерзкая, грубая девка… именно холопка. Он не ошибся».

Она вспомнила все с самого начала: и как впервые увидела идущим по полю, а гроза его настигала, а в ней было злорадное чувство: скорей, дождик, скорей!.. И как явилась к нему сюда, на этот пруд, и стала задавать дерзкие вопросы… И как разделась перед ним донага…

«Что он обо мне теперь думает? Какой меня представляет? Вот интересно бы знать… А что хорошего может он обо мне подумать?»

Помучив себя раскаянием, решила все наоборот:

«Да ничего плохого я не сделала! Напротив, он очень заинтересован мной. Он у меня в руках, я еще с ним поиграю, как кошка с мышью. А то ишь какие речи! „Понадобишься — позову…“, „Велю выпороть на конюшне…“ Ты мне за это дорого заплатишь, помещичий отпрыск, крепостник! У нас, у холопок, собственная гордость, на буржуев смотрим свысока».

Она развеселилась. Но вспомнила о той печальной женщине на портрете в ручье и тоже опечалилась. «Что за особа? Почему он ее изобразил? Ведь не один день, небось, трудился! Наверно, любит… а коли так, то больше никого никогда не полюбит».

Довольно долго она сидела, размышляя. Но вот тревожно застрекотала сорока, и другая тоже. Раиска вскочила и поспешно покинула столь понравившееся ей место.

Домой она возвращалась не то, чтобы крадучись, но с соблюдением предосторожностей. Ей очень не хотелось, чтоб кто-нибудь ее видел идущей от Яменника.

Уже подходя к деревне своей, оглянулась назад и увидела: по старой дороге от деревни Дятлово пробирается автомашина. Именно пробирается, потому что дорога непроезжая, не разгонишься лихо. Автомашина свернула чуть в сторону и остановилась, из нее вышла… Раискина мать.

«Вот это да!» — ахнула Раиска.

Мать о чем-то разговаривала с человеком, сидевшим за рулем, после чего отправилась в свою деревню, автомашина же — иномарка! — стала пробираться в сторону Яменника.

Все это поразило Раиску… Кто-то еще хочет поселиться в лесочке? Или гости едут к «помещику»! Или это сам он сидел за рулем? Да, конечно, он сам! Как она, Раиска, ранее не догадалась, что не пешком же он добрался из города до Яменника! У него столько вещей — на своем горбу не принесешь. Небось, где-то на опушке леса прячет машину, а когда надо, ездит в город за продуктами. То-то у него пиво в бутылках! Небось, свежее…

Раиска, хмурясь, стала высчитывать, могла ли ее мать заранее договориться с Арсением Петровичем о поездке в город. То, что этот Арсений Петрович и мать оказались вместе — это случайность? Или все-таки сговор у них?

Нет, не могло быть сговора. Мать все время на виду… никуда не уходила от дома.

14

Вернулась домой Раиска — и мать следом, как ни в чем ни бывало. Впрочем, была очень оживлена, то и дело чему-то улыбалась.

— Ты на рынок стала ездить на автомашине? — не вытерпев, осведомилась Раиска с самым безразличным видом.

— Увидела! — мать всплеснула руками. — Углядела! А я думала, ты тут делом занята.

— Этак о вас не только я, а вся деревня скоро будет говорить, — сказала Раиска.

— Ну уж, — мать даже зарделась, как от похвалы.

— Что ж он тебя до самого дому не подвез, кавалер этот? По соображениям конспирации?

— А ручей там… Мосточек-то провалился еще в прошлом году, да и вообще той дорогой никто теперь не ездит. Уж мы от Дятлова не ехали — ползли, еле-еле.

Стали собирать на стол. За обедом мать оживленно рассказывала:

— Стою за прилавком, торгую, а он и подходит… Арсений Петрович. Веселый такой! Стал мой товар расхваливать. Тотчас ко мне покупатели выстроились в очередь, я и расторговалась мигом. Предложил подвезти меня… Как было отказаться!

— Ну, и о чем вы с ним толковали дорогой? — вроде бы, равнодушно спросила Раиска.

— Да тут пути-то всего десять минут! Когда толковать? Шоколадными конфетами угощал…

Мать была явно огорчена тем обстоятельством, что слишком быстро доехали. Однако что-то у них было говорено и на сердечную тему, так заподозрила Раиска.

— В гости к себе не приглашал?

— Это в Яменник-то? — мать засмеялась. — Нет. Чего не было, того не было.

И она заговорила о другом. Но о другом Раиске говорить не хотелось. Когда убирали посуду со стола, сказала этак глубокомысленно:

— И что такое: на невест сутолминских большой спрос на рынке? Не успеешь встать за прилавок — уж жених-покупатель тут как тут. То ли товар хорош, то ли цена дешева. А?

— Раиска, постыдися, — укорила мать, но не очень строго. — Ты о ком так говоришь-то? Я тебе не подруга, имей уважение к матери.

— Дак вот я встала — тотчас меня, девку красную, углядел парень… Ты постояла полчаса — и уж ухажер, да и с автомобилем иностранной марки! Вот я и интересуюсь, почему такой спрос на нас?

Тут мать замахнулась на нее полотенцем:

— А вот я тебе сейчас!

Сердито замахнулась.

— А что я такого сказала? — изобразила возмущение Раиска, хотя и вовсе не была возмущена. — Ты у меня еще молодая. Не я придумала: как наступит сорок пять, баба ягодка опять… Вот выдам-ка я тебя замуж!

— Ты, вроде бы, сама хотела, — напомнила мать.

— Да я уж подожду, — смиренно ответила дочь. — Потерплю, так и быть. Негоже дочери выходить замуж вперед матери.

— Какая язва! — подивилась мать и покачала головой.

Но не сердито она отозвалась. Ничего, легкий был у них разговор.

15

«Ишь, кто у меня соперница — мать родная! — думала Раиска. — Ведь обе хотим понравиться одному человеку, и я, и мама. Ну, что ж, на войне как на войне. Посмотрим, чья возьмет…»

Она решила: надо что-то предпринять. Чего сидеть и ждать у моря погоды! Городской рынок уже научил ее: только активная торговля ведет к успеху! Если будешь стоять, разиня рот, — ничего не продашь. Покупателя надо завлекать: шуткой, смехом, взглядом поманить… пообещать такое, чего и нет, и быть не может.

«Надо как-то встретиться… произвести на него более благоприятное впечатление. Хорошо бы встретить вроде бы нечаянно… и затеять разговор посерьезней».

Легко сказать: произвести благоприятное впечатление… интеллигентный разговор затеять… Слишком велика разница между ними.

«Как жаль, что нет Муравлика, — подумала Раиска. — Запропал в своем Ярославле… Порасспросить бы о чем-нибудь, а потом выложить господину Сутолмину, чтоб сразу наповал… Что он мне раньше-то рассказывал, Муравлик? Я, дура, слушала в пол-уха. Надо было запоминать».

Однажды он толковал про Микеланджело и про его взаимоотношения с властями… про Лоренцо Великолепного, правителя блистательной Флоренции… Нет, такого разговора ей не потянуть: мало знает про Микеланджело… Еще Муравлик недавно толковал об американской музыке… Про Бенджамина Бриттена и Роберта Гершвина. Или, может, он и не Роберт, этот самый Гершвин? Может, он Бенджамин? Тут легко попасть впросак. Кто-то из них сочинил «Простую симфонию», которая очень нравится Вите. Но вот кто именно?

10
{"b":"256102","o":1}