ЛитМир - Электронная Библиотека

Бандит ухватился пальцами за ствол калашникова – раз предлагают ему автомат, значит, надо его брать – и ловко вывернул оружие из рук часового.

Лишившись автомата, вологодский паренек не выдержал, прижал руки к лицу и заплакал: он знал, что может быть за потерю оружия на посту. За это могут и судить. Хотя вряд ли… Время ныне такое.

Он отполз в сторону, присел около разрушенного столба, на котором висели сбитые ворота, и притиснулся к нему спиной. Бандиты не обращали на него внимания, вели себя степенно, без суеты, они считали себя хозяевами этой земли и вели себя как хозяева.

– Ну что, спалим главную постройку, что ли? – услышал часовой чей-то трубный вопросительный бас. – Пара канистр с бензином у меня в джипе есть. Взял на всякий случай.

– Зачем? Нам эта постройка еще пригодится. Вояки отсюда все равно уйдут, а мы останемся.

– Тогда давай пару гранат в окно кинем!

– И это не надо делать. Потом помещение ремонтировать придется. Оганесов тебе за гранаты ноги из задницы выдернет.

– Но что-то же сделать надо! Нужно же показать погранцам, что они – никто, а мы – все!

– Погоди, дай малость головой потумкать. Надо покорежить всю технику, что стоит во дворе, – это р-раз…

Он не успел договорить. На крыше штабного дома загорелся прожектор, рассек пространство острым лучом, от него даже воздух задымился, а по пыли, по земле, по вывернутым из преисподней ломаным кускам грунта побежали колючие искры, в следующую секунду с крыши же коротко и злобно гавкнул пулемет. Несколько пуль всадились в землю рядом с джипами, взбили горячие светящиеся облачка.

– С-сука! – встревоженно заорал человек, который только что, «потумкав головой», предлагал покорежить старую грузовую машину – единственную «тягловую» силу в хозяйстве бригады, работающую на расчистке двора. – С-сука!

Пулемет ударил вновь, на этот раз очередь была длиннее, прицельнее, пылевые светящиеся столбики взбились у самых ног налетчиков.

Старший из прибывших «быков» – человек с хриплым голосом, бригадир, вскинул руку с зажатым в ней пистолетом, трижды выстрелил, целясь в прожектор и все три раза промазал. Пулемет загавкал опять.

– Он нам все машины покрошит! – закричал кто-то, давясь собственным криком, испугом, воздухом, будто плохой едой. – Уходить надо!

– Уходим! – незамедлительно скомандовал бригадир. Пообещал с угрозой: – Но еще вернемся!

Налетчики торопливо попрыгали в машины: пулемет – штука серьезная, если начнет сечь – капусту из них нарубит запросто. Напороться на такую грозную дуру они не рассчитывали. Джипы взревели моторами и один за другим понеслись со двора. Из окна последней машины был выброшен отнятый автомат.

Через полчаса на своей старенькой «Волге» приехал комбриг Папугин. Походил по слабоосвещенной территории базы, задумчиво похмыкал в кулак.

– Ладно, – наконец сказал он. – Все это мы восстановим. Потери наши невелики.

Поднялся наверх, на второй этаж, где находился дежурный – старший лейтенант Чубаров. Его сторожевик стоял пока в затоне – не было горючего, да и главный двигатель «семьсот одиннадцатого» требовал переборки. Папугин выслушал доклад и брюзгливо зашевелил ртом:

– Ты чего же такую стрельбу поднял? Да еще из пулемета! Разве телефона нет, чтобы вызвать подмогу из милиции?

– Телефон обрезан, товарищ капитан первого ранга.

Папугин невольно крякнул.

– А радио на что?

– Выход по радио у нас только на корабли.

– Разве в милицейскую волну мы не можем вклиниться?

– Нет. Мы не знаем их частот.

– Надо договориться с управлением внутренних дел…

– Они свои частоты меняют едва ли не каждый день. Бандиты пеленгуют милицейские каналы, поэтому смена там происходит на каждой «утренней линейке».

Комбриг снова крякнул.

– На израсходованные патроны составь, Игорь, акт, – сказал комбриг. С Чубаровым он был на «ты» и по имени: хорошо знал его отца, также капитана первого ранга, умершего несколько лет назад в Баку. – Списать их надо по всей форме.

– Есть составить акт на израсходованные патроны! – Чубаров весело вскинул руку к козырьку.

– Этот Оганесов нас в покое, похоже, не думает оставлять. Поступить с ним так же, как он поступил с нами? – Папугин озадаченно зашевелил губами. – С бандитами по-бандитски? Никто нас не поймет.

– А если разобраться с ними втихую?

– Тоже не пойдет. Но что-то придумать надо…

Рафик с экипажем из двух человек – капитан-лейтенанта Мослакова и мичмана Овчинникова – продолжал нестись на юг. Под колесами повизгивала дорога, жаркий ветер, врывавшийся в окна, обваривал щеки. Часа через два, на Дону, решили устроить рачий обед.

– Главное сейчас, дядя Ваня, найти какой-нибудь скромный сельский магазинчик, где продается дешевое холодное пиво, – Мослаков оторвал руки от руля, хлопнул ладонью о ладонь. – Ах, какая восхитительная вещь – раки с пивом. Это же явление! Диво природы! Жаль только, в русской литературе ракам отведено слишком мало места.

– Паша, мне, честно говоря, как-то все равно, много места или мало.

– Не скажи, дядя Ваня!

– Мне больше по душе, Паша, вкус самих раков и пива, чем вкус отечественных литпроизведений… Литр-произведений. Извини меня, старого дурака, за умственный примитивизм.

Мослаков не обратил на признание мичмана никакого внимания.

– Жалко мы до моей родной деревеньки не дотянули. Вот там бы мы пообедали славно. И молока парного испили бы. В мою бытность в здешней деревне, когда я был вот таким вот, – Мослаков оторвал от руля одну руку и притиснул ее к полу, – парное молоко днем привозили в деревню прямо с пастбища. У нас были коровы-симменталки, они доились три раза на день и молока каждый раз давали по ведру.

Проселки делались все пыльнее и уже, погода – все жарче.

– Дон здесь, насколько я помню, совсем рядом. Где-то в кустах прячется, – произнес Мослаков жалобно. – Посмотри-ка там по карте, дядя Ваня.

Мичман взял на себя роль штурмана и теперь время от времени доставал из бардачка карту и поглядывал на нее с видом опытного полководца, нисколько ни боясь заблудиться.

– Скоро, Паша. Терпи.

Дорога пошла в гору. Подъем был длинный, ровный, скучный. Ни одного деревца, за которым можно было бы спрятаться, ни одной тени. После десятиминутного подъема последовал спуск – такой же длинный и нудный, как подъем. Ногу с педали тормоза снимать было нельзя – понесет.

Мослаков ощущал, что не только снаружи, но и внутри становится жарко: с нами всегда происходит нечто подобное, когда мы подъезжаем к родным местам.

Впрочем, до родных мест Мослакова было еще далеко – километров сто.

Перед тем как попасть в родные пенаты капитан-лейтенанта, они еще сумеют омыть свои чресла в тихом Дону. Невольная улыбка расплылась по лицу Мослакова.

В конце пологого спуска поблескивала своими небольшими неподвижными омутцами речушка, через речушку был перекинут неширокий деревянный мост – две машины на нем разъехаться не могли. Запас имелся только в длину, на случай половодья, когда вода делается бешеной, залезает даже на закраины оврагов и макушки бугров. За мостом в жаре затихла сонная деревня. От крыш домов поднималось струистое дыхание.

– Не твоя ли это деревня, Паш? – спросил мичман.

– Нет. Но скоро будет моя.

Мост был перекрыт: стоял кран с опущенной стрелой – впрочем, стрела была опущена с заделом, рафик во всяком случае, мог проскочить под ней. Рядом с автокраном, прочно впаявшись ногами в дорогу, стояли три дюжих молодца и с нескрываемым интересом смотрели на приближающуюся машину.

– Приготовься, дядя Ваня, – предупредил Мослаков мичмана. – На всякий случай.

– Я готов, Пашок, – тихо отозвался тот. – Как ты думаешь, что это?

– Обыкновенный деревенский рэкет. Суверенитета малость хлебнули людишки и отравились.

– Что, драка будет?

– Не знаю. Знаю одно, дядя Ваня, – будем прорываться.

Рафик мягко подкатил к «крестьянской заставе».

Мослаков мельком глянул на лица трех разбойников и будто бы сфотографировал их – в мозгу они теперь будут сидеть прочно, на любой очной ставке даже через два года он узнает их. Самый опасный и самый приметный из тройки – тот, что, засунув руки в карманы дешевеньких спортивных штанов, украшенных лампасами, стоял посредине: рыжий, с блестящими зубами из нержавейки, с потным маленьким носиком и угрюмыми, неопределенного цвета глазами, плотно, как два штыря, всаженными в череп. Те, что стояли по бокам от рыжего, особой опасности не представляли. Это были подмастерья.

13
{"b":"256111","o":1}