ЛитМир - Электронная Библиотека

Места им достались весьма удобные – над дверьми, через которые должен выходить один из бойцов. Никогда в жизни он не думал, что станет свидетелем гладиаторских поединков. Зрители еще не полностью заполнили трибуны, но уже сейчас можно сказать, что на представлении ожидается аншлаг.

— Узнаешь. Он появится на песке, если кто‑то не сможет подняться.

— Зафиксировать смерть?

— Да.

Серое небо еще давало свет, но совсем немного. Зато по всему периметру арены в стенах горели факелы. Не менее двух десятков. Их свет трепетал на ветру, отчего воздух в кругу плыл и дрожал, будто над песком парили призрачные тени.

Не проще проводить бои днем? А если бы дождь пошел сейчас или, чего хуже, во время боя?

— Почему не спуститься сразу вниз? Он же должен откуда‑то смотреть бои, — сказал Сергей.

— Должен. Но иначе его не вычислить. У Сборщиков нет единой формы одежды, нет явных отличительных знаков. Тем более нас там не ждут. Пока не ждут… – она загадочно улыбнулась.

— Какие‑то они очень таинственные ребята получаются. Почему?

— Так повелось со времен Темных веков. Мор унес много жизней. Поветрие распространялось со скоростью ветра. Самого быстрого ветра. Там, где находили следы мора, уже через день–два гибли целыми семьями. Мертвецов не успевали сжигать, а хоронить в земле боялись. Адепты будущего Дома Жизни не спали сутками, валились от усталости с ног, но не успевали обработать все тела.

— Обработать?

— Да – именно мертвецы становились теми опухолями, в которых зрела зараза. Зрела, а потом выплескивалась. Вымирали целые города. В летописях говорится, что крысы стали размером с хорошую собаку, а вороны отяжелели настолько, что не могли летать. Падальщики пировали на наших костях. Дым от пожарищ затмевал солнце. Люди начали терять веру в предков. Матери умерщвляли своих детей, только чтобы не видеть их страданий. Отцы со слезами на глазах вырезали свои семьи, а потом сжигали себя вместе с ними, закрывшись в домах. Закон перестал существовать. Множились отчаянные шайки, стремящиеся обогатиться на чужом горе. Но мор не щадил никого. Он прокатился по всем княжествам, оставив за собой лишь грязь, пепел и запах тлена.

Сергей смотрел в лицо Дарины, но девушка не замечала его пристального взгляда. Она будто по памяти читала какую‑то книгу. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя глаза остекленели.

— Вот тогда и появились первые Сборщики. Люди, которые каким‑то образом противились мору. Они ходили среди гниющих мертвецов, среди пирующих крыс, но не заболевали. Их было немного, но именно они дали первый по–настоящему серьезный отпор мору. В борьбе с эпидемией годился лишь огонь и созданный адептами бальзам. Его следовало употреблять всем, кто не хотел заболеть. Для уже заболевших выбора не оставалось. Их просто убивали, заметив первые признаки – раздутая, покрасневшая шея и бурые пятна на лице. Впоследствии эти пятна темнели, пока не превращались в гнилостные раны, быстро расползающиеся по коже.

— Приятного мало, — проговорил Сергей просто потому, что Дарина замолчала. — И Сборщики сжигали мертвецов?

— Да. Они собирались небольшими группами и при поддержке магов шли от города к городу, от деревни к деревне. Некоторые из них не выдерживали того напряжения и количества смертей, что свалилось на их плечи, — и сходили с ума. Говорится, что молодые и сильные мужчины, ступив на путь Сборщика, всего за несколько дней теряли блеск в глазах, а их волосы седели. Многие погибли, многие пропали без вести. Но мор удалось остановить.

— Почему же они скрываются? — не понял Сергей. — Они же герои.

— Они не скрываются, — Дарина наконец ожила, усмехнулась. — Они не показывают себя. Понимаешь, то, чем они занимались во время мора, с одной стороны, вызвало в сердцах людей искреннею благодарность. Но с другой стороны, поставило Сборщиков вне общества. Их словно вытолкнули. Отстранились от них.

— Хороша благодарность, — поморщился Сергей.

— Но так случилось. Со временем города отстроили вновь, воспоминания о море остались лишь на страницах летописей. Многие теперь даже не знают, кто такие и откуда пошли Сборщики. Относятся к ним как к неизбежному злу – до сих пор каждый труп либо сжигается, либо проходит специальную обработку в Доме Жизни. А трупы надо собирать и перевозить. Кроме того – Сборщики чувствуют смерть. Не знаю, как. Но любой из них без ошибки отыщет свежего покойника в огромном доме или лабиринте. Они ходят вслед за смертью и убирают за ней.

— Я понял, — Сергей протяжно выдохнул. — Вроде понял.

Между тем амфитеатр заполнился зрителями. Странное дело, если за пределами этих стен люди вели себя развязно и даже агрессивно, то сейчас притихли, переговаривались лишь шепотом. Над ареной царила почти мертвая тишина.

— Сейчас начнется, — сказала Дарина.

Двери внизу отворились – и на песок вышел старик. Толпа взревела. Старик степенно прошествовал к центру арены, осмотрелся. Ростом он был под добрых два метра, широкий в плечах, с множеством шрамов на обнаженной коже. Одетый лишь в набедренную повязку и легкий плащ до земли, он мог сойти за полубога, прошедшего сотни войн. Мышцы все еще бугрились под уже не столь упругой кожей, лицо рассекали глубокие морщины.

Старик поднял руки – и рев толпы моментально стих.

— Испокон веков заведено в земле Славского княжества, — раздался сильный раскатистый голос, — быть его сынам сильными и отважными. Мужчине негоже показывать врагу спину, негоже дрожать в страхе. Ты можешь упасть, можешь выть от боли – но никогда не сдавайся! — последние слова он выкрикнул – и толпа снова взорвалась одобрительным ревом. — Наши сыны растут и превосходят нас в силе и ловкости, — продолжил старик, когда гул голосов стих. — Дадим же им шанс показать свою удаль. Дадим им право называться мужчинами!

— Это что, вроде процедуры инициации? — спросил Сергей, повысив голос, чтобы перекричать толпу.

— Да. Каждый отец вправе выставить своего сына на поединок, когда тому исполнится шестнадцать лет. Если отрок заслужит овации (независимо – выиграет он поединок или нет), Родослав Беспалый нарекает его мужчиной.

— Родослав – это тот старик?

— Да – один из самых прославленных воинов Славско–Сульманской войны.

— Ты сказала: имеет право. То есть обряд необязателен?

— Нет. Сразу после мора каждый отрок был обязан пройти Буй Тур. Со временем необходимость в умении каждого мужчины держать меч отпала. Теперь инициация – больше дань традиции. Способ показать себя. Иногда лучших поединщиков забирают на обучение княжеские вербовщики. Далеко не все из отобранных в будущем удостаиваются чести служить в личной дружине князя, но упустить такой шанс решаются немногие.

Родослав представил первых бойцов, но за объяснениями Дарины Сергей прослушал их имена. Вскоре на песке появились двое юношей. Довольно крепкие, хотя один явно плотнее. Сергею почему‑то сразу представился сын кузнеца. Одетые лишь в легкие штаны, они сошлись в центре арены. Лица сосредоточены.

Над амфитеатром разнесся пронзительный звон – и двое пустились в «пляс». Никакой разведки, никаких сложных комбинаций. Сила на силу, кулак против кулака. В неверном свете факелов схватка казалась размытой, будто неведомая сила исказила на арене течение времени.

Первым же удачным ударом парнишка, что был поплотнее, угодил своему противнику в область солнечного сплетения. Тот согнулся пополам, припал руками к песку, но сумел уйти от уже неминуемого удара коленом в лицо. Перекатился через бок, снова оказался на ногах. Толпа встретила его маневр одобрительными криками. Еще некоторое время они кружили по арене, обмениваясь несильными ударами, когда оправившийся от тычка в грудь юноша умудрился четким, резким ударом отправить своего обидчика в легкий нокдаун: его кулак с глухим стуком врезался в челюсть «кузнеца», отчего голова последнего дернулась назад. Развивая успех, юноша дважды ударил противника по корпусу, затем попытался перехватить за шею, тем самым закончив бой удушающим приемом. Не вышло. «Кузнец» хоть и нетвердо стоял на ногах, но сил сохранил достаточно, чтобы разорвать замок, так и не успевший сомкнуться на его горле.

19
{"b":"256114","o":1}