ЛитМир - Электронная Библиотека

Налились огненной жизнью сияющие всполохи. Воздух раскалился. Тварь, наглотавшаяся жидкого огня, каталась по полу и отчаянно молотила себя руками по тлеющей голове. Кожа с нее уже облезла, глаза лопнули и вытекли, а плоть рассекали змеящиеся огненные змейки. Тварь глухо завывала, но с каждой секундой ее движения становились все менее активными. Второе существо прыгнуло на Сергея, но уже в воздухе постаралось изменить траекторию полета, остановиться. Не вышло – и без того обожженная морда врезалась в истекающую пламенем ладонь. Зашипев, тварь отскочила прочь, метнулась к трупу женщины.

Сергей затушил факелы вокруг запястий и, тяжело дыша, поднялся на ноги. В комнате дерево кое–где уже начинало заниматься пламенем. Висящие в воздухе всполохи дрогнули, начали растягиваться, тянуться к обеим тварям. Но если одна уже почти не двигалась, то вторая отчаянно металась, пытаясь избежать смертоносной стихии. Она то бросалась к трупу, вцеплялась в него зубами, начинала с ожесточением драть когтями, то начинала бегать кругами, рвалась от двери к окну. Но завеса ревущего ослепительно–жёлтого огня неизменно перекрывала ей путь. В конце концов, совсем обезумев, тварь метнулась к дверному проему. Пара узких всполохов, точно пара плетей, сверкнула в дрожащем воздухе. Ноги и одна рука существа отделились от тела. Тонко взвизгнув, тварь грохнулась на пол.

Сергей попытался унять вызванную им стихию, но в голове мутилось. Потеряно слишком много крови. Пламя вот–вот выйдет из‑под контроля. Надо уходить, пока не поздно. Взойти на костер, разложенный собственными руками, — нет уж, увольте.

Чуть не растянувшись от резко накатившей дурноты, он поднял отсеченную руку второй твари. Само существо настырно продолжало двигаться к спасению – скоблило когтями по полу, стараясь подтянуться единственной оставшейся рукой.

Сергей, из последних сил сдерживая огненные всполохи, доплелся до двери, кое‑как спустился по ступеням на улицу, рухнул в грязную лужу, оставшуюся после дождя. За спиной полыхнуло. Во все стороны полетели снопы искр. Жар сделался почти нестерпимым. Но теперь уже не страшно – дождь не даст обуглиться. А ожоги… заживут.

Он полз, не особенно понимая, в каком направлении. Прохлада ночного дождя немного прояснила голову, но ненадолго. Вскоре он стал выпадать из реальности.

И почему магия ставит его самого на край бездны? Уже не в первый раз.

Где‑то рядом послышались шаги. Торопливые. Его резко перевернули на спину. Тело зашлось в судороге, из горла вырвался хриплый стон.

— Да что же с тобой делается?! — в голосе Дарины звучали беспокойство и возмущение. — Зачем ты туда полез? А это еще что?! — она вытащила из его руки сохраненный трофей. — Где ты это взял?

— Там, — только и смог пробормотать Сергей. — Услышал крик. Думал, на тебя напали. Вышел помочь.

— Помог? — она говорила с какой‑то непонятной горечью.

— Не успел. Они убили ее. Но я убил их.

Капли дождя падали на лицо. Боль отступала все дальше. Тело стало легким, невесомым. Только почему‑то тяжелела голова.

— Делай что хочешь, а надо встать и идти, — зло сказала Дарина, пытаясь приподнять Сергея. — Помогай мне, я тебя не дотащу.

И он помог. По крайней мере, ему показалось, что он смог подняться. Неуверенно, будто во сне. Но сознание не особенно отметило этот факт. Следующее воспоминание, которое он смог более–менее сформировать в мыслях: что‑то мокрое и противное на лбу, дощатый потолок и алые блики на темных стенах. Они все же добрались до лачуги. Победа.

А потом была лихорадка. Или горячка, или черт знает, как оно называется. Сергей ненадолго приходил в себя. Иногда в поту, иногда дрожа от холода. Иногда его мучила страшная жажда, иногда тело выворачивало жестокими судорогами, рождающимися в животе. Но большую часть времени он плавал в тягостном, липком ничто. Больному телу – больные образы. Они приходили, чтобы снова и снова терзать его разум. Живые мертвецы тянули к нему свои руки, их когти впивались ему в кожу – и по венам начинала бежать черная, загнивающая кровь. Горбатые твари с желтыми глазами ходили рядом, что‑то вынюхивали, чего‑то ждали. Они не боялись, чувствовали себя хозяевами. От них исходил холод – мертвенный холод вечных снегов. Но никакой чистоты в них нет. Холод мог убить, мог лишить воли, расколоть тело на части. В гнетущей темноте витали неосязаемые призраки. Они что‑то шептали, что‑то спрашивали, что‑то хотели услышать. Но Сергей не мог разобрать слов в сплошном шелесте их голосов. Правда, их это не останавливало. Они продолжали говорить, пока сознание не взрывалось от сводящего с ума шепота.

Наверное, прошел не один день, пока организм справился с болезнью. Сергей проснулся оттого, что просто выспался. Он не ощущал ни жара, ни холода. Только голод. Страшно хотелось есть. Приподнялся на локтях – тяжело, тело заметно обессилело. Он лежал у знакомого камина. Рядом стояли какие‑то плошки. Некоторые плотно закрытые, другие открыты. Мази, настойки, сухие травы.

Через всю грудь проходила свежая, чистая повязка. Такая же повязка на бедре.

— Сходил за хлебушком, — проговорил сам себе.

Он осмотрелся. Рядом, свернувшись калачиком, спала Дарина. В длинном простом платье с разрезами до бедер. Ее волосы спутались, а в руках она зажала кусок бинта. Лицо выглядело спокойным и умиротворенным. Хотя и немного осунувшимся.

Это что же, девушка все это время за ним ухаживала?

Стараясь не шуметь, Сергей попытался встать. Опираясь на руки, сел – и тут же зажмурился. Перед глазами замелькали черные мошки, комната пошла кругом. На лбу выступила испарина. Тяжело дыша, Сергей откинулся на жесткую подушку.

Дарина вздрогнула, резко поднялась. В заспанных глазах еще плавали тени недавних снов.

— Извини, разбудил, — сказал Сергей.

— Как себя чувствуешь?

— Есть хочу.

— Это хорошо, — улыбнулась девушка. — Ну и напугал ты меня, Сергей. Думала, не выживешь.

— Сам напугался, — усмехнулся тот. — Ты забрала руку, которую я вытащил из дома? Я же ее вытащил?..

— Не переживай. Ею занимаются адепты Золотых башен. Очень странная рука. Но, скорее всего, принадлежит Воскрешенному.

— Вам, конечно, виднее, но эти твари чуть не загнали меня в угол. Действовали слаженно, с умом. И вообще мне кажется, что это была ловушка.

Дарина нахмурилась. Не верит? Ничего удивительного. Сергей и сам не особенно верил себе. Но паранойя продолжала развиваться, разрастаясь подобно поднимающемуся тесту.

— Держи, только осторожно – горячо, — Дарина протянула Сергею глиняную миску с густым, наваристым бульоном, в котором плавали небольшие кусочки хлеба.

Сергей снова попытался сесть. На этот раз медленно. Голова кружилась, но несильно.

— Спасибо, — проговорил он. — А тела этих тварей нашли?

— Нет, — девушка покачала головой. — Пока нет.

— Почему?

— Нечего искать, — Дарина поднялась, прикрыв глаза, потянулась. — Не знаю, что ты там сотворил, но дом выгорел дотла. До фундамента, даже камень оплавился. Если бы не дождь – выгорел бы целый квартал.

— Вдруг все же что‑то уцелело? Кости?

— Я долго искала место, где меня никто не станет искать, — глаза Дарины сузились. — Я его нашла. И не собираюсь рассказывать о нем никому. Даже Малому Собранию. С них достаточно и руки.

— И они не спросили, откуда она?

— Спросили. Я сказала, что ты принес – избитый и расцарапанный. Сейчас лежишь без сознания.

— А ваши зомби… – Сергей замотал головой. — Воскрешенные. Они никогда ни на кого не нападали?

— Нет, ты что. У них нет такой потребности. Только выполняют команды. Несложную работу.

— И никогда не было срывов?

— Нет. Сергей, пойми, они мертвы: не думают, не чувствуют.

— А те твари чувствовали, — Сергей отставил опустевшую миску на пол. — Чувствовали боль. Мне так показалось.

Дарина пожала плечами.

— Отличные работники по низкой цене? — спросил Сергей. Поев, он почувствовал себя гораздо лучше. С выпитым бульоном по телу растекалось приятное тепло и силы.

26
{"b":"256114","o":1}