ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мадемуазель Кузнецова, я думаю, что не должен отчитываться перед вами.

– Извините, – покорно согласилась Кася.

– Извиняю, но давайте перейдем поближе к делу. Что вам известно о друзьях Фредерика?

– Я думаю, Бернар – бывший военный, Арман – антиквар, а о Манон знаю, что она какое-то время жила в Париже и Ницце.

– Почти верно. Бернар – адъютант жандармерии, участвовал в боевых действиях, в том числе входил в состав голубых касок в Югославии, Африке и Афганистане. Поэтому досрочно ушел на пенсию. Арман – такой же антиквар, как вы танцовщица балета… – с нескрываемой иронией произнес Бернье, – хотя я не прав, к антиквариату он имеет все-таки отдаленное отношение, только не в качестве законопослушного специалиста.

– Что вы имеете в виду? – растерялась Кася.

– Арман Делатур отсидел три года за незаконную торговлю произведениями искусства в свою бытность служащим аукциона Сотбис. Хотя с тех пор он ушел в тень, и ни в чем его не обвинишь. Может быть, ошибки молодости?

– Как знать, – уклончиво ответила Кася, предпочитая не посвящать комиссара в подробности собственной договоренности с Арманом, – ну а относительно Манон?

– Манон Дюранд никогда не жила ни в Париже, ни в Ницце. Она почти всю свою жизнь провела в Англии.

– В Лондоне?

– Рядом, в Кембридже. Она была профессором истории Античности Кембриджского университета.

Теперь Касе стало понятно, почему ей всегда казалось, что Манон Дюранд подбирает слова. Слишком долго она не говорила по-французски.

– Молчите? – послышался в трубке голос комиссара.

– Перевариваю информацию, – призналась Кася, – а Моник Дюваль, кем она была в прошлом? Меня тоже тут ждут сюрпризы?

– Да, только не те, о которых вы думаете, – усмехнулся в трубку комиссар.

– В смысле?

– Моник Дюваль была участницей французского Сопротивления, а семья Дювалей прятала двух еврейских детей во время войны.

– Французского Сопротивления, но она же была совсем молоденькой тогда.

– Да, в сорок четвертом ей исполнилось всего четырнадцать лет. Поэтому Моник вы можете доверять.

– Из чего я делаю вывод, что всем остальным доверять не могу, – подытожила Кася.

– Понимайте как хотите.

– Еще я хотела вас спросить. Этот журналист, с которым мы нашли убитого Раймона.

– Оливье Симон?

– Да, он настаивает на интервью.

– А вот этого я вам не советую!

– Тогда я уже один раз отказалась от встречи с ним, откажусь и второй, – согласилась Кася.

– И правильно сделаете. И еще: будьте осторожны. Старайтесь никуда не выходить. Я приеду через пару дней, когда приведут в порядок дороги.

– Хорошо, мы постараемся, – пообещала Кася и повесила трубку.

Еще пару минут после разговора с комиссаром посидела на месте, потом решительно поднялась. Бернье приедет через пару дней. До этого времени она постарается продвинуться в собственном расследовании. Но ей хотелось прежде всего расставить все точки над «i». А подумать ей было над чем. Она уже много раз прокручивала в голове разговор с Алешей. А что, если действительно от глаз историков, а также многочисленных поклонников и противников ордена ускользнуло нечто важное?

Тамплиеры были рыцарями, монахами-солдатами. Девушка перечитала записки Фредерика: «Сегодня думал об изначальном противоречии, заложенном в самой идее создания орденов монахов‑рыцарей…» Их с мамой друг был прав: убийство в христианстве было запрещено. Христиане отличались от язычников уже тем, что отказались от жертвоприношения. Их Бог не просто не нуждался в крови как в доказательстве веры, он отрицал ее. Первичное, ортодоксальное христианство Отцов Церкви осуждало любую форму насилия, а уж убийство, трагическое последствие первородного греха, тем более. Вспомнила толстовское непротивление злу насилием. Ответ насилием на насилие только умножает зло. Конечно, благодаря святому Бернару соединили несоединимое: монашеский и воинский обеты. Но все равно как чувствовали себя реальные тамплиеры? Была ли для них убедительной эта словесная эквилибристика?

На память пришел разговор с Алешей. Библейская книга Шир-га‑Ширим или Песнь Песней Соломона, святая из святых книга иудаизма о пламенной любви жениха и невесты. Кася вспомнила текст и поправила себя: скорее невесты к жениху.

– Я черна, но собою прекрасна,
Девушки Иерусалима!
Как шатры Кедара,
Как завесы Соломона…

Как назвал это Алеша? Отголоски прошедшей через века какой-то древней мистерии, древнее посвящение в Секрет Творения, тайну любви Божественного жениха к его Земной невесте. Она могла себе представить, что орден, финансировавший многочисленные экспедиции, в какой-то момент столкнулся с чем-то неожиданным. Алеша говорил о территории современного Йемена, по мнению многих, родины легендарной царицы Савской. Вспомнила, что для некоторых именно к царице Савской обращалась Песнь Песней. И никто толком не знал, что же искали тамплиеры и самое главное – что нашли. Поэтому вполне возможно, что именно там их посвятили в особое древнее знание, самый первый культ Богини-Матери, стоявший у истоков человеческой цивилизации. И как для любых посвященных, самым главным для них стало распространение этого культа, гармонично слившегося и с образом Девы Марии, и с сохранявшимися в те времена отголосками языческих египетских, фригийских, греческих и скандинавских обрядов. И стали появляться повсюду Черные Мадонны: небольшие, 70 на 30 сантиметров, скульптуры цвета глубокой ночи, ночи творения.

Только почему это произошло? Почему они, рыцари Храма, выбрали именно Черную Мадонну? Наверное, Фредерик был прав, когда говорил о своеобразном разладе в душах тамплиеров. А как же иначе могли ощущать себя эти люди, каждодневно вынужденные преступать заповедь «не убий»? Может, поэтому они почувствовали себя гораздо в большей гармонии с тревожными Черными Мадоннами. Словно возвращались к источнику жизни, принимая мир таким, какой он есть, состоящим из белой и черной сторон. Но как без смерти не может быть возрождения, так и без черной стороны мира не может быть и белой. Алеша говорил о великом секрете творения, таинстве начала жизни. И кто лучше Черной Богини-Матери отражал это таинство, мистерию начала начал. И черный цвет обозначал в этом случае и невидимое, и неведомое…

Тамплиеры, монахи-воины, не могли поклоняться только божественному, теперь Кася была в этом уверена. Они поклялись защищать этот мир и были связаны навечно с земной жизнью. Поэтому они выбрали в свои покровительницы Черную Мадонну, так похожую на древнюю Богиню-Мать, которая может быть одновременно созидательницей и разрушительницей, матерью и соблазнительницей, радостью и болью, светлым и черным началом. Если катары отказывались принимать черную сторону мира, то тамплиеры, как и полагается бесстрашным воинам, шли ей навстречу, принимая ее, принимая свой крест, как принимают свою судьбу с Добром и Злом.

А как иначе могли реагировать монахи-солдаты, с мечом в руках защищавшие то, что в их глазах являлось справедливым и праведным? Как рыцарь посвящает свою жизнь Прекрасной Даме, так рыцари-монахи посвящали свою жизнь Нашей Даме. Поэтому не гнушались ничем. Если монах может сражаться с оружием в руках, тогда он может и собирать богатства. Они стали одними из создателей банковской системы и современной бухгалтерии. Бедный не может провозглашать культ их покровительницы, не может строить повсюду церкви, посвященные Нотр-Дам – Нашей Даме. Если монахини – невесты Христа, то тамплиеры – женихи Черной Мадонны, вернее, ее верные, неустрашимые и преданные слуги. И как ни странно, помимо Крестовых походов, в первую очередь они посвящали себя главной миссии: создавать повсюду цивилизацию, укрощать нравы и распространять культ их Дамы.

Тогда… Кася задумалась. Ей было сложно выразить и ухватить за хвостик смутную идею, брезжившую в голове. Алеша говорил о мистерии… А что, если самое сокровенное таинство, которое так и не удалось вызнать палачам, – это таинство соединения с Дамой, с Богиней-Матерью. Это Брачная Ночь тамплиера?! И только немногие были посвящены в эту последнюю мистерию, так и оставшуюся тайной, которую не выдал ни один из посвященных в нее монахов‑рыцарей. И местом проведения этой мистерии и был их замок, поэтому ему и придавали такое значение. И именно здесь хранилось легендарное сокровище тамплиеров, их Нотр-Дам – Наша Дама, та самая первая и настоящая, вывезенная из Йемена, древняя скульптура Богини-Матери – загадочная Черная Королева.

41
{"b":"256160","o":1}