ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В этот момент подоспела группа захвата.

– Оставайтесь здесь и не высовывайтесь! – прошипел комиссар. – Я вернусь.

С этими словами он исчез. Штурм длился около часа. Бернар Мишеле оказался на самом деле отличным воином. Оборону он продумал прекрасную, и взять его удалось, только тяжело ранив. Бернара вынесли на носилках. По побелевшему лицу и закатившимся глазам Кася поняла, что ответа на свои вопросы в ближайшем будущем она не получит. А может, и вообще никогда не услышит. Итак, именно он был сообщником Манон. Она вспомнила надрезанные тормозные провода, вспышки ярости Бернара каждый раз, когда речь заходила о Черной Королеве. Если смерть Фредерика была делом рук Манон, то Марк Периго и Раймон скорее всего были на совести Бернара. Да только на что он надеялся? Рассчитывал, что со смертью Манон все успокоится? Дело раскрыли, убийца призналась посмертно в своих преступлениях. Но проблема для Бернара окончательно решена не была. На пути к Черной Королеве по-прежнему стояли они с матерью. Но с ними вполне мог произойти один несчастный случай. Наследников больше не было бы, и замок перешел бы в распоряжение государства. Но пока суд да дело, у Бернара было бы достаточно времени закончить свои поиски. И стать единственным обладателем Черной Королевы.

– Но теперь, я надеюсь, вы довольны? – вернулся тем временем комиссар.

– Как вы думаете, он заговорит?

– Если выживет, думаю, что да. В любом случае терять ему больше нечего.

– Вы думаете, она любила его?

– Думаю, что да, – вздохнул комиссар, провожая глазами отъезжавшую «Скорую помощь».

– Если бы она нашла его тогда, когда ему еще не исполнилось четырнадцать лет, может, все было бы по-другому, – вздохнула Кася.

– Но все произошло так, как произошло. Нашла она его уже достаточно заматеревшим, прошедшим через войну, зачерствевшим и разочаровавшимся во всем. Один из однополчан, которого нам удалось расспросить, рассказывал, что Мишеле всегда казалось, что его обходят по службе, в отставку он вышел в звании адъютанта, ему никогда не везло с женщинами и так далее и тому подобное. То есть у парня было ощущение, что он проиграл по всем параметрам. И Манон появилась именно в этот момент. Поэтому идея найти вашу Черную Королеву стала для него возможностью реванша за всю неудавшуюся жизнь.

– Вы думаете, именно она ему рассказала о существовании Черной Королевы?

– О существовании? – приподнял брови комиссар. – Вы хотите сказать, о легенде?

Кася благоразумно промолчала.

– Скорее всего, видимо, она просто хотела дать ему какой-то смысл, увлечение. Все-таки она была специалистом по Античности и истории Средних веков. Но так получилось, что невинное хобби превратилось в его случае во всепоглощающую страсть.

– И Манон, она понимала, что делает?

– Я думаю, для нее это было единственным способом доказать брошенному когда-то ребенку свою любовь, – спокойно произнес комиссар.

– Убийства во имя любви, – пробормотала Кася.

– В любом случае гадать об этом или ином не имеет никакого смысла, – медленно произнес комиссар.

– Вы правы, – вздохнула Кася.

– Я распоряжусь, чтобы вас подвезли.

– Спасибо.

– Кстати, электричество снова заработало, так что все, как видите, постепенно становится на свои места.

Она только послушно кивнула головой, думая про себя, что комиссар Бернье на этот раз ошибался. Ничто не встало на свои места. После всего пережитого забыть и жить как ни в чем не бывало было невозможно… Манон была безжалостной и любящей одновременно. «Любившей одного беззаветно, преданно, и одновременно беспощадной со всеми остальными», – поправила она себя. На память пришли слова Манон: «Все говорят о светлой стороне Черной Королевы и совершенно забывают темную, она и милосердная, и безжалостная. Но прародительница сущего, как и любая мать, не может быть иной, она должна уметь защищать то, что ей дорого». И сама Манон была готова на все ради вновь обретенного сына, на все: она не жалела никого, ни других, ни себя… Да только игра, как это часто бывает, не стоила свеч.

Глава 12

На всякого мудреца довольно простоты

Ночь была облачной. Но Фелипе никогда бы и не пришло в голову наблюдать за проплывающими за окном самолета пейзажами. Он знал, что океан остался позади и они уже подлетали к Бильбао. Небольшой аэропорт Бильбао был одним из немногих европейских аэропортов, обойденных снегом и поэтому принимающих рейсы. О Франции в общем и Тулузе в частности и мечтать не приходилось. Даже аэропорт соседней с Тулузой Барселоны не принимал, так что Бильбао был единственным и самым близким. Если, конечно, близостью можно было считать каких-то четыреста шестьдесят километров. Но Фелипе море было не то что по колено, а по щиколотку. Он уже рассчитал, что за несколько часов ему вполне удастся добраться до Камбрессака. Конечно, приходилось учитывать, что не все автострады были расчищены до конца. На некоторых разрешенная скорость не превышала пятидесяти километров, а на некоторых и вовсе не было необходимости ограничивать скорость. В многокилометровых пробках машины передевигались с фантастической скоростью – 20 километров в час.

– Подлетаем, – предупредил его Дэн.

– Ты взял машину с зимними шинами.

– В Бильбао с этим, по всей видимости, напряг. Но «Еврокар» нашел все-таки для меня один джип для поездки в горы.

– Отлично, так что никакой снег нам не помеха.

Из аэропорта, на удивление, выбрались быстро. Дэн настроил навигатор, пробок не было, и движение по автомагистрали было почти нормальным.

– Все в порядке, – весело произнес Дэн, – если так пойдет дальше, то четыреста пятьдесят километров покроем за три с половиной – четыре часа.

– Артист вышел на связь?

– Вышел.

– Ты его предупредил о нашем приезде?

– Да, но он хотел бы поговорить с вами, – уклончиво ответил Дэн.

Фелипе только усмехнулся:

– У него есть новости?

Дэн кратко рассказал последние подробности драматических, а то и вовсе трагических перипетий ставшей в последнее богатой на события жизни маленькой деревушки Камбрессак.

– Пожилая дама – отравительница, – задумчиво произнес Фелипе, набирая номер мобильника Артиста.

Тот не ответил. Фелипе подождал десять минут и перезвонил. На этот раз Артист вышел на связь. Коротко поздоровавшись, сразу перешел к делу.

– Сейчас появляться в деревне не стоит, – заявил он, – у людей нервы на взводе. Жандармы на всех подходах к деревне.

– Но дороги не закрыты? – возразил Фелипе.

– Нет, конечно, нет, не эпидемия же, просто, я думаю, вам надо подождать денек-другой. В местной гостинице вам лучше не останавливаться, зато неподалеку, всего в двадцати километрах, я нашел для вас очень приятный маленький пятизвездочный отель-ресторан, славится своей великолепной кухней, комфортом и оригинальностью.

– Мне это все равно, – перебил его Фелипе.

– Я понимаю, но в любом случае ждать лучше в комфортабельных условиях.

– Хорошо.

– Ну, вот и замечательно, а я туда подъеду завтра в обед. Договорились?

– Договорились, – ответил Фелипе, – давай координаты отеля.

Говорил он спокойно, хотя прекрасно знал, что этот день покажется ему вечностью.

* * *

«And enough stupidity in every wise man – на всякого мудреца довольно простоты», – в сто первый раз крутилось в Касиной голове. Не случайно Зард постоянно повторял это. По-русски еще говорится: «А ларчик просто открывался». В ее случае ларчик-то она открыла, да только дно оказалось двойным, и к нему ключика у нее не было. Одна надежда, что им с Арманом удастся найти правильное решение, и сейчас она ждала именно его. Мать утром отправилась к ветеринару в соседнюю деревню. Тот еще во время телефонного разговора предупредил, что оставит Лорда Эндрю на несколько часов для наблюдения. Поэтому Екатерина Дмитриевна решила использовать это время для поездки в Каор за наконец-то подписанным местной администрацией проектом реставрации башни. Другой возможности остаться одной у Каси не было, поэтому она с вечера предупредила антиквара и назначила время встречи. Тот с энтузиазмом согласился, говоря, что у него появились некоторые идеи, которые он проверит на месте. Кася попыталась было узнать какие, но не тут-то было. У нее же идея появилась пока одна. И касалась она первых двух строчек стихотворения, дальше, как ни крутила и так и эдак, ни до чего более или менее удобоваримого додуматься не могла.

48
{"b":"256160","o":1}