ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вообще-то я собирался провести пару часов в музейной библиотеке, – уклонился от прямого ответа Зак.

– Этим предлогом ты пользовался в прошлый раз.

Зак обдумал варианты дальнейших действий, и ни один ему не нравился. Элейн – приятный клиент и очень умная женщина, а Заку всегда нравилась компания умных женщин. Если б дело касалось бизнеса, он не отказался бы выпить с ней по чашечке кофе. Он ведь совсем не торопился вернуться к себе домой в Северную Калифорнию, где его никто не ждал.

Зака вполне устраивала жизнь трудоголика, совмещающего разные виды деятельности. Проблема состояла в том, что семья и друзья становились все более агрессивными в своем стремлении заставить Зака занять, как им казалось, предназначенную для него должность. Он прекрасно понимал, что они давили на него вовсе не потому, что пеклись о его благополучии. Дело было в том, что у них имелись определенные далекоидущие планы, которые больше не перекликались с его собственными.

Зак взглянул на часы:

– Мой самолет улетает в пять тридцать. Так что немного времени у меня есть.

– Что-то не слышу в голосе энтузиазма.

Зак почувствовал, что краснеет.

– В последнее время я был немного растерян.

– И что тому виной?

– Работа.

– А… Универсальная отговорка. – Элейн легонько потрепала Зака по руке. – Нельзя отрицать, что работа – лучшее лекарство для человека, перенесшего такую потерю, как ты. Но прошел уже почти год, Зак. Пора двигаться дальше.

Зак ничего не ответил.

Они направлялись в дальний конец галереи. Эта прогулка меж рядов стеклянных витрин была сродни прогону сквозь строй. Излучаемая древними артефактами энергия гудела в воздухе, точно рой ос, и весьма неприятно раздражала органы чувств Зака. Он знал, что Элейн тоже что-то чувствует, но, в отличие от него, ей эти ощущения доставляли удовольствие.

Заку же приходилось прикладывать массу усилий, чтобы оградиться от наполняющей воздух потусторонней энергии. И все же ему никогда не удавалось защититься от нее полностью. Еще ни одному экстрасенсу десятого уровня не удавалось добиться этого. Ибо тогда человек, обладающий даром ясновидения, становился фактически глухим или полностью лишался обоняния. И все же у Зака получалось время от времени частично отключать свои сверхчувства.

– Над чем ты работаешь? – поинтересовалась Элейн.

– В данный момент заканчиваю статью для журнала.

Кураторы и консультанты музеев, принадлежавших к Тайному обществу, признавали лишь одно печатное издание – «Журнал Общества психических исследований». Как и музеи общества, это печатное издание и его он-лайн-версия не были доступны для широкой публики.

– Я чувствую себя детективом, пытающимся допросить подозреваемого, в то время как тот ожидает прибытия своего адвоката, – сухо произнесла Элейн. – Но я не отступлюсь. И какова же тема твоей статьи?

– Фотокамера Тарасова.

Элейн слегка склонила голову, посмотрела на Зака, и в ее глазах вспыхнула крайняя заинтересованность.

– Никогда о ней не слышала.

– Первое упоминание о ней зафиксировано в 1950 году во время холодной войны. Фотокамера была обнаружена в одной из русских лабораторий и привезена в Штаты одним из членов общества.

– Обнаружена? – с удивлением переспросила Элейн.

Губы Зака изогнулись в еле заметной улыбке:

– Безобидный эквивалент глагола «украдена». Это случилось в те дни, когда в бывшем СССР активно велись исследования паранормальных явлений и проводились многочисленные эксперименты. В ЦРУ сильно занервничали и, естественно, пожелали выяснить, что же все-таки происходит в стане врага. «Джи и Джи» ненавязчиво попросили внедрить в одну из русских лабораторий своего агента.

Элейн не нужно было объяснять, что такое «Джи и Джи». Все в Тайном обществе знали, что эти буквы расшифровываются как «Джонс и Джонс». Именно такое название носила самая секретная и самая узкоспециализированная компания, занимавшаяся расследованиями дел, связанных с паранормальными явлениями и способностями.

– Полагаю, «Джонс и Джонс» преуспели? – спросила Элейн.

– Агенту удалось вывезти камеру из страны и передать ЦРУ. Тщательно изучив ее, специалисты управления пришли к выводу, что камера – фальшивка. Они не смогли заставить ее работать.

– Почему?

– Очевидно, для работы с ней необходим был человек, обладающий определенными паранормальными способностями. После фиаско специалистов из ЦРУ за камеру взялись наши профессионалы. Но и в их руках она не заработала, поэтому ее просто отправили в хранилище. Там она и пролежала все эти годы.

– А что в этой камере такого необычного? – спросила Элейн.

– Предполагалось, что камера Тарасова создана для того, чтобы фотографировать ауру человека.

– Бред, – презрительно фыркнула Элейн. – Еще никому не удавалось этого сделать. Даже специалистам наших исследовательских лабораторий. Полагаю, это как-то связано с расположением человеческой ауры в спектре. Ауру можно измерить, каким-то образом проанализировать, некоторые даже могут ее увидеть, но запечатлеть на фото еще никому не удавалось. Такие технологии пока еще недоступны.

– А я располагаю другой информацией, – возразил Зак. – Судя по отчетам агента, вывезшего камеру из-за «железного занавеса», советские ученые верили, что фотограф с уникальными паранормальными способностями мог не только сделать фотографии ауры, но и использовать камеру для того, чтобы разрушить эту самую ауру, что в конечном итоге привело бы к серьезной психической травме или даже смерти.

Элейн нахмурилась:

– Иными словами, эта камера должна была стать своеобразным оружием психического поражения?

– Именно так.

– Но ведь эксперты утверждают, что в современном мире не существует технологий, позволяющих напрямую взаимодействовать с паранормальной человеческой энергией. Именно поэтому никому так и не удалось создать машину или оружие, которое приводилось бы в действие с помощью паранормальной энергии или обладающего ею человека.

– Верно.

– Значит, камера в самом деле фальшивка? – Элейн вздохнула. – Какое облегчение. Мир и без того вооружен до зубов. Менее всего человечеству нужны новейшие технологии, призванные убивать.

– Угу.

Элейн вскинула брови:

– И как я должна понимать это твое «угу»?

– Мне удалось установить, что с помощью камеры Тарасова все же было совершено убийство. Один или два раза. Хотя отголоски первого убийства довольно расплывчаты.

Зрачки Элейн еле заметно расширились:

– Иными словами, у русских имелся по меньшей мере один телепат, умевший обращаться с камерой.

– Похоже на то.

Элейн взмахнула рукой.

– Но как такое возможно?

– В своих отчетах агент «Джи и Джи» высказал предположение, что работавший с камерой человек обладал уникальным, возможно, единственным в своем роде талантом, с коим в обществе еще не сталкивались.

Таких вот людей, наделенных редкими паранормальными талантами высочайшего уровня, в обществе называли экзотами, хотя вряд ли это определение можно считать лестным. Правда состояла в том, что присутствие экзотов заставляло других членов Тайного общества чувствовать себя не в своей тарелке. Остальные же люди, не имеющие никакого отношения к обществу и поднимающие на смех саму идею существования паранормальных явлений, начинали непостижимым образом нервничать и испытывать страх в присутствии тех, кто обладал сильной паранормальной энергией.

Сила, в том числе и психическая, – это ведь тоже форма энергии. Большинство людей, осознанно или нет, способны чувствовать такую энергию, когда ее скапливается достаточно много.

– Интересно, что случилось с телепатом, работавшим с камерой? – задумчиво протянула Элейн.

– Она умерла.

Элейн вскинула голову и ошеломленно посмотрела на Зака.

– Убита агентом «Джи и Джи», похитившим фотокамеру?

– Да. Она почти разоблачила его с помощью своего дьявольского приспособления.

– Потрясающе. И в каком же из музеев общества хранится это чудо?

4
{"b":"256161","o":1}