ЛитМир - Электронная Библиотека

– Может, желаете вина или чего-нибудь крепче? – радушно предложил дон Хавьер, и Полина горько усмехнулась тому, насколько быстро они поменялись ролями: всего несколько минут назад казалось, будто она является хозяйкой положения, теперь дед стал режиссером пьесы, финал которой все еще оставался непонятным.

– Нет, – отказалась она. – И без алкоголя я не в состоянии трезво оценить обстановку. Если выпью, станет еще хуже. Для чего вы подыграли мне?

– В ваших глазах я, разумеется, убийца, но порой мы делаем страшные вещи, потому что любим. По-другому не получается. Я подтверждаю каждое свое слово и готов обменять девочку на ту информацию, которую имею. Соглашайтесь, ведь это устроит нас обоих.

– Вы ставите меня в дурацкое положение.

– Давайте отбросим сантименты, – всплеснул руками Хавьер, – забудем о ненужных нравственных принципах. Все это мешает жить. Будем реалистами, пусть и лишенными моральных устоев. Я покупаю спокойствие, вы – обретаете истину. Ситуацию не изменишь. Для всего мира Нина погибла вместе с отцом. Теперь она Нина Анабель Меркадос, моя единственная внучка, которая получит от жизни все, чего достойна, и даже больше. Никто не сможет любить ее сильнее, чем я. Рано или поздно, но вы уступите мне, потому что для вас, несмотря ни на что, Нина является лишь разменной монетой. Для меня же она – вся жизнь, воздух, которым я дышу, мое счастье.

Полина молчала, слушая это эмоциональное признание. Его слова были правдивы, оттого и горьки на вкус. Он тонко указал на корыстность и мелочность мадам Матуа, правда, старался быть вежливым, чего Полина явно не заслуживала. Как павлин, она распустила перед ним свой хвост, теперь же поджала, увидев, что начинает проигрывать.

– Все же вы способны омрачить мою жизнь, – продолжал дон Хавьер. – Я даже могу проиграть, так как иногда в игру вступают силы, мне неподвластные. Если бы я жил один, ваши угрозы были бы мне не страшны. Но теперь, когда в моей жизни появилась Нина… Куда бы мы ни уехали, страх быть пойманным всегда будет преследовать меня. К тому же я не хочу быть беглецом, не в том возрасте. Хочу спокойной жизни, рядом с внучкой, которую люблю. Больше ничего. Конечно, можно это получить, избавившись от вас и вашего Тоби. Но этим поступком я выпущу джинна из бутылки.

– Майкла?

– О нет, – со странным беспокойством в голосе проговорил дон Хавьер, налил себе в чашку уже остывший кофе и задумчиво пригубил. – Забирайте своего мальчика, Полина, и сегодня же улетайте домой.

– Но вы же…

– Всегда выполняю обещанное.

– Вы уже обманули меня однажды, – напомнила Полина.

– Не в этот раз. Я пришлю к вам курьера с… – Хавьер пошевелил пальцами, подыскивая нужное слово, – фактами. Называйте как угодно. Но как только получите информацию, вы забудете обо мне и Нине. И никому не скажете, кто вам помог.

Полина кивнула, не в силах произнести ни слова. Хавьеру, оказалось, было достаточно этого сухого подтверждения. Он достал из кармана брюк телефон и дал короткие указания одному из охранников. Вскоре здоровенный красавец с блестящими черными волосами и наглым взглядом спустился к беседке и остановился на почтительном расстоянии, ожидая, когда хозяин простится с гостьей. Дон Хавьер сделал галантный поклон, взял Полину за руку и поцеловал холодные, несмотря на жару, пальцы.

– Вы меня позабавили своей горячностью, – сказал он. – И одновременно удивили. Признаюсь, мне никогда не приходилось встречать на своем пути таких женщин, как вы. Впрочем, я ошибся. Тони, ваша подруга, столь же пылкая и самоотверженная. Вам повезло иметь такого друга.

– Повезло, – эхом повторила Полина и облизала сухие губы.

– Прощайте.

Хавьер еще раз дотронулся губами до холодных пальцев женщины, трогательной, вызывающей жалость и, к его удивлению, страх. Он боялся Полины Матуа, ее непредсказуемости и излишней чувственности, которыми порой невозможно было управлять. Но еще больше он страшился последствий своих действий. Удрученный и растерянный, Хавьер присел на краешек дивана, со странной тяжестью внутри провожая взглядом тоненькую фигуру. Каштановые волосы мадам Матуа красиво блестели в лучах полуденного солнца, кожа стройных ног золотилась. «Черт бы тебя побрал и всех тебе подобных! – выругался он и прилег на мягкие подушки, вспоминая лицо Полины, нежные губы, изящную линию шеи и грудь в вырезе платья. – Хороша! Не зря он тебя так любит».

Сев в машину, Полина ненадолго задумалась, снова прокручивая в голове разговор с Хавьером. Затем беспокойно посмотрела на часы, проверяя, не опоздала ли со звонком Зайцу, который должен был поднять тревогу в случае ее молчания. Время приближалось к условленному. Она отправила Тоне короткое сообщение, в котором сообщила, что возвращается домой, после позвонила Тоби.

– Собирай чемодан и приезжай ко мне в отель, – сказала она. – Мы летим домой. Я постараюсь достать билеты на сегодняшний рейс.

Глава 4

Тринадцать часов полета пролетели незаметно, наверное, оттого, что Заяц болтал без остановки, веселился, как ребенок, которого родители ведут в парк аттракционов. Он даже петь пробовал, чем весьма рассмешил пассажиров, устало ожидающих конца длительного перелета, и бортпроводниц, снисходительно поглядывающих на беззаботного, слегка опьяневшего от двух бокалов шампанского мужчину.

– Уймись, наконец, – попросила его Полина. – А то выдадут парашют и попросят удалиться.

На самом деле она была рада детской веселости Тоби, потому что легкий смех, ничего не значащая, но вместе с тем очень увлекательная болтовня о его мытарствах в Буэнос-Айресе отвлекли от гнетущих мыслей. После разговора с доном Хавьером в душе остался неприятный осадок поражения. Стыд за проявленное малодушие обжигал изнутри, заставляя щеки гореть от вины и возмущения. К счастью, Тоби не заметил подавленного настроения Полины, был слишком увлечен разговорами о месте, куда больше не намеревался возвращаться, и мечтами о доме, который увидит через несколько часов. Впрочем, сама Полина проявила в этой непростой для нее ситуации недюжинный актерский талант, обманув чутье Зайца, умело уведя его внимание от дона Хавьера и Нины. Коротко описав встречу со стариком, заверила, что довольна результатами, но теперь вынуждена вернуться в Лондон, чтобы обдумать дальнейшую стратегию. «Ты действительно свободен», – закончила короткий рассказ Полина, захотела посмеяться над тем, что шпионские качества Тоби оставляют желать лучшего, раз Хавьер обнаружил слежку, но решила не омрачать радостного настроения своего верного и на данный момент единственного помощника.

Глядя в иллюминатор, Полина вспоминала безмятежное лицо Нины, которая прощалась с «дедушкой» перед началом занятий, и напряженно размышляла, правильно ли она поступила, согласившись на предложение дона Хавьера. С одной стороны, на кону стояло будущее ребенка, с другой – корыстный интерес самой Полины. Она знала, что может навредить Хавьеру, заставить его бежать из Аргентины, прятаться от Интерпола и полиции, но будет ли от этого счастлива Нина, которая уже наверняка привыкла к «новой» жизни с любимым дедушкой. Этот вопрос не давал покоя, к тому же являлся единственным оправданием, почему Полина летела домой «поджав хвост». Азарт, с которым она готовилась вступить в бой за девочку, испарился. Место его занял мелочный интерес к раскрытию тайны, обещанному Хавьером в ответ на проявленную лояльность. Ущемленная гордость тем не менее не желала замолкать. Полина хотела напиться, чтобы заглушить противный внутренний голос, который издевательски нашептывал о поражении и проявленной слабости, но решительно отказалась даже от шампанского, понимая, что алкоголь заставит испытывать еще большее чувство вины. Заяц же выпил и свою порцию, и Полины, попросил добавки и восторженно потер ладони.

– Как хорошо, что мы успели на этот рейс, – сказал он. – Ты воспользовалась связями, чтобы получить билеты? – И, увидев утвердительный кивок, продолжил: – Всякий раз поражаюсь тому, как умело ты решаешь некоторые вопросы. Достать два места за час до вылета, когда Рождество на носу и свободных мест…

12
{"b":"256162","o":1}