ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы думаете, меня волнует моя репутация? Я вполне готова заплатить за то, о чем спрошу.

– Деньги в обществе не главное, – сказал Фелпс.

– Разумеется, главное!

– Как бы вы ни были горды, – резко ответил ей Фелпс, – Роджер Баскомб не был титулованным принцем. Несмотря на те преимущества, которые вам дало богатство, мисс Темпл, настоящим положением в обществе вы похвастаться не можете.

Мисс Темпл сердито парировала:

– Я еще никогда не видела, чтобы презрение к деньгам оказалось полезным.

– Кто сейчас остался с вами, Селеста? – спокойно спросил ее Свенсон. – Разве нас привлекли ваши деньги?

Мисс Темпл подняла руки, протестуя.

– Но это совсем другое!

– Вас заметят, – настаивал Фелпс. – Когда все закончится, если вам захочется сохранить какое-то положение в обществе…

– У меня нет там никакого положения! – выкрикнула мисс Темпл. – Я – дикарка из Нового Света. И думаю, что важнее этого дела ничего в моей жизни нет!

Она повернулась на каблуках и пошла по узкой Хеллиотт-стрит. Четверо мужчин, избегая глядеть друг другу в глаза, смотрели, как удаляется ее маленькая фигурка.

– Ловко Селеста все провернула, – пробормотал Свенсон.

– Но сама идея, – протестовал Фелпс, – что этот нелепый рулон ткани…

– Когда прячутся, неважно, насколько хорошо удалось затаиться, – сказал Чань, – важно, найдут ли вас. Беглец выдает себя, как выдают животные – тут важны инстинкты, и этого нельзя отрицать. Барсука выдает запах. Графиню – наряды и украшения.

– Я бы поискал в доме какой-нибудь милой знатной дамы, – согласился Каншер, – где те признаки, которые вы упомянули, могут открыть нечто неожиданное.

– Но ведь с ней ребенок, – сказал Свенсон. – Франческа Траппинг окажется обузой.

Чань покачал головой.

– Учитывая все, что мы о графине знаем, девочка сидит на цепи в каком-нибудь платяном шкафу и лижет клей на шляпных коробках, чтобы не умереть с голода.

Фелпс поморщился.

– Кардинал…

– Шляпные коробки – это еще если ей повезло. – Чань шагнул к Свенсону и стряхнул пыль с его шинели. – Доктор, поскольку ваша униформа намекает на некоторую респектабельность, бегите за мисс Темпл, пока она опять не отправилась в одиночку в новое путешествие. Фелпс, я предлагаю вам направиться в редакцию «Геральд» и найти полный текст той газетной статьи о салоне графа. Мистер Каншер, вы могли бы проверить, не прислали ли новые красные конверты в отель «Бонифаций». Поскольку рабочий день заканчивается, я рекомендую поспешить. Давайте встретимся через два часа в каком-нибудь людном месте. У статуи святой Изабеллы?

Он резко повернулся, собираясь уйти, но Свенсон окликнул Чаня:

– А вы? Что вы будете делать?

– Найду пару свежих носков! – крикнул кардинал, удаляясь, и пробормотал себе под нос: – И потуже затяну их на шее Джека Пфаффа.

За десять минут Чань добрался до реки. Улицы были заполнены людьми: мужчинами, передававшими друг другу бутылки со спиртным, детьми, внимательно наблюдавшими, пока он проходил мимо, женщинами, мечты которых были так же далеки и несбыточны, как звезды. Он предположил, что это бедные бродяги-иностранцы, оказавшиеся в городе без работы и знания языка, но по обрывкам разговоров понял – это обнищавшие горожане, ставшие беженцами в собственном городе. Чань пошел быстрее. Он не хотел неприятностей ни с ними, ни с констеблями, которых эти несчастные наверняка привлекут.

Справа на реке виднелся широкий голландский шлюп, выкрашенный теплой желтой краской цвета спелой груши. Он стоял на якоре довольно далеко от берега, а на палубе были вооруженные охранники. Он и раньше видел такие меры предосторожности для особо ценных грузов, и этот шлюп не был исключением. Из страха перед грабежами всю реку запрудили корабли, не приближавшиеся к берегу.

На углу той улицы, где жил Чань, стояло полуразрушенное здание, и он залез в него через разбитое окно. Кардинал вытащил один из ножей Фойзона, но добрался до крыши без всяких происшествий. Потом прошел по крышам четыре здания и в тишине перепрыгнул на крышу пятого, приземлившись на корточки. В окнах горели свечи и лампы, но в его комнате никто не подавал признаков жизни. Чань толкнул створку, подождал, а потом проскользнул внутрь. Никого. Пол у окна был запачкан перьями и птичьим пометом.

Немногие вещи вызывали у Чаня сентиментальные чувства, и большинство из них – красное кожаное пальто, трость и книги – он уже потерял. Искренне жалея об утрате, он тем не менее почувствовал и оттенок облегчения: чем больше из прошлого исчезнет, тем меньше он будет чувствовать его холодные объятия.

Он зажег свечу и, соскоблив грязь с оконного переплета, захлопнул окно. Чань быстро снял с себя одежду Фойзона и разложил свою – красные брюки в тонкую черную полоску, черную рубашку, чистый шейный платок и чистые носки. Мужчина на мгновение застыл, голый по пояс, раздумывая: зеркало для бритья было под рукой. Но потом натянул чистую рубашку, решив, что у него нет ни достаточного света, ни времени, чтобы осмотреть рану. Чань снова обулся в ботинки Каншера и запасся парой свежих носков, платком, перчатками и еще одной парой темных очков. Защитные очки каменотеса были большой удачей, но он не мог в них драться: они сужали его поле зрения.

Он опустился на колени перед обшарпанным комодом и выдвинул нижний ящик – там были навалены наручные часы, ножи, иностранные монеты и потертые записные книжки, – вынул его и поставил на пол. Достал опасную бритву с ручкой из черного дерева и положил в карман рубашки. Чань прижался лицом к комоду и запустил руку туда, откуда вынул ящик. Он нажал кнопку, и ему в руку упала деревянная шкатулка, в которой хранились три банкноты, свернутые в плотные трубочки, как сигареты. Чань по одной, будто заряжал барабан револьвера, переложил их в тот же карман, куда уже пристроил бритву, и снова вернулся к шкатулке. Под банкнотами лежал металлический ключ. Чань положил его в карман, убрал шкатулку на место и задвинул обратно ящик.

Ему пришлось снова надеть черный плащ Фойзона. Он действительно оказался теплее, чем представлялось раньше, и, в конце концов, это был трофей.

«Вавилон» находился на границе собственно театрального квартала поблизости от нескольких отелей с сомнительной репутацией, поэтому неудивительно, что он ставил не обычные пьесы, а «исторические» костюмные представления. Их исторический колорит заключался в том, что персонажи были одеты в весьма откровенные костюмы. Единственное представление, которое видел Чань – в это время он выслеживал молодого виконта, наивно посчитавшего, что, получив титул, он может не платить прежние долги, – называлось «Потерпевшие кораблекрушение на Бермудах». В шоу участвовали духи ветра и воды, мускулистые матросы и фигуристые туземки в юбочках из листьев, которые с визгом разбегались еще до того, как вышеупомянутые духи начинали творить недобрые дела. Как и подобает заведению, отдающему столь щедрую дань фантазии, владельцы «Вавилона» не позволяли поклонникам своих звезд толпиться перед служебным входом: он выходил на тихую улочку, где не было возможности сделать деньги. Вместо этого актеры после спектакля покидали театр через проход, ведший в отель «Юстас», располагавшийся в соседнем здании – а там было и шампанское, и номера, и владельцы «Вавилона» получали свою долю и от того, и от другого.

Служебный вход все же привлек внимание по крайней мере одного скрытного и хитрого человека. Кардинал Чань подошел к нему никем не замеченный и открыл замок с помощью прихваченной из дому отмычки, полный решимости перерезать Пфаффу горло, если тот даст ему хоть малейший повод.

Время было слишком раннее даже для цирковых номеров, показывавшихся до начала основного представления, но вскоре за кулисами появятся рабочие сцены (обычно это были матросы: они умело управлялись с канатами и не боялись высоты) и актеры, готовящиеся к спектаклю. Чань находил подобные развлечения скучными. Разве в мире и без того было мало притворства, манерности и визга, чтобы видеть это еще и на сцене? Никто из знакомых Чаня не разделял его отвращения к театру. Он знал, хотя они и не беседовали на эту тему, что доктор Свенсон обожает театр, возможно, даже оперу, для кардинала, правда, между драмой и оперой не было различия: он не сомневался, что чем серьезнее к представлению относятся поклонники, тем оно глупее и бессмысленней.

26
{"b":"256164","o":1}