ЛитМир - Электронная Библиотека

Нинель Львовна дернула носом и ответила:

– Боюсь, что на самом деле она или была в столовой, или отправлялась курить. Или выходила в коридор, дабы вести разговоры по своему мобильному, которые никому не следовало слышать!

Егор на мгновение прикрыл глаза. Вообще-то еще до беседы с Нинель он успел переговорить с Алиной. Да, работницей она была ненадежной и хитроватой, это сразу бросалось в глаза. Вполне вероятно, что она то и дело шныряла из приемной невесть куда, оставляя на долгое время кабинет шефа без присмотра. А так как никаких камер слежения в коридорах клиники не было – только камеры наблюдения на входе и в лифтах, – то, пользуясь ее отсутствием, любой желающий мог подняться наверх, миновать пустую приемную, зайти в кабинет к Ирдышину, положить ему на стол анонимное письмо и ретироваться. И остаться при этом незамеченным.

– Вы ведь навещали вчера утром своего отца? – спросил Егор, даже не поворачивая голову в сторону Петра.

И все же заметил краем глаза, как тот дернулся.

– Да, заезжал… Извините, что не сказал вам об этом сразу, как-то из памяти выпало… Но отца в кабинете не было…

– Значит, вы у него были? – уточнил Егор, наконец посмотрев на отпрыска хирурга. Ведь он уже говорил с ним, и тот отрицал, что посещал отца вчера утром. Сказал, что был в юридическом отделе, так как требовалось утрясти важные моменты перед предстоящим открытием центра красоты, и, так и не навестив родителя, который, как он знал, все равно на операции, отправился на деловую встречу.

То, что деловая встреча началась в полдвенадцатого, Егор уже проверил – все верно, Петр Ирдышин не опоздал. Но это вовсе не значит, что у него не было возможности до этого побывать в кабинете отца и, пользуясь отсутствием Алины, подсунуть родителю анонимку.

– Ну да, был… – заикаясь, произнес тот. – Но отца, повторяюсь, не застал! Я просто открыл дверь кабинета, удостоверился, что его нет, и ушел…

– Удостоверились? – переспросил Егор. – Что вы хотите этим сказать?

Губы Петра Ирдышина затряслись. Он гневно выпалил:

– Ничего не хочу сказать! И нечего цепляться к словам, уважаемый! Увидел, что отца нет, и ушел. Да, я забыл, что он на операции, хотя до этого помнил. Но я был так занят кое-какими юридическими коллизиями, что это вылетело у меня из головы. Или вам еще предоставить детальный отчет о том, что именно я хотел с ним обсудить?

Егор сделал вид, что удовлетворился сказанным. И не задал вопрос, почему, если у отпрыска были вопросы к отцу, нельзя было просто ему позвонить. Хотя ответ был ясен: в таком случае у него не было бы повода «случайно» побывать в кабинете родителя.

Или все это на самом деле случайность?

– Получается, что вы примерно в одно и то же время были в юридическом отделе, так ведь? – спросил Егор, взглянув сначала на Нинель Львовну, а потом на Петра. – По крайней мере, это следует из ваших слов. Вы там столкнулись?

Петр, надувшись, ничего не отвечал, вместо него в разговор вступила секретарша:

– Нет, не столкнулись. Потому что Петр Олегович был у начальника юридического отдела, в его кабинете. Я же ходила к коллегам из одного из подотделов.

Егор сцепил руки в замок. Вопрос, который следовало бы задать: действительно ли ходила? Впрочем, это легко проверить.

Как и то, сколько Петр Ирдышин оставался у начальника юридического отдела и когда его покинул. Что-то в его показаниях не сходилось, и Егор пока не мог сказать, что именно…

Он поблагодарил секретаршу, которая, надо заметить, кажется, начала к нему оттаивать. Когда они вышли, приемная оказалась пустой: Алины в очередной раз не было на месте.

Егор, взяв со стола первый попавший лист бумаги, быстро подошел к кабинету Олега Петровича и распахнул дверь. Самого хирурга там не было – он находился на очередной операции.

Все оказалось просто. Даже очень просто!

– Рекомендую вам запирать двери в ваше отсутствие, – сказал он, а Петр, уже отошедший от недавней стычки, заметил:

– В самом начале так и было, но отец постоянно терял ключ. Поэтому в итоге уходил, не запирая кабинета, тем более особого смысла в этом нет. Красть все равно нечего…

Он запнулся, а Егор подумал, что красть, быть может, и нечего, а вот подложить подметное письмо при таком раскладе может фактически каждый, кто, минуя ресепшн при входе в клинику, поднимется на этажи, где располагаются административные структуры.

Значит, на самом деле очень даже просто.

– А вы думаете… – Петр огляделся по сторонам, покосившись в первую очередь в сторону двери, за которой восседала мегера Нинель Львовна. – Вы думаете, что Нинель может быть причастна? Она ведь так предана отцу! И давно у него работает. Он ей доверяет безгранично. Она тетка хорошая, хоть и вредная. Но…

Он запнулся. Егор ничего не говорил, и Петр быстро добавил:

– Но иногда мне кажется, что она не та, за кого себя выдает. Конечно, она Нинель Львовна Зелейко и все такое, я другое имею в виду. Иногда, когда ей кажется, что за ней никто не наблюдает, она бросает на отца такие взгляды… Такие странные! И злобные!

Егор сдержал смешок. Что же, отвести от себя подозрения путем очернения кого-то другого вполне логично. А ведь Петя Ирдышин был у него на заметке. А вот Нинель Львовна – нет.

– Все может быть, – ответил он уклончиво. – А получается, что вы частенько исподтишка наблюдаете за Нинель Львовной, раз сумели уловить, какие взгляды она бросает на вашего отца. Почему, собственно?

Петр смутился, явно не зная, что сказать, и в этот момент в приемную вошла несколько запыхавшаяся Алина – длинная вертлявая девица с красными волосами, облаченная во что-то несуразно цветное.

Отпрыск хирурга сделал вид, что ему кто-то звонит по мобильному (во всяком случае, такое у Егора сложилось впечатление), и вышел в коридор.

– Неужели правда? – воскликнула Алина, плюхаясь в свое кресло.

Егор дипломатично ответил:

– Что-то, вне всяких сомнений, всегда правда.

– Я о том, что в клинике говорят. Что шеф получил какое-то ужасное письмо с угрозами! Ух, наверняка это она!

– Кто она? – быстро спросил Егор, и Алина пояснила:

– Она, Белла! Ну, наша суперзвезда, которой уже сильно под семьдесят. И которая хочет по-прежнему выглядеть на тридцать четыре. Она ведь была ужасно недовольна своей последней подтяжкой. Еще бы, нельзя же кожу до такой степени кромсать, что она на мумию стала похожа. Олег Петрович ее отговаривал, но куда там! Предупреждал о последствиях, а она ни в какую. Еще бы, в пятый раз замуж выходит, поэтому вбила себе в голову, что снова надо подтянуться. Ну и получился реальный крокодил. Она, когда увидела результат, такую истерику закатила! На Олега Петровича бросалась, всеми карами грозила. Ее бы в полицию сдать, но нельзя, все-таки звезда, хоть и бывшая…

Егор припомнил публикации в желтой прессе: изуродованное лицо великой Беллы, которая, как правильно отметила Алина, переборщила с пластикой и стала похожа на одну из голливудских жертв косметической хирургии, которые выглядят, как несколько улучшенная версия Фредди Крюгера, но упорно делают вид, что страшно этим гордятся.

– Значит, она грозила ему всяческими карами? – протянул Егор. Конечно, это меняло расклад, но все же было маловероятно, что такая темпераментная особа, как великая Белла, стала бы писать анонимки и подбрасывать их в кабинет неугодному пластическому хирургу. Она бы подбросила – но бомбу или, скажем, королевскую кобру. Но не туманное и полное неясных намеков письмо…

– А теперь настала пора рассказать все, что вам известно! – произнес не терпящим возражения тоном Егор и надвинулся на Алину. – Потому что мы получили доступ к данным вашего мобильного, Алина, и это позволяет сделать крайне нелицеприятный вывод…

Он блефовал, однако секретарша-то знать об этом не могла! Ибо девица, как совершенно верно отметила Нинель Львовна, была недалекая.

Алина часто задышала и осторожно сказала:

7
{"b":"256211","o":1}