ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

в пересказах Е. Балобановой, О. Петерсон

Тор на рыбной ловле с великаном Хюмиром

По возвращении от Утгарда-Локи Тор недолго оставался дома и вскоре снарядился в путь вновь. Он вышел из дому без своих козлов и даже без спутников, один-одинешенек. Вышел он из Асгарда в обличье юноши и поздно вечером пришел к одному великану по имени Хюмир. У Хюмира нашел он радушный прием и остался у него на ночлег.

Поутру Хюмир встал и оделся, собираясь выйти на веслах в море за рыбой. Вскочил Тор на ноги, живо снарядился в путь и стал просить Хюмира позволить и ему порыбачить немного. Хюмир отвечал, что вряд ли он будет на что-нибудь годен: молод еще и мал и, вероятно, сильно прозябнет, если Хюмир выйдет так далеко в море и просидит там так долго, как он привык. Но Тор сказал, что сам будет грести и постарается уплыть еще дальше в море, чем Хюмир. Поднялся спор; Тор так рассердился на великана, что уже схватился было за свой молот, да вспомнил, что замышлял в другом испытать свою силу, и успокоился. Спросил он Хюмира, какую возьмут они с собой приманку, и Хюмир посоветовал Тору приманку для рыбы искать самому. Огляделся Тор по сторонам и увидал стадо быков, принадлежавшее Хюмиру, выбрал самого крупного быка, отсек ему голову и понес к лодке. Хюмир же тем временем уже успел спустить лодку на воду. Тор взял два кормовых весла и принялся грести, да так, что лодка подвигалась необыкновенно быстро.

В скором времени Хюмир сказал, что они уже на том месте, где он привык ловить камбал, но Тор отвечал, что еще погребет немного, и снова сильно налег на весла. Прошло еще сколько-то времени, и Хюмир сказал, что, пожалуй, дальше рыбачить опасно из-за Мирового Змея. Однако Тор не переставал грести. Хюмир был очень этим недоволен. Наконец Тор положил весла и взялся за удочку с очень большим и крепким крючком. Насадив вместо приманки бычью голову, закинул Тор удочку в море, и надо сказать, что на этот раз польстился на приманку сам Мировой Змей, которого Утгарда-Локи некогда предлагал Тору поднять с пола в обличье кота. Мировой Змей, разинув пасть, проглотил бычью голову, и крючок засел у него в глотке. Почувствовав это, он рванулся так, что оба кулака Тора стукнулись о борт лодки. Рассердился Тор и собрал всю силу аса, чтобы устоять на ногах, но дно лодки не выдержало и проломилось, и Тору пришлось упереться ногами прямо в морское дно. После этого Тор подтянул свою добычу к самому борту. Надо правду сказать, никто и никогда не видал еще таких взглядов, какими обменялись Тор с Мировым Змеем. Не моргая, смотрел на него Тор, и Змей тоже не сводил глаз с аса и обдавал его своим ядом. Рассказывают, что великан Хюмир при виде Змея и вод, перекатывавшихся через лодку, изменился в лице, побледнел и затрясся от страха, и когда Тор уже размахнулся, высоко подняв в воздух свой молот, великан неверной рукою выхватил нож и перерезал лесу, протянувшуюся через борт лодки, и Змей погрузился в море. Тор пустил вслед Змею свой молот и, говорят, даже размозжил ему голову. Но все-таки Змей и по сей день жив и лежит на дне моря. Затем Тор одним ударом по уху сшиб с ног великана, а сам вплавь пустился к берегу.

в пересказах Е. Балобановой, О. Петерсон

Смерть Бальдра и казнь Локи

Одному из асов, Бальдру Доброму, приснился раз зловещий сон, предрекавший ему смерть. Когда рассказал он свой сон остальным асам, собрались они на совет и решили защитить Бальдра от всякой опасности. И Фригг взяла клятву со всего сущего на свете – с огня и воды, железа и других руд, с камней, земли, деревьев, болезней, животных, птиц, ядов и змей в том, что они будут щадить жизнь Бальдра. И когда это свершилось и об этом всем стало известно, затеяли асы с Бальдром игру: он стоял посреди поля тинга, а все остальные асы нападали на него – одни стреляли в Бальдра, другие рубили секирами, третьи бросали в него камнями. Но, что ни делали они, ничто не причиняло ему вреда, и все асы радовались, считая это добрым знаком.

Видел все это Локи, сын Лаувейи, и пришлось это ему не по нраву. Пошел он в Фенсалир, во дворец Фригг, приняв личину женщины. Увидев женщину, Фригг спросила, не знает ли та, что делают асы на тинге. Женщина отвечала, что все они нападают на Бальдра, но ничто не может повредить ему.

– Никакое оружие и ни одно растение не может причинить вреда Бальдру, – сказала Фригг, – со всех взяла я в том клятву.

– Неужели всё на свете поклялось щадить Бальдра? – спросила женщина.

– На запад от Вальгаллы, – отвечала Фригг, – растет молодой побег, который зовут омелой; он еще слишком молод, чтобы брать с него клятву.

Услыхав это, женщина сейчас же поторопилась уйти.

Локи разыскал кустик омелы, вырвал его с корнем и поспешил на тинг. Там все еще толпились асы, занятые игрою, и один только Хёд стоял в стороне, потому что был слеп.

– Почему не метнешь ты чем-нибудь в Бальдра? – спросил его Локи.

– Потому что я не вижу, где Бальдр, а также и потому, что я безоружен.

– Делай то же, что делают другие, и окажи Бальдру такой же почет, – сказал Локи. – Я покажу тебе, где он стоит, пусти в него вместо стрелы этот прут.

Хёд взял ветку омелы и пустил ее в Бальдра, как указывал Локи. Стрела попала в цель, и Бальдр мертвый упал на землю, и было это величайшим несчастьем для всех асов и людей. Когда Бальдр упал, все асы словно онемели, потом бросились к нему, чтобы его поднять, и тут только поняли, что постигла их беда, за которую нельзя даже мстить, ибо то место было для всех священно. Когда же вернулся асам наконец голос, они подняли великий плач – потому что никто из них был не в силах выразить в словах свое горе.

Сильнее всех горевал Один: лучше других сознавал он, как много теряли асы со смертью Бальдра.

Наконец стали асы приходить в себя понемногу. Заговорила Фригг и спросила, кто из асов так желал бы вернуть к жизни Бальдра, источник любви и благости, что согласился бы спуститься по дороге к Хель и предложить ей выкуп, лишь бы она согласилась отпустить Бальдра домой в Асгард. И вызвался исполнить это Хермод, быстрый и отважный сын Одина. Вывели Слейпнира, коня Одина, и Хермод, вскочив на него, пустился в путь.

Тем временем асы подняли тело Бальдра и отнесли его на берег моря. Там стоял корабль Бальдра – величайший из кораблей; приготовив на нем погребальный костер, хотели асы спустить корабль на воду, но не могли сдвинуть его с места. Тогда послали они в страну великанов за одной великаншей по имени Хюрроккин. Она явилась верхом на волке, взнузданном змеею. Когда спрыгнула она наземь со своего коня, Один позвал четырех берсерков[1] – сильных и неустрашимых бойцов, одетых в медвежьи шкуры, и поручил им волка великанши, но даже они были не в силах его удержать, пока не удалось им свалить его. Между тем великанша Хюрроккин прошла к кораблю Бальдра и с такой силой толкнула его, что корабль сразу сдвинулся с места, искры посыпались из-под его киля, и вся земля содрогнулась. Досадно стало Тору, в гневе схватился он было за свой молот и, наверно, размозжил бы голову великанше, если бы асы не попросили пощадить ее. После того перенесли на корабль тело Бальдра, и лишь увидела это жена Бальдра, Наинна, дочь великана Непа, разорвалось у нее сердце от горя, и она умерла. Тогда и ее тело перенесли на корабль и разожгли огонь. Когда все было готово, подошел Тор и, подняв в воздух молот, напутствовал корабль своим обычным знаком; один карлик по имени Лит пробегал в это время неподалеку, и Тор одним ударом ноги бросил его в костер.

Много разного народу сошлось у костра. Первым пришел Один, а с ним его жена Фригг, его валькирии и его вороны. Фрейр приехал на колеснице, запряженной вепрем Гуллинбурсти; Фрейя – на колеснице, запряженной котами. Пришло множество горных великанов, а также и великанов инея и мороза. Один положил на костер свое золотое кольцо Драупнир, обладавшее чудесным свойством: на каждую девятую ночь из него выпадало восемь таких же колец. На костер возвели и коня Бальдра в полной сбруе.

вернуться

1

Берсерк – свирепый воин, который в битве приходил в исступление и делался нечувствительным к боли.

4
{"b":"256241","o":1}